Гимназист. Проигравший

Глава 18 Прошлое воочию

Солнце весело искрилось в лужах, и дерзко заглядывало в окна домов, чисто вымытые по причине окончания зимы.

Самара дышала весенней свежестью.

Сергей вышел со своей захолустной Ильинской и его сразу же охватили шумы города: цоканье лошадиных копыт и стук по булыжнику колес извозчичьих дрожек, людской говор и долетающие откуда-то звуки шарманки…

Он решил все-таки сделать еще одну большую вылазку в город — и лично так сказать ознакомится с местной жизнью — подкрепив знания исчезнувшего Сурова непосредственным опытом, пропустив его через себя непосредственно…

С самым независимым видом, он шел переулками и домами, а сам все прислушивался и присматривался к окружающему миру.

Он хотел выйти на Дворянскую, но переулки, по которым он шел, казались ему совершенно незнакомыми. Старые дома с глухими дворами, покосившиеся заборы — все это создавало ощущение, что он забрел куда-то в чужой, неведомый ему мир. Он и подумал что так отчасти и было — прежний Суров знал свою Ильинскую и окрестности, дорогу к гимназии, к друзьям, но вот так, без цели, блуждать по городу ему давно приходилось. И теперь он не без удивления осознавал, как неважно он знает Самару.

А это не очень хорошо — вряд ли конечно ему придется спасаться бегством от… да хоть от чего-нибудь, мечась по переулкам и пустырям — но город где живешь надо бы знать. Хотя бы чтоб не забрести не туда и не получить по башке…

Его взгляд остановился на двухэтажном здании с лепниной и резными наличниками. В приоткрытом окне первого этажа мелькнула женская фигура и через мгновение на тротуар, словно сброшенный с небес, приземлился полосатый котенок.

«Табби…», — мелькнула мысль. Так в его время именовали этот кошачий окрас… Характерная буква «М» на лбу, полосы у глаз, поперёк щёк, вдоль спины, опоясывающие лапы и хвост… А тут просто — кошка и кошка: не черная — и ладно!

Из окна донесся звонкий, беззаботный смех. Белокурая женщина в бледно — желтой кофте с синей бархоткой на шее, склонившись на подоконник манила котенка ниточкой с привязанной бумажкой.

— Ну-ка, поймай мне эту бумажку, Котька!

Сергей вздрогнул от странного воспоминания. Котька… Так звали кота цесаревича Алексея Николаевича которого тут что называется и в проекте нет… Наследника престола, несчастного мальчика, страдающего гемофилией. («Всякий хлам в голове, а вот как денег заработать в царской России — ничерта!») Коту как сохранилось в памяти чтоб он не оцарапал своего хозяина вырвали когти… (А между прочим в его время все ветеринары говорили что это сокращает жизнь питомцу и по сути делает его инвалидом!)

Мысли его приобрели странное направление.

…В знакомых ему книгах про попаданцев в дореволюционные дни (читали-с!) среди рецептов спасения Российской империи было и то, что цесаревича Николая всеми силами отговаривают от брака с Алисой Гессенской — носительницей рокового гена…

Только вот цесаревич в реальности и отговаривавших отца с матерью не послушался, уперевшись как танк… А уж какого то левого гимназистика — сына отставного пьяницы и до особы августейшей не допустят… А если чудом и — допустят — так чего доброго наследник-цесаревич прикажет денщику коленом под зад с лестницы спустить, за такую попытку лезть в личную жизнь… Одно хорошо — запороть уже не прикажут- не то время…

А еще… — снова воспоминание — странная темная история с его младшим братом примерно вот в эти годы — великим князем Георгием который как говорят знавшие его на голову превосходил Николая во всем — и которому по слухам папа даже хотел оставить трон… Вроде бы в плавании Николай толкнул вроде как шутя Георгия — да так неудачно что за спиной оказался открытый люк и бедолага пролетел в трюм с немалой высоты… Вскоре у сильно покалеченного великого князя Георгия открылся туберкулез сведший парня в могилу — еще и тридцати не исполнилось… Любой «следак» и прокурор из его мира да и судья бы пожалуй в подобную случайность не поверил — потенциальный претендент на наследство и такая вот оказия… * Нет — спасать Николая не будем — вряд ли можно спасти того кто сам себя губит…

— Эй — молодой, красивый… — услышал он и вернулся к реальности — его окликала девица с котенком, держа в руках ниточку с бумажкой. А рядом, с любопытством уставившись на него большими серо-зелеными глазами, сидел полосатый котенок Котька.

И как ему показалось — многозначительно и понимающе на него смотрел…

— Эй, молодой, красивый! Эй, кавалер! Заходи к нам, угостим!

И тут открылось соседнее окно, а в нем — миловидное, юное женское личико чем то похожее на Валино, с зубами острыми, как у лисички — и как у лисички — рыжими волосами.

На него пахнуло духами — дешевыми и крепкими. Рядом с рыжей возникла еще одна барышня, сдвинув в угол рта папироску. Лицо у нее было бледным от пудры, а губы растянуты в какой-то приклеенной улыбке.

— А вот к нам, кажется, и гимназист! — прозвучал надтреснутый со странной хрипотцой голос.

Курильщица подняла руку в драной нитяной перчатке, медленно стянула ее и поманила его тощим пальцем с дешевым бирюзовым колечком…

Привычно играя глазами, она поглядела на гимназиста — или, вернее, на добычу. И Сергей как-то по-особому увидел ужасающее количество пудры на лбу и щеках, на ее странном, круглом и маленьком, каком-то несоразмерном носу. И вздрогнул.

Тут как ни странно помогли именно знания реципиента — темные и полупристойные — но именно что Сурова.

…Сифилис — от него в России страдали и мерли целые уезды… Залеченный кое-как ртутью и еще какими адскими снадобьями вроде «синих пилюль»* или сулемы с водкой — и вполне может еще и сейчас циркулирующий в крови блудницы…

(«Которой однако повезло — хоть какой-то нос остался — то, бывает, и совсем нет носа!» — снова комментарий от внутреннего голоса…)

Отшатнувшись он почти бегом устремился прочь от притона.

(«Еще плюнет — с-сука!»)

Но вот он наконец вышел на Дворянскую.

Он вдруг столкнулся с изнанкой города, с его темными, скрытыми от посторонних глаз уголками.

…Попаданец видал в своей жизни вещи и пострашнее компании больных шлюх и трущоб — и не только в телехронике… Но должно быть остатки сознания Сергея Павловича Сурова это все-таки зацепило…

Или судьба напомнила ему что он теперь живет в мире, полном боли, нищеты и тяжкого труда ради куска хлеба? И что вот эти продающие себя за гроши девки, изработавшиеся согбенные от работы мастеровые, и крестьяне в лаптях и драных армяках какие жмутся к стенам на приличных улицах — это даже не девять десятых населения России, а девяностой пять его процентов?

Ладно — надо успокоится и делать дело…

Сергей глубоко вздохнул. Он эмоций себе позволить не может — он должен быть хладнокровен и расчетлив — как сапер или хирург. Он не мог позволить себе поддаться эмоциям. Его задача — наблюдать, анализировать и, найти путь к избавлению мира от грозящих бедствий и катастроф.

Дойдя до Дворянской, он вдохнул полной грудью и двинулся по одной из двух главных улиц Самары, рассматривая окружающее. Здесь все было как обычно: экипажи, спешащие прохожие, витрины магазинов…

Дома тут солидные и богатые — даже его усадьбе не чета — где уж про убогие домишки Уральской или Заовражной улиц или Засамарской говорить!

Аккуратные фасады — богато декорированные фигурные стенки-аттики с фигурными деталями, узкими полукруглыми оконными проемами и множеством нарядных «кокошников». Вот над угловым входом вывешен балкон на кронштейнах с ограждением-балюстрадой, этажи разделены карнизом арочные наличники полуциркульных окон второго этажа красуются фигурными пилястрами.

Как подсказывал недолгий опыт работы в «Провинциальном зодчем» — этот стиль назовут когда-нибудь «неорусским».

Особая нарочитая основательность даже при не очень больших размерах, массивность и любовь к балконам…

Высокие окна с арочными завершениями, декорированные зубчатыми архивольтами «рубленые» капители пилястр в междуоконных простенках.

Вот солидное трехэтажное здание с пристроем и службами. На первом этаже в центре вход в магазин и контору доставки, справа проездная арка в глухой крытый двор, справа вход на парадную лестницу, а с торца входы в два подъезда со съемными квартирами подешевле. Водосточные трубы аккуратно подведены под верхний карниз, а на третьем этаже в справа от центра фасада солидный эркер с удивительными решетками. А в торце, на третьем этаже деревянный выступающий резной крытый балкон- этакая терраса, на котором сейчас устроилось семейство за столом — муж — лет примерно сорока в пиджачной паре, жена, мальчик в гимнастерке и девочка в розовом платье с бантиками… Прямо настоящий пентхаус! Должно быть кто-то из городских воротил живет — который богаче Суровых настолько, насколько они богаче скажем Ардальона Горохова…

Вот в самом начале Дворянской — дом купца Шабаева с магазином в полуподвале — подвальчик Маннафова, — ароматное царство фруктов и манящих серебренным блеском «бомбочек»… Так тут называли местный вариант пресловутого «киндерсюрприза» — полый шоколадный шар, обернутый оловянной фольгой. Разбив «бомбочку» из нее извлекали свистульку, стеклянный цветной шарик или даже тоненькое колечко настоящего серебра.

Предшественник его впрочем больше любил продававшиеся там винные ягоды и финики, уложенные двумя рядами в длинных коробочках (само собой если деньжат хватало)…

Кондитерская «Жан» Два выхода: первый вел в помещение, где за мраморными столиками пили шоколад, второй вел в собственную кондитерскую где за зеркальным окном красовались торты… Место которое ему как гимназисту посещать не полагалось — только с родителями. Ему был виден за витринами «восточный уголок», обнесенный тростниковой перегородкой и украшенный японскими фонариками, и огромная красочная картина в раме — вид осеннего парка и стенная роспись, изображающая женщину, которая лёжа на животе на берегу ручья, зачерпывала ладонью воду, чтобы напиться…

А чуть дальше — трактир «Волжанин» — простонародный хоть и не в самом худом месте.

В широко открытые двери он увидел внутренности злачного места, полумрак, наполненный едким табачным дымом. Воздух был густым и тяжелым. За грубыми столами сидели пьяные мужики, отпуская похабные шутки или споря на повышенных тонах. За стойкой возвышался хозяин, что-то выговаривая половому — парнишке чуть моложе Сергея — и тот жалобно кивал — не смея возразить… Он казался совсем маленьким и беззащитным среди этой грязной толпы. Трактирщик приподнялся чуть двинувшись вперед — и отвесил работнику «леща» — за вину или может просто для профилактики как говорится…

«…Прямо как дверь в какой-то жуткий инфернальный параллельный мир…» — сравнил Сергей увиденное с изящной кондитерской…

Хорошо что ему туда не нужна. Ну да — не нужно ему не в кабак (ну и не в церковь по классике). Он же решил изучить средоточие местной торговли — ибо тут на двух улицах: Панской и Дворянской, собрались как цыплята возле несушки главные магазины города…

Ага — а вот и сюрприз…

На перекрестке Дворянской и Заводской у входа в угловой дом с вывеской Винный, Колониальный Продуктовый Магазинъ. С. П. Захотеев' собралась небольшая толпа разного возраста и пола. Мужчины в простых поддевках и картузах, женщины в платках и длинных юбках, детишки — небогато но опрятно одетые… Всех их привлекло не характерное для города — хоть и провинциального — зрелище… Перед солидным крыльцом, на мостовой, вымощенной булыжником, лежала что называется как у себя дома черная и всем довольная свинья…

Скорее даже здоровый вполне деревенский хряк перегородивший удобный подход к магазину. Не то чтобы прямо невероятное зрелище — он в 90х в Москве например коз и курочек видел кое где, а в его Принске коров немало людей держали… Но все таки это не окраина вроде Песчаной или Всехсвятской. Народ судя по всему ситуация скорее веселила — особенно когда подбежал дворник и принялся — безрезультатно — прогонять свинтуса тыча метлой и пиная порыжелыми сапогами…

Усмехнулся и Сергей и продолжил путь…

Ну-с — начнем инспектировать магазины…

…Сперва — магазин Сибирякова — в котором обнаружился огромный выбор тканей — как муар-антик, репс, фай, кембрик, шертинг, перкаль, ланкорд, доместик.

Ему эти названия ничего не говорили — возможно потому что Суров как и положено юноше не интересовался «девчачьими тряпками»? Разве что помнил что в его время кембриком называлась трубочка из пластика для затяжки проводов. (Одна из мимолетных знакомых работала менеджером в торговле электротоварами)

Сразу за ними на Соборной, — торговые заведения купца Гребежова (почти что Грабежова!) за ним сразу два Торговых Дома — Клочковых и Агопова-Исаева.

А вот дом на пересечении Дворянской и Панской — известный на всю Самару «игольно-галантерейный магазин Ливерия Покидышева» под названием «Главный Петербургский магазин».

В нём согласно плакату в витрине продавали аграмант и кружева, ленты и дамские шляпы, веера и зонтики…

А Сергей извлек из памяти Сурова что по слухам — по настоящему купцов звали «Подкидышевы» — отец торговца вырос в «воспитательном доме» (таких тут называли — «шпитонок») и разбогатев переписал свою фамилию изобличающее несолидное происхождение.

Вот магазин мануфактурных товаров купца — прям анекдот — Василия Буслаева. Купчина с былинным именем как раз радовал обывателей — перетяжка на фасаде сообщала о распродаже мехов…

Впечатлял выбор: меха лисьи, хорьковые волчьи, заячьи… «Мерлушки всякие для шуб»… Бобер на воротник — камчатские и польские («Бобр курва!» — машинально откликнулась память попаданца, породив мимолетную улыбку).

«Особое предложение для состоятельных дам и господ — небольшая партия — горжетки из синей сибирской лисицы» (Чернобурка что ли? Или крашенные?) *

А еще куницы, тарбаган, то есть монгольский сурок и даже «кингура»!

Оставалось только гадать, правда ли оказался на самарском прилавке экзотический заморский мех или ушлый торговец выдавал за австралийское сумчатое какую-нибудь стриженную собаку?

Имелась и выхухоль… Снова воспоминания… В их области обитала небольшая популяция этого реликтового зверька — и общественность даже выступала против прокладки через их место жительства какого то шоссе. Приехали даже из Москвы активисты «Клуба друзей русской выхухоли» — оказывается и такой имелся. Он сделал репортаж с их участием… По ходу дела тогда Сергей узнал что выхухоль — один из древнейших и редчайших видов млекопитающих, который появился на Земле более сорока миллионов лет назад и пережил и последних динозавров, и саблезубых тигров и мамонтов. А еще — что советским правительством еще в дни Гражданской войны был веден запрет на добычу выхухоли…

Его партия и он стало быть сумели тогда защитить зверюшку и дорога прошла в стороне… Ну а сейчас бедную выхухоль вовсю изводят на шубки для небедных дам…

Каждая уважающая себя дама дополняла наряд шляпкой. Шляпных лавок в Самаре было предостаточно, а одна мастерская предлагала услугу переделки старой шляпки на новый фасон..

Но путь его лежал в местный супермаркет… Точнее в магазин Христензена. Он же «Сарептский магазин», что занимал весь первый этаж в длинном трёхэтажном доме в конце Дворянской улицы. Сейчас универсальных магазинов в России мало — а вот Самара может им похвастаться.

…Сергей переходил от прилавка к прилавку и удивлялся — про многое он и не слышал. Вот «машинку для рубки говядины» — проще говоря — обычная мясорубка. Кофейные мельницы — и миниатюрные как чернильница и солидные — не иначе для местных «едален» или богатых домов со званными вечерами. Но все — одинаково начищенной меди. К ним можно было со скидкой купить спиртовой кофейник и паровой утюг.

Бытовая химия говоря знакомым ему языком тоже была — универсальную мазь и порошок с маслом для чистки медной посуды, мыло «Саполь» для стирки белья в холодной воде, «жидкость от моли и ужала комаров», а также заграничную эймалированную посуда. «Духи английские и французские во флаконах и в развес, личную пудру». Крем для предохранения от загара (загорать было еще не принято, а уж как бы посмеялись тут на идеей крема для загара!), ирисовое и глицериновое молоко, хинную и тоническую воду, воду «Филодори де Лис», «Тройной» одеколон, духи «Лесной ландыш» и странно несовременно звучавшая — прямо привет из будущего — «Красная гвоздика»

Он неожиданно заинтересовался отделением детских товаров. Вот железная дорога, маленькая, но настоящая, с рельсами, с сторожевыми будками, с тремя классами вагонов. Служитель как раз показывал ее даме к которой жалься мальчик в матроске — он заводил ключиком свою дорогу, и вот уже паровоз побежал, из будки вышел сторожих, замахал флажком, на платформе появился крошечный пузатый начальник, и звенел звонок.

А вот подороже — с настоящей крошечной паровой машиной, котлом и спиртовкой вместо угольной топки — ее не испытывают.

При взгляде на куклы с их многочисленными изящными платьицами, шляпками, юбками, сумочками и украшениями — в его душе расцвета улыбка. Куда там всем этим Барбям пластиковым! Покажи это Ларисе в ее детские годы — определенно бы прозвучало — «Папа-купи!» Также как наверное дочка захотела бы какого то из здешних медведей — очаровательных — ручной работы и не похожих на стандартных «Тедди».

И прочая… Лошадки деревянные — на колесиках, обитые лошадиным мехом, — стоили десять рублей сорок копеек. Собака в кроличьем меху, с резиновым шаром с его помощью прыгающая, — восемьдесят копеек. Заводной жестяной тюлень — смешно ползавший зигзагами — продавался за целковый. А еще были готовые наборы елочных украшений — от трешки до полусотенной — на любой вкус и кошелек.

Да — цены конечно… На его два рубля не разгуляешься!

Тут продавались вещи о которых он своем времени не слышал. Ормола — как оказалась — золоченая бронза; «русская печатная кожа» — кошельки, книги и футляры, украшенные тисненным орнаментом,

А вот еще более странный товар — «изделия из сосновой и лесной шерсти».

Он не удержался и задал вопрос. Приказчик — человек чуть моложе тридцати в манишке и сюртучке сказал что это де особое волокно, которые извлекается из хвои сосен и елей.*

— Купите в подарок вашей матушке или бабушке, милостивый государь, — приказчик был елейно вежлив. Ношение этих тканей имеет целебное значение.

Завершил Сергей свой виртуальный шоппинг в отделении где продавали горячительные напитки. Да не вульгарную водочку или там наливки. Ликеры, коньяки, какой-то «полугар». Водка впрочем тоже была — но солидная — с медалями на ярких этикетках или в фигурных бутылках. Смирновский «Медведь» и такой же медведь заводов Бэкмана Такой да не такой!

Фантазийная водочная бутылка чёрного костяного стекла, в виде сидящего на задних лапах медведя. Особый смысл заложен в большой медали на шее — в петровские времена такие медали вручались горьким пьяницам. Сергей этого не знал, но память Сурова подсказала — это старинная награда какую при Петре Великом вручали отличившимся пьяницам — килограммовая чугунная медаль «За пьянство» — только вместо титула — название фирмы «Бэкман и Ко». А под ногами, на цоколе, написано название водки: «Сибирякъ».

Покинул он супермаркет слегка растерянный

Но и на улице торговая стихия не отпускала его. Игрушки — абавки — «тещины языки», «иерихонские трубы», надувные свиньи, «водолазы». Прежний хозяин тела отдавал им в прошлом должное — гулял по городу в компании таких же оболтусов дудя в бумажную трубу или раздувая в лицо незнакомцу «тещин язык» — свернутую в спираль бумажную трубку, которая при надувании разлеталась в длинный мешок с перьями на конце. Никто не обижался… Еще продавались забавные игрушки — чертики — их мастерили их из проволоки, обшивали тканью ярких цветов. В руках у чертика были были две металлические тарелочки. В большой моде был «водолаз»: стеклянная пробирка с водой, сверху затянута резиновой пленкой. Внутри плавал, кувыркаясь, крошечный стеклянный чертик с рожками, хвостиком, выпученными глазками.

Еще были маленькие обезьянки, сделанные из раскрашенной ваты. Гуляющая молодежь — что студенты и гимназисты и что юные ученики столяров и каменщиков — охотно прикалывали на булавках себе на грудь таких обезьянок с длинными хвостами и весело бродили с ними по улицам.

И прочий товар — от ярких бумажных и тряпичных цветов и гирлянд до живых певчих птиц в клеточках, от отрезов ситца и коленкора до цепочек и брелков самоварного золота.

Он вспоминал разные доморощенные бизнес советы вроде мыла и свечей ручной работы из своего времени — какие мимолетно обдумывал в плане коммерции в самом начале. Не — не взлетит ничего из мелочевки… Ну разве что — торговать «подлинными» иерусалимским ладаном и свечами из церкви и кипарисовыми образками? Ага… Тут такие дела — это ведь все кого надо торговля и вообще — монополия Синода и батюшек — живо загремишь в «холодную» и магазин твой прикроют… Разве что ходить коробейником по деревням — рискуя получить поленом по хребту как «христопродавец»?

— Ах же ты христопродавец! — словно отвечая его мыслям загремел бас за спиной — заставив его замереть на месте…

*Слухи о данном эпизоде из биографии будущего царя и его брата не имеют внятного подтверждения — но главный герой и не историк-профи.

*«Синяя пилюля» лекарство от сифилиса на основе ртути, популярное с XVII по XIX век. Изобретение приписывается знаменитому берберскому корсару Хайреддину Барбароссе.

Состояло из металлической ртути или сулемы(хлорида ртути) глицерина, солодки и растительных ингредиентов «по вкусу» врача. Рекомендовалась при самых разных заболеваниях, таких как туберкулез, запоры, зубная боль, паразитарные инвазии и даже боли при родах. Пользу приносило далеко не во всех случаях — но всегда гробило организм побочными эффектами

В общем не зря медицину позапрошлого века М. Ю. Лермонтов едко охарактеризовал в своей сатире:

В Москву болезнь холеру притащили,

Врачи вступились за неё тотчас,

Они морили, и они лечили

И больше уморили во сто раз…

* Синяя сибирская лисица — старое название голубого песца.

*Волокна полученные из размятых игл хвойных — были относительно популярны несмотря на немалую трудоемкость производства. Сейчас выпускаются только кустарно разными производителями экологической продукции