ЖЕСТОКИЙ НАСЛЕДНИК

ГЛАВА 34

КИЛЛИАН

— Насколько мы уверены в том, что он действительно там?

Вокруг меня с шипением дует прохладный ветер, который ненадолго стихает, когда в поле моего зрения оказывается открытый багажник машины. Арчер стоит слева от меня, вставляет магазин в штурмовую винтовку и снимает её с предохранителя. Мы припарковались возле небольшого тёмного многоквартирного дома в нижнем районе. На улицах тихо, и свист ветра нарушает лишь отдалённый гудок грузовика. Здесь не будет тихого проникновения. План состоит в том, чтобы ворваться с оружием и намерением убить. Я собираюсь поднять столько шума, сколько потребуется, чтобы послать сигнал всем, кто даже подумывает о том, чтобы снова за нами прийти. Мы не из тех, с кем можно связываться. Свидетели не станут проблемой, а полиция будет слишком занята, если кто-то из соседей вызовет её из-за выстрелов.

Григорий Ленков слишком долго оставался безнаказанным. Он угрожал мне в моей любимой кофейне, переманил людей Кары на свою сторону, организовал её похищение и заставил меня съехать с дороги. Ни за что на свете он не уйдёт отсюда живым.

Арчер заканчивает заряжаться и поворачивается ко мне. Я краем глаза вижу, как он двигается, пока я проверяю свой пистолет.

— Я уверен, что он здесь, — спокойно говорит Арчер. — Он постоянный клиент Елены, одной из девушек, которую мы спасли из борделя, где держали Кару. Больной ублюдок, учитывая, чем он занимается. Я убедил её заманить его сюда и получил подтверждение, что он вошёл в здание час назад и до сих пор не вышел.

— Откуда нам знать, что она говорит правду? — Я заканчиваю проверку и захлопываю багажник, а ветер снова обдаёт меня ледяными порывами, проникающими сквозь кожаную куртку.

— Ей невыгодно лгать, — объясняет Арчер, — и мы пообещали, что она не будет участвовать в этом деле. Если её информация приведёт к смерти Григория, то мы согласились обучить её работе бармена в клубах. Если нет, то мы сказали ей, что Сиена о ней позаботится.

Конечно.

Ни одна женщина не пострадает от моей руки. Но в случае женских разборок Сиена всегда готова вмешаться и позаботиться об этом. Это самый простой способ справиться с женщинами, которых заставляют выполнять грязную работу.

Мои пальцы сжимаются на оружии, и я направляюсь к зданию. Арчер идёт рядом со мной, а трое других мужчин прикрывают тыл. Я с нетерпением жду возможности найти Григория и выбить из него всю дурь, а также из всех, кто встанет у меня на пути.

— Выходы перекрыты?

— Да, — кивает Арчер, поднимая винтовку и прижимая приклад к плечу. — У нас четверо человек дежурят сзади и сбоку, ещё двое на крыше на случай, если он проскользнёт мимо.

— Гражданские?

— Всего двое. Елена и её водитель, но он не доставит проблем.

— Русские?

— Неясно, минимум пятеро, но мы не видели, чтобы кто-то ещё входил, так что это максимум.

— Хорошо.

— И это всё?

— Что? — Я отвожу взгляд от здания и встречаюсь с Арчером. Он наблюдает за мной, слегка приподняв бровь, и, высунув язык, медленно проводит им по нижней губе.

— Что ты имеешь в виду?

— Обычно ты расспрашиваешь меня о каждой детали, чтобы убедиться, что всё идеально, — отвечает Арчер. — Только не говори, что ты начал мне доверять.

Я слегка усмехаюсь. Я ведь так не поступаю, правда? Неужели я такой упрямый? Может, он прав.

— Я доверяю тебе выполнение твоей работы, — спокойно отвечаю я, но Арчер всё равно приподнимает бровь. — Ты хочешь, чтобы я обиделся? — У меня учащается пульс, и я сжимаю челюсти. В чём именно его проблема?

— Нет, — легко отвечает Арчер, — я просто удивлён, вот и всё. Ты просто… немного другой. Спокойнее, я полагаю.

— Спокойнее? — Резко переспрашиваю я. — Не смеши меня.

Я всё тот же. Он несёт чушь.

Я бросаю взгляд на мужчин позади нас и ловлю взгляд одного из них.

— Ты думаешь, я изменился?

Арчер громко смеётся.

— Он бы сказал тебе, что небо зелёное, если бы ты ему об этом сказал. В этом нет ничего плохого, Киллиан. Это случается. Такое с тобой может случиться, если ты окажешься на грани смерти.

Я поворачиваюсь к Арчеру. В уголках его глаз появляются морщинки, и он выглядит таким довольным. Это слегка раздражает меня, и я поворачиваюсь обратно к зданию.

— Думаю, мой предсмертный опыт изменил мой взгляд на жизнь, — бормочу я. Хотя, когда слова покидают меня, на ум приходит не автокатастрофа. Это Кара. Её длинные волосы, милая улыбка и прелестные алые губы, балансирующие на грани между невинностью и грехом.

Я поднимаюсь по лестнице, перешагивая через две ступеньки, пытаясь избавиться от болезненного сжатия в груди, которое возникает всякий раз, когда я думаю о ней. Я скучаю по ней, и в то же время с каждым ударом сердца меня пронзают шипы боли.

Мы останавливаемся у верхней площадки лестницы. Арчер встаёт передо мной с поднятой винтовкой и с силой распахивает дверь. Деревянные щепки разлетаются от сорванных петель, когда мы врываемся внутрь, а громкий грохот с другой стороны здания говорит о том, что наши люди вошли с тыла. Переступив порог, мы поворачиваем направо и поднимаемся по лестнице, перешагивая через две ступеньки за раз. Арчер идёт первым, и, когда мы достигаем верхней площадки, он открывает огонь. Тело с хрипом падает на пол, из-за закрытых дверей доносятся крики, а затем из комнаты напротив раздаётся вопль.

Из комнаты слева от нас вылетает мужчина, и Арчер без колебаний стреляет в него. Когда его тело падает на пол, мой друг стонет.

— Блядь, — бормочет Арчер, переступая через тело.

— Водитель? — Спрашиваю я, переступая через мужчину. Он одет в дешёвый брючный костюм, на груди которого быстро расплывается алое пятно.

— Да, — вздыхает Арчер.

— Наверное, к лучшему.

Арчер бросается в коридор, и я следую за ним с пистолетом наготове. Мы врываемся в запертую дверь. Арчер открывает огонь, а я опускаюсь на корточки и выкатываюсь из-за него, останавливаюсь на коленях и стреляю в голову первым двум людям, которых вижу, пока Арчер и мои люди стреляют в остальных троих. Я не сдерживаюсь, я хочу, чтобы они сдохли.

Их тела падают, как гантели, и рушатся на землю, а кровь заливает бледно-голубые стены и просачивается в грязный серый ковёр.

Григорий загнан в угол у окна, а женщина, которую я принимаю за Елену, в обнажённом виде спрыгивает с кровати и попадает в объятия одного из моих людей. Он быстро выводит её из комнаты, а я стою, направив пистолет на Григория, который смотрит на своих мертвецов и на кровь, просачивающуюся сквозь волокна ткани. Арчер начинает приближаться к нему, вставая между ним и окном, чтобы предотвратить любые отчаянные попытки сбежать через него.

— Киллиан, — рычит на меня Григорий со своим сильным русским акцентом. Моё сердце громко стучит в ушах, когда я опускаю пистолет и поднимаюсь на ноги, надеясь, что винтовка Арчера по-прежнему нацелена на этого ублюдка.

— Григорий, — холодно отвечаю я. — Ты должен был знать, что это произойдёт.

— Возможно, — он улыбается мне широкой, зубастой улыбкой и делает шаг ко мне.

— Не двигайся! — Арчер рявкает и открывает огонь, два выстрела попадают чуть выше левой ноги Григория. Он не вздрагивает. Этих людей не пугает ранение. Я стискиваю челюсти, глядя на человека, который неделями строил козни, плёл интриги и угрожал моей семье, и в животе у меня всё переворачивается.

— Ты можешь убить меня, — рычит он, — но это не конец. Тебе придётся сразиться не только со мной.

— О, я представляю, как по твоему тонущему кораблю снуют крысы, — бормочу я, и мне приходится сдерживаться, чтобы не наброситься на него прямо здесь и сейчас.

Я хочу разорвать его на части за то, что он подверг Кару опасности. Я хочу вскрывать его, кусок за куском, пока его крики не превратятся в прекрасное воспоминание.

— Я имею в виду, ты так старался сорвать свадьбу, помешать ирландцам присоединиться к нам, а теперь посмотри. Это, должно быть, такая болезненная неудача. Не могу представить, чтобы пахан был тобой доволен.

Его глаза темнеют, превращаясь в чёрные точки на массивном лице, а толстые руки сжимаются в ещё более толстые кулаки.

— Давай решим это по-мужски, а потом посмотрим, кто из нас неудачник! — Рявкает он на меня, и тут до меня доходит.

Я лучше него.

Он хочет, чтобы я набросился на него. Он провоцирует меня напасть на него не только для того, чтобы получить несколько ударов, но и чтобы убедиться, насколько глубоко он забрался в мои мысли своими действиями.

Самая сильная боль, которую я могу причинить, – это не удар и не пуля, а отрицание.

Я делаю глубокий вдох и расправляю плечи.

— Нет.

— Нет? — Он наклоняет голову, и его глаза-бусинки устремляются на Арчера и его непоколебимую винтовку. — Что значит «нет»? Слишком труслив? — Губы Григория кривятся в оскале, но я заставляю себя просто и спокойно улыбнуться.

— Ты ничтожество, а у меня есть дела поважнее, чем ты, — заявляю я. Густые брови Григория почти полностью закрывают его глаза, когда он сверлит меня взглядом. Его щёки краснеют от ярости. Этот искривлённый зубастый рот открывается, вероятно, чтобы произнести очередную насмешку или что-то в этом роде, чтобы спровоцировать меня на ответные действия, но я не даю ему произнести ни слова. Я поднимаю пистолет и стреляю ему прямо между глаз.

Он подпрыгивает на месте и несколько секунд шатается, а затем падает на кровать, пробив пару реек, и остаётся лежать мёртвым.

Наступает тишина, и через мгновение Арчер опускает винтовку.

— Чёрт, — бормочет он, — я уж думал, ты бросишься на него.

— Было такое искушение, — холодно отвечаю я, — но он не заслужил такой привилегии. — Кровь просачивается на смятое одеяло, и я стреляю ещё раз, всаживая три пули ему в затылок, теперь, когда он мёртв.

Одна за мою семью. Одна за мои клубы. И наконец, за Кару.

Я пожимаю плечами, чтобы снять напряжение, сковывающее спину. Арчер подходит ко мне и тяжело кладёт руку мне на плечо.

Григорий Ленков мёртв.

Тот, из-за кого у меня на пороге появился Каллахан Райан, теперь лежит мёртвый у моих ног. Я разворачиваюсь на каблуках и с высоко поднятой головой выхожу из комнаты. Арчер следует за мной, и мы останавливаемся, оказавшись лицом к лицу с Еленой, которая теперь одета в пиджак мужчины, проводившего её из комнаты.

Она смотрит на меня широко раскрытыми от слёз глазами, дрожащими пальцами прикусывая нижнюю губу.

— Спасибо, — говорю я и понимаю, что она не в состоянии оценить смысл моих слов. Она никогда не узнает, насколько важным для меня было убить этого человека. Она кивает, её растрёпанные светлые волосы рассыпаются по плечам, а взгляд падает позади меня, туда, где на кровати лежит тело Григория. Она всхлипывает.

Этот звук не доходит до моего сознания, и я ухожу, на данный момент удовлетворённый.

— Нам стоит беспокоиться о копах? — Арчер появляется рядом со мной, когда мы спускаемся по лестнице.

— Мы никогда не беспокоимся о копах, Сиена обо всём позаботится, — отвечаю я. — Но ты же понимаешь, что это значит.

— Мне придётся навестить Сиену ещё раз в знак благодарности?

Мы останавливаемся возле машины, и я открываю дверь для Арчера.

— Да, но это также значит, что она устроит вечеринку. То, что мы сделали, – это очевидная месть. Мы не напали на их бизнес, мы нанесли удар прямо в горло. И нет лучшей демонстрации силы и отсутствия страха, чем празднование с обеими семьями после такого убийства.

Арчер тихо усмехается, садясь в машину, а я бросаю взгляд на здание.

Будут и другие угрозы, другие люди, которых нужно убить, и в целом Григорий – всего лишь капля в море.

Убийство одного бригадира не положит конец войне, но точно положит начало новой.