Гимназист. Проигравший

Глава 21 «…Стать моей женой…»

Сергей, витающий где-то между латинской грамматикой и размышлениями о будущем — и как его улучшать — постучал в дверь дома на Ильинской… Своего дома…

И на короткий миг вдруг увидел внутренним взором этот же дом где то в неопределенном будущем — обветшавший и перекрашенный но еще крепкий. И себя — согбенного седого как лунь старца с длинной белой бородой, в старомодном костюме — тяжело опирающимся на трость и возвращающимся в родные пенаты с прогулки… И мысленно пожал плечами — почти наверняка старость он встретит очень далеко отсюда.

… Дверь ему открыла не Лидия Северьяновна, не тетушка и не няня а горничная Марта, с лицом, выражающим смесь усталости и легкого недоумения.

Он внимательнее пригляделся к прислуге… Платье коричневое с манжетами фартук наколка… Типичная горничная…

И Сергей отчего то подумал мельком — вот Марта у них не первый год — а он про нее и не знает…

Вроде Марта закончила женскую прогимназию, отец — то есть отец Сурова — упоминал… Или это ему кажется?

Марта была, пожалуй, не дурна — даже веснушки не портили ее. Вроде бы полячка — сколько то их тут на Волге жило… Ссыльные, высланные или просто искатели и искательницы счастья… Говорят — вспомнил он болтовню однокашников — в Казани немало полячек что живут «от себя» — проще говоря — проституток.

А может и немка обрусевшая — из сектантов разного толка — тоже в Поволжье немало… Русским немцам в будущем веке не повезет особо — они почитай исчезнут…

— Сергей Павлович, вы как раз вовремя, — проговорила между тем она, поправляя фартук. Мне бы уйти надо, но гости у нас… Точнее… Вот Валентина Николаевна с подругами тут решили… Девичник у них, видите ли. Свадьба скоро, вот и гуляют — девичью свободу провожают. Марта вздохнула.

Может — пробежала по извилинам фривольная мысль — попробовать оказать ей знаки внимания — как сейчас говорят? Не юна конечно — но… Горничные говорят податливы — привыкли служить…

— Девицы ушли? — осведомился он вслух, сбрасывая туфли.

— Ну… — полячка-немка пожала плечами. Шумно было, да. И выпивали… Я вот только бутылки убрать хотела… Девушки и сестрица ваша то ушли, а Валентина Николаевна даже душ приняла, чтобы освежиться, и теперь вот прилегла извините в вашей комнате… Говорит, подремать хочет.

— Вина может быть вам налить? — быстро спросила служанка.

— Обойдусь — пожал он плечами. Идите Марта…

(«Отчества, черт, напрочь не знаю — пора эти барские привычки бросать? Или не надо — тут так принято?»)

Он прошел в дом и его взгляд упал на журнальный столик в гостиной. Несколько пустых бутылок из-под вина, одна из которых была опрокинута, и крошки от пирожных, рассыпанные по кружевной салфетке, красноречиво свидетельствовали о недавнем веселье. Воздух был еще пропитан флером духов, легким винным ароматом и сладким запахом ванили. Девчата тоже кутить не прочь… — улыбка тронула губы.

— Я сейчас вот, — Марта собрала бутылки и вскоре хлопнула входная дверь…

Сергей остался один… Нет — не один…

Он медленно, почти бесшумно, вошел в свою комнату.

…Она лежала на кровати, укрытая легким пледом. Ее волосы, еще влажные после душа, рассыпались по подушке, а ресницы, длинные и темные, отбрасывали тени на бледные щеки. Дыхание ее было ровным и спокойным. В этот момент она казалась ему еще более прекрасной, чем когда-либо. Сергей стоял, завороженный, не в силах отвести взгляд. Его сердце стало биться чаще — словно бы на его месте вдруг оказался прежний Суров. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, а руки слегка дрожат. Рядом с кроватью — бутылка от «Массандры»

Страсть, давно тлевшая в его груди, вспыхнула с новой силой. Валентина здесь, совсем рядом, спящая, беззащитная. Образ ее, такой живой и реальный, заполнил все его мысли.

…В таких случаях говорят — «Словно все само собой!» или «Словно бес ведет!»…

…И он принялся раздеваться…

Сюртук… брюки… кальсоны (давно пора трусы заказать!)… Носки и рубаха…

И накинул халат — все же голым было уже как то неловко — да и не Аполлон он…

Внезапно Валентина пошевелилась. Ее ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза. Сначала ее взгляд был затуманен сном, но затем она увидела Сергея, стоящего рядом. В ее глазах мелькнуло удивление, затем легкое смущение.

— Сергей? — прошептала она, приподнимаясь на локте. — Вы давно здесь?

Его глаза проследовали к вырезу его халата.

— Но позвольте… — привстала она…

Он толкнул её на кровать и навалился сверху, стряхивая халат… Валя попыталась выбраться. Не позволил и с отчаянной решимостью впился в ее губы — ощущая дух ванили и винного перегара. Она слабо и как то безвольно попыталась увернуться, но он был ловчее.

— У тебя великолепное тело, милая моя! — поцеловал он ее в почти обнажившуюся грудь…

— Что ты собираешься делать? — в каком-то растерянном ужасе прошептала она.

«Вые… ть тебя!!» — хрипло пробормотал он мысленно. Но вслух не сказал ничего — просто впился в ее губы пряно отдающие вином долгим поцелуем.

— Нееет! — выдохнула она.

— Да-да, — простонал он и ткнулся ртом в ее грудь и задвигался на ней, вжимаясь в нее. Когда он взял в ладонь ее грудь, она коротко вздохнула. Он покрыл поцелуями ее шею. Паника почти затмила ее разум. Вот сейчас она закричит замолотит кулачками по его груди…

Но она не делала ничего — не рвалась не царапалась но и не обнималась…

— Я хотел вас с самого начала, — бормотал он, целуя ее шею…

Он навалился на нее всем своим телом, ее глаза закрылись как будто от ужаса, и он схватил ее запястья, прижал их к кровати на уровне плеч ладонями. Ее пальцы вцепились в него, ее сердце бешено билось. Если она вскочит вырвется и заорет — то конечно он оставит ее в покое… Но она покорно лежала в его объятиях.

— Нет! Пожалуйста… умоляю тебя! — лишь пробормотала она

Он накрыл ее собою, грубо и бесцеремонно раздвинув ей ноги.

Она лишь судорожно вздохнула, ее мышцы внезапно напряглись и потом расслабились.

Он шептал ее имя и двинулся ниже по ее телу. Почувствовав его язык, трогающий ее сосок, она попыталась ухватить его за волосы и оттолкнуть его голову. При этом спина ее слегка выгнулась.

Он положил ей руку между бедер, ощущая мягкое прикосновение губок и навалился всем своим весом.

— Пожалуйста не надо!. -залепетала она. Он сместил руку ниже, не отрывая глаз от глаз Вали будто говоря: «Попробуй остановить меня!». Она только тихонько вскрикнула, но не отстранилась.

Коротко застонав, он погрузил пальцы в ее горячее, влажное устье

«Потекла! Готова!»

…Когда в низ живота Валентины ткнулся его твердый член, ей вдруг стало страшно — но не предстоящего — а того что душе Сергея — этого странного юноши — вроде очевидной ей вдруг обнажились темные, недоступные ей места, тайные двери…

Со вздохом восхищения он прижался губами к ее груди, а руку двинул вниз по животу и снова засунул руку ей между бедер

— Мерзавец… — прошептала она.

Она не закончила фразу, как он принялся целовать ее… Он положил руку ей на грудь, нежно и легко касаясь ее твердых сосков… Валя задыхалась, прерывисто дыша, а он целовал короткими словно жалящими поцелуями.

Он приподнялся над нею, опираясь на ладони, и принялся водить губами по ее шее, по груди и припал губами к ее лону. От удивления она взбрыкнула и что-то протестующе промычала, но сразу же замерла — то ли в растерянности то ли в предвкушении…

Она стонала под ним. Он двигался не спеша, пытаясь войти все глубже и глубже.

А вот когда Сергей повалил ее на кровать лицом в простыни, навалился сверху и не отказал себе в удовольствии слегка прикусить шею («Как кобель суку!»), замерла. Пользуясь замешательством, он стащил с нее рубашку — но руки на всякий случай не отпускал.

Он входил во влажную глубину Валентины — воистину до самого дна! Горячая, взмокшая, билась она под напором его фаллоса. И он, чтобы насытить ее, все увеличивал, казалось, и свой размер, и силу ударов.

В тумане блаженства он успел удивиться, как удобно устроился внутри нее этот таран.

А напряжение всё росло и росло, пока не начало накрывать мягкой волной. Валентина, выгнулась, сжимая ноги, и протяжно застонала. Грудь с одеревеневшими сосками высоко поднялась. А потом она издала ещё один стон, когда вставил в неё оба пальца на всю глубину. Ещё одна резкая горячая волна прошлась по всему телу…

Он опускал голову все ниже, целуя шею и высокую грудь, ощущая языком ее ароматную кожу поворачивая ее как куклу. Его глубокое, неровное дыхание обжигало ее; влажные и горячие губы нашли ее чувствительные возбужденные соски. Валентина стонала в похоти, переполнявшей ее существо. Тяжело дыша она обмякла разжав пальцы, вцепившиеся в его плечи. Его губы медленно, словно дразня, вновь коснулись ее груди, и она обняла его за шею, прижимая свое лицо к шелку его темных волос.

— Ааааооо! — всхлипывала она. Он целовал ее грудь, языком лаская соски, возбуждая…

Опыт взрослого знавшего женщин человека и страсть девственника переполненного и охваченного гормональной бурей дали удивительный эффект…

— Не надо… пожалуйста… — Валентина уткнулась лицом в подушку. — Пожалуйста, не делай этого! Я ничем не заслужила…

Он двигался в ней стараясь вогнать свой член как можно глубже, взяв ее под ноги, прижимая их к своим бедрам насаживал ее на себя.

Грудь билась в такт его толчков когда она издала не то стон, не то всхлип. Но он не смотрел на неё… Он хотел обладать ей… Нет — трахать! Долбить! Сношать! Буровить!

Он потерял голову! Он был не попаданец и даже не Суров а распаленный гормонами и желанием юный самец переполненный тестостероном! И сейчас перед ним была не барышня, дворянка, гимназистка а самка, которая должна была утолить его похоть.

Он погружался в неё полностью, в висках бил колокол, хотелось схватить её за волосы и заставить выгнуться..

Чуть, чуть и наступил конец…. и он наполнил её собой уже не думая ни о чем кроме того что он — ее господин

— Даа!!! Ещё! Ещё!!! Невероятно! — она шептала это и просила

Глаза ее были закрыты, с полуоткрытых губ срывались тихие стоны.

Она извивалась в сладостной агонии, прижимаясь к нему бедрами.

— Пожалуйста не… Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — лепетала она, извиваясь на постели…

Он видел, как она откинула голову на подушку, зажмурив глаза, приоткрыв рот. Слышал, как тяжело она задышала. Потом ему удалось нащупать главную точку, и его опытные пальцы сделали свое дело, подведя ее к грани, за которой неистовствовала буря гормонов и желания.

Пот заливал лицо. Каждая секунда отсрочки добавляла боли от собственного возбуждения. Желание становилось просто невыносимым. Хотелось одного — скользить в шелковистом тепле и не выходить…

Она извивалась под ним, словно в безумной пляске, купаясь в волнах страсти, и ритм этих колебаний становился все сильнее. Он чувствовал биение и пульсацию ее возбужденного тела. Руки, которые он не держал больше, упали на кровать, затем обхватили его плечи. Мир, кровать, красавица, лежащая под ним — все было озарено незримым светом. Он подался назад, нежно ее лаская, и ее тело отвечало ему.

Она вскрикнула, когда он вошел в нее в очередной раз, медленно, но уверенно и страстно. Он старался, чувствуя, как пульсирует его плоть внутри нее, как в теплом футляре

— Нет, пошел к черту! — выдохнула она еле слышно. Сергей с удовольствием ощущал колебания ее бедер, когда она пыталась увернуться от него.

…И вот ее руки отчаянно обхватили его плечи. Он был уверен, что она попытается встать и сопротивляться, но силы покинули ее. Он смотрел на полные холмики оттенка слоновой кости с алыми как ягоды вершинками, на гладкий живот, на манивший пушистый треугольник, который обещал величайшие наслаждения и который она тщетно и как то обреченно пыталась прикрыть защитить и от взоров и вторжения красивыми, длинными ногами безупречной формы.

— Серж — оставь меня… Я… я… — Она попыталась подняться, но встретилась с его глазами. — Нет! Не прикасайся больше ко мне! Варвар! Мужлан!

И расслабленно замерла — признавая поражение…

Он опять вошел глубоко в ее лоно, потом наполовину вышел, один раз, два раза, три, потом опять.

Сейчас она морально и физически изнуренная случившимся с ней и многочисленными оргазмами, лежала в бессилии. Капельки пота блестели на её висках, грудь глубоко вздымалась… Сергей кончив в очередной раз и вытащив из неё член, стоял возвышаясь над ней…

И совершенно дикая мысль — этот член был и толще, и длиннее чем у него прежнего…

Он встал с кровати — мельком подумал что это его кровать и женщина в ней стало быть тоже его…

…Валентина продолжала лежать на скомканном ложе; ее ноги были расслаблено разведены по сторонам, и он не мог оторвать взгляда от картины которая была перед ним..

Раздвинутые, рвавшиеся в стороны изящные ноги, белую жидкость вытекающее из промежности, обильные потеки на бедрах…

«…Ну предок или кто ты там — у тебя яйца как у быка! Чуть не полстакана спермы залил в девочку! В прежнем теле я в юности и то таких подвигов не учинял! Геракл одно слово… Что называется — чистая экология и натуральная еда!»- мелькало в голове

… Она лежала не шевелясь, голова покоилась склонившись на бок.

Словно спохватившись о; на свела ноги вместе, и пыталась нашарить ночнушку…

И, он дико захотел опять раздвинуть эти великолепные ноги!!! Раздвинуть и снова войти в неё. И, скользить, скользить, скользить в ней!

И одновременно легкое разочарование шевелилось в его душе…

— Не удалось — пробормотал одними губами Сергей. Заветный цветочек был сорван до него. Умница и жуир Алдонин? Или еще кто-то?

Среди женщин с кем он делил ложе — было их не так много, но и не мало — ни одна не досталась ему невинной.

— Что дальше? — полушепотом произнесла Валя недвижная в своей бесстыжей прекрасной наготе. Она уже пришла в себя.

Пауза…

…Сергей Павлович… — шелестел хриплый полушепот — вы заставите меня выполнять ваши прихоти — быть своей любовницей, шантажируя оглаской? Я должна буду удовлетворять ваше желание, господин Суров — иначе моя тайна и моя неверность станут известны жениху?..Вы… — она сглотнула комок в горле — не так давно потешаясь надо мной и моими подругами говорили что нам придется покорно ублажать супруга и быть мужскими игрушками. Но — будьте милосердны! Алдонин добр ко мне я хотела бы счастья с ним… Если у вас есть хоть немного хороших чувств ко мне и чести в душе — пусть этот случай останется единственным! — ее голос дрожал — в ней явно пробудилась женщина этого времени — и в самом деле рабыня мужчины… Когда бывало и просто подозрений хватало чтобы навеки опозорить несчастную и сломать ей жизнь.

— Он лучше меня в постели? — зачем-то спросил он. Не похоже…

— Ах — это… — пробормотала Валентина… И тут же — с легкой насмешкой:

— Кто вас этому всему учил? Какая-нибудь потрепанная французская актриса или отставная кокотка?

— А если я предложу тебе быть моей женой? — вдруг произнес Сергей и сам удивился — он сказал это искренне — будто бы в нем ожил прежний Суров.

— Не говорите глупостей! — поморщилась она. К ней уже вернулось ее обычное высокомерие.

— Я ведь лучше Алдонина? Ты так отзывалась… Я молод, здоров, и я никогда не обижу тебя…

(«Женитьба это приданое в конце концов! — деловито подумал он. В конце концов сейчас положено вступать в брак — время такое… А отец мадемуазель… мадам Беляковой акционер и член правления Волго-Каспийского банка» Да и постоянная женщина в постели — это неплохо…)

— Я не обязана вам ничем и вы мне — тоже! Никакого «должен жениться как честный человек»! Никаких свадеб чтобы «покрыть грех»… И прочей чуши… — цедила она. Вы набросились на меня беспомощную… ну да — пьяную… воспользовались моей слабостью, овладели словно бесстыдной кобылой и… И вам нет дела до господина Алдонина и наших с ним чувств! — завершила она, привстав.

— Понимаю — он был первый мужчина — но так ли это важно в наш просвещенный век? — пробормотал он. Мельком подумав — эта банальность его или Сурова?

— А вот тут ты ошибаешься — Серж! — вдруг злобно и высокомерно исказилось лицо Беляковой. Отнюдь не он!

— Какая разница? — попаданец совсем не удивился отчего то. Если вас… тебя — испортил какой-нибудь… уездный предводитель дворянства или хоть гусар проезжий — я с ним точно дуэлировать не буду!

— Вы бы и не посмели! — презрительно сжались ее губки. С этим человеком!

— Он так хорошо стреляет? — присев на кровать, попаданец огладил голень прекрасно юной женщины — своей что бы ни было женщины — юная и нежная кожа ответила дрожью. Она дернулась было убрать ногу, но замерла — видать понимала что уже бесполезно и бессмысленно. И положил ей руку между ляжек, ощутив мягкую шерстку…

(«Надо будет дамское бритье как-нибудь внедрить…» — мелькнула и пропала дурацкая мысль)

Она никак не отреагировала, выдерживая паузу — но в молчании чувствовалась злость и одновременно — странное торжество.

— Просто… — новая злая гримаса — вы бы не решились стреляться с членом императорской фамилии!

Вот сейчас он удивился до глубины души!

«Фьюить! — промелькнуло в голове. Так я выходит только что породнился с домом Романовых через вот эту штучку… Или лучше сказать — сучку⁈»

— Лучшее что вы можете сделать — оставить меня и забыть все случившееся навсегда! — произнесла она как будто вынося приговор или отдавая приказ.

— А, брось, милочка, — пробормотал он все еще в растерянности. — Почему бы тебе не стать моей женой?

— Почему бы тебе не сдохнуть, Серж⁈ — наконец то в ее глазах он увидел слезы — но не слезы оскорбленной женской чести а злости и досады…

Он лежал не двигаясь глядя как Валентина поднявшись — спокойно деловито натягивает рубашку и накидывает халат и уходит — постукивая туфлями по лестнице на антресоли… Уходя она прикрыла дверь…

Он не стал ее провожать…

Странное опустошение и какая то внутренняя усталость угнездились в душе. Натянув одеяло он как был голый было заснул… Но вернулся с грани сна — мучимый подступившим голодом…

Как был — в костюме праотца Адама — Сергей прошел на кухню освещенную закатом (черт — не хватало еще кто то именно сейчас вернется!) и подкрепился куском ветчины из холодильного шкафа и зачерствевшей булкой — запив все остывшим кипятком из самовара… И вернулся в комнату — впрочем натянув ночнушку…

— Спать! — скомандовал он сам себе… День был очень насыщенный… И — вдруг Валентина передумает насчет его предложения?