Господин следователь. Книга 13

Глава 12 Ученые медики

Все-таки, профессия историка сродни профессии следователя. И тот, и другой изучает факты, сопоставляет их между собой, отметает лишнее, делает выводы. Но историк, если он сделал неверный вывод (а какой вывод верен, все равно же никто не знает), ничем не рискует. В крайнем случае — прибежит пара-тройка коллег, начнут опровергать. И все при деле.

Следователю, у которого в руках жизнь и судьба человека, нужно быть предельно осторожным. Спешить не стоит, вот уже неделю копаюсь. Пришлось еще пачку бумаги прикупить — то, что Аня дала, вся закончилось. Скоро начну делать выписки из своих собственных выписок — все запутано.

Мне не дает покоя мысль — почему Мироновича сделали козлом отпущения? Сыскная полиция сразу же сделала вывод, что он убийца. Странно. То, что Миронович сластолюбец и негодяй, ростовщик, еще не делает его убийцей.

А дальше, еще страньше.

После того, как Екатерина Семенова дала признательные показания, подтвержденные иными доказательствами — вещами, украденными из ломбарда, и показаниями ее сожителя, Мироновича отпустили. А потом, спустя пару месяцев, его опять задержали и определили на Шпалерную. Ну, что за фигня-то такая?

Безак, сидючи в камере, вдруг сделал заявление о том, что Семенова на себя наговорила. Дескать, женщина и на самом деле собиралась воспользоваться наивностью Сарры Беккер, и что-нибудь украсть. И она пришла вечером к ссудной кассе на Невском, подошла к двери и увидела, как Миронович убивает девочку.

Отставной подполковник, увидев нежданную свидетельницу, дал ей золотые побрякушки, немного денег и попросил помалкивать о случившемся. Таким образом, Екатеринина не убийца, а свидетель.

Безак идиот? В первоначальной версии показаний, он говорил лишь о том, что знал, что медальон с портсигаром краденые, а про убийство ни сном, ни духом. Сокрытие улик, недоносительство о краже потянут, в общей сложности, годика на два, да и то, из-за большого общественного резонанса. В ином случае отделался бы парой месяцев — стоимость похищенного меньше 500 рублей. Да и сейчас, если бы стоял на своем — знал лишь о краже, об убийстве не ведал, от силы полгода, да не тюрьмы, а высылки. Ну да, грешен, жил за счет женщины-воровки. А недоносительство об убийстве, это уже другое, более серьезное. Каторгу не дадут, а что там, в приговоре? Ну да, по приговору Безак признан виновным в знании и недонесении об убийстве и в растрате и приговорен к четырехлетней ссылке. Ссылка — это полегче, но будет зависеть, куда сошлют. В деревню к родственникам, куда отправляют студентов и школяров — вряд ли. А вот Сибирь, или Пинега — похуже.

А если допустить, что у Михаила Безака какие-то личные счеты с Мироновичем? Решил — мол, и сам сяду, и тебя за собой утащу? Нелепо, на первый взгляд, но кто его знает? Сто раз себе говорил, что в этой жизни ничему удивляться нельзя, но все равно удивляюсь. До смерти Сарры они не были знакомы. Но это с их слов. А вдруг?

И у того, и у другого имеются общие детали в биографии. Оба когда-то служили в армии, потом в полиции.

Нет, здесь ничего совпадающего не отыскать. Да, служили, но Миронович был уволен с военной службы еще в 1859 году, а Безак подал в отставку в 1881-м. То есть, подполковник службу закончил раньше, нежели поручик на нее поступил.

В полиции тоже нет точек соприкосновения. Миронович вылетел из нее в 1871-м, а Безак прослужил всего ничего — полгода.

Ладно, предположим, что отставной поручик и на самом деле идиот, но почему следствие и прокурор сразу же вцепились в показания Безака?

И кто же убийца? Почему на суде «выпало» признание Семеновой? От того, что она психически неуравновешенная? И что с того? Мало ли сумасшедших совершали преступления, их судили, потом признавали невменяемыми и отправляли лечиться. Семенова, во время следствия, свои показания меняла раза три.

И «непонятки», касающиеся самого убийства. Кажется, врач Горский, во время вскрытия убедительно установил, что девочка умерла от удушья — сиречь, от асфиксии. А на процессе он заявил, что смерть могла наступить и от удара тупым и твердым предметом. Как я полагаю, на Горского надавил прокурор.

Итак, патологоанатом засомневался, и суд призвал в качестве эксперта профессора Военно-медицинской академии господина Сорокина. А тот, если судить по судебному отчету, устроил в зале суда настоящее представление — потребовал, чтобы принесли кресло, в котором нашли мертвую Сарру, едва ли не в лицах разыгрывал убийство, демонстрируя присяжным череп какого-то ребенка, с помощью этого черепа показывал, как Миронович затыкал жертве рот платком, бросал в кресло а потом убивал «узким тупогранным предметом».

В приговоре суда записано, что «Проф. Сорокин, для удобства изложения позволил себе сделать гипотезу, что убийство произошло случайно, при покушении на изнасилование, и подтвердил ее всеми наличными фактами т. е. анатомическими данными и обстановкой преступления».

Реконструкция принята за основу приговора, что убиение девочки произошло в состоянии запальчивости и раздражения? Ну, ничего не понимаю.

Я справлялся у своего ученого консультанта (у Анны Игнатьевны, если кто-то не догадался!) об эксперте. С ее слов, Иван Максимович Сорокин очень авторитетная фигура в медицине — профессор, автор научных трудов по токсикологии.

Токсиколог, не совсем то, ну да ладно. Медики у нас многогранные, все знают и все умеют. Но дело-то в том, что тела Беккер профессор не видел и свои умозаключения строил только на основании Протокола о вскрытии, который проводил Горский. А уж устраивать представления в зале суда? Лучше бы он подсказал — был ли нанесен удар, когда Сарра лежала в кресле или, ее ударили раньше, когда девочка стояла? То, что раневой канал будет разным — это даже я знаю.

Эх, ну почему я не получил это дело, как только произошло убийство? И мне бы еще нашего Федышинского, научными титулами не обремененного, но свое дело знающего так, как ни один столичный эксперт не знает.

Нет, определенно следует вытаскивать старика из Череповца, а потом подкатываться к отцу, чтобы тот Федышинского в Полицейскую академию брал. Патологоанатомы у нас есть, но судебной медицины, как таковой, еще нет. Нет, не совсем так. Судебная медицина есть, я по ней даже экзамен сдавал, пишутся научные статьи, но нет системы. Пусть хотя бы в Санкт-Петербурге создадут судебно-медицинские учреждения… ну, бюро, что ли назвать? Когда готовился к экзамену, брал у Михаила Терентьевича журнал, где как раз была лекция доктора Штольца по судебной гинекологии.

Стоп. А ведь в деле у нас имеется экспертное заключение… доктора медицины, эксперта-гинеколога, преподавателя Военно-юридической академии Штольца, заявившего, что никаких посягательств на целомудрие девочки не было.

Засомневались, значит, члены суда в результатах вскрытия, а иначе зачем бы им дополнительного эксперта в области гинекологии запрашивать? А смысл? Штольц ведь тоже труп Сарры не видел, а только документы читал.

Наворотили, сами запутались, и всех запутали. А я-то сумею распутать?

Ладно, времени уже пять, пойду-ка домой.

Приятно, когда есть кому встретить после напряженного рабочего дня. Тут и любимая жена, и Кузьма Петрович, и даже Анька. Отец на службе — но ему и положено возвращаться поздно, а маменька утром говорила, что едет в Министерство просвещения на какое-то совещание, связанное с женским образованием в России. Как всегда — женского образования почти нет, а совещаний много.

— Ваня, что будешь? Чай или кофе? — поинтересовалась Леночка.

До ужина у нас еще часа три, а обедал я не так и давно. Еще даже и проголодаться не успел. Но как с девчонками да не попить?

— Ваня, а может чаю? — спросила Аня. — Нам Александр Порфирьевич заявил, что кофе вкусовые пупырышки на языке глушит, напьешься, а потом ужинать не станешь. Маменька запереживает, и мы. А я дюжину пироженок вкусных купила — их лучше с чаем.

— А пироженки тебе аппетит не перебьют? — строго посмотрела Лена на нашу младшенькую. — Может, на ужин оставишь?

— А мы много есть не станем — по штучке, а остальное на ужин, когда старшие приедут. А Ване чай.

Анькина слабость — пирожные. Но хорошо, что хоть какая-то слабость есть. И я, в принципе, против чая не возражаю.

— Съедаем по одному пирожному, а Ваня станет пить чай! — приняла волевое решение супруга.

Надо бы повздыхать, что мною женщины верховодят, а я существо инфантильное. Так я и не спорю. Пусть себе, верховодят, мне и не жалко.

Леночка отправилась распоряжаться — у нее это хорошо получается, а мы с Анькой уселись в Малой столовой. Нам на троих большая и не нужна.

— Кстати, я тебе медицинские газеты подобрала, в которых про убийство Сарры Беккер писали, — сообщила Аня. — Не уверена, что смогла все найти, но те, что в библиотеке академии имеются — те принесла. Но уговор — читаешь аккуратно, и управишься до завтра.

— Молодец! — похвалил я сестренку. — За это я тебе половину своего пирожного отдам.

— За половину Ленка ругаться станет, — мрачно сообщила Аня, потом немного повеселела: — Ты мне от своего откусить дашь.

— Даже два раза, а Лену я возьму на себя.

Заслужила. Из библиотеки Военно-медицинской академии газеты и журналы не разрешают выносить… Но это же Анька.

Явилась Леночка, а с ней горничные с подносами. Может, сервировочный столик на колесиках придумать? Не исключено, что он уже есть, но я его в этом мире не видел.

Наша хозяюшка принялась разливать чай. Ивану в стакан с подстаканником, а девушкам в чашки. Все так, как было в доме Десятовых, а потом и у нас с Анькой, когда мы с ней одним домом жили.

— Да, хотела сказать, — начала Леночка. — После обеда приходил человек, назвался доверенным лицом господина Маркса — издателя. Дескать — у хозяина имеется предложение для господина Чернавского. И Маркс готов встретиться с Чернавским в любое удобное для него время.

— А нужен нам господин Маркс? — подумал я вслух. — В принципе, журнал он хороший выпускает, там интересные очерки по истории с географией. Я в библиотеке его брал, в Череповце.

— Еще в «Ниве» толковая статья про микробы была недавно, — дополнила Аня. — Наш преподаватель по гигиене ее хвалил, барышни обсуждали. Я послушала, но читать не стала. Мне Ваня об этом уже рассказывал.

— Переводные французские романы в «Ниве» печатают, только там все авторы старые — заметила Лена. — Тетушка Аня этот журнал выписывает. Мне он не очень нравится, но там приложение…

Старые романы, чтобы не делать отчисления авторам или наследникам по закону об авторском праве. Знаю-знаю.

— Приложение — это «Парижские моды»? — улыбнулся я.

— Ну да, а что такого? Я приложение всегда в гимназию приносила — не все же «Ниву» могли выписывать, а посмотреть хочется. Так девочки картинки себе в альбомы перерисовывали.

— А почему мы здесь «Ниву» не выписываем? — возмутилась Анька.

— Так мы с Иваном здесь и живем-то еще меньше месяца, а батюшка с маменькой могли и забыть, — сказала Лена.

— Выпишем, — деловито сказала Анька. Забыв, что ей было обещано только откусить, оттяпала у меня половину пирожного.

— Аня? — возмутилась Леночка.

— Ах, это я нечаянно, тарелки перепутала…

— Ладно, не будем отвлекаться, — сказал я, отвлекая внимание жены от Аньки. — Как я понял, издатель собирается нам что-то предложить. Если сотрудничество с журналом, сразу скажу, что еще и на «Ниву» здоровья у нас не хватит.

Про себя подумал, что Маркс может предложить еще и издание наших книг. Он, в свое время, здорово облапошил Чехова. Заплатил тому 75 тысяч за все, что было написано, выплаты производил в несколько лет, а сам «наварил» на Антоне Павловиче не то два миллиона, не то три.

— Не хватит здоровья, — согласилась Лена. — Ты и так много работаешь.

— И у нас с тобой дела есть, — заметила младшенькая. — Мне вот-вот экзамены сдавать, а тебе домом руководить. Еще у тебя с фармацевтом забота есть.

— А какая забота? — удивилась Лена. — Договор я подписала, а что еще?

— Как это что? — возмутилась Анька, потянувшись к остаткам моего пирожного, но была безжалостно остановлена, получив от подружки по руке. Не обидевшись, но, для приличия фыркнув, дала указание: — Возьмешь извозчика, проедешься по аптекам господина Бахарова. Не забудь еще блокнотик с карандашом взять, что-нибудь запишешь.

— А зачем? И что мне записывать?

— Чтобы господин Бахаров знал, что мы присматриваем за ним, — наставительно сообщила Анька. — Ты теперь пусть и младший, но партнер. А записывать можешь все, что угодно — хоть цвет волос у аптекарей.

— Аня, а толк-то какой? — недоумевала Леночка.

— Лена, в крайнем случае развлечешься. Будет повод из дома выйти, да по аптекам пройтись. И бонну мою Людмилу выгуливать надо — засиделась она, а тебе, в отличие от меня, без сопровождения выезжать не положено.

— Девчонки, вы опять отвлеклись, — призвал я к внимаю боевых подружек. — Предлагаю от встречи с Марксом уклониться. До осени, по крайней мере, марксистами становиться не будем.

Девчонки согласились, и мы разбежались. Лена с Аней отправились в комнату Аньки заниматься «секретными» делами (от тетушки посылка пришла раньше, нежели мебель и прочее), а я удалился в свой кабинет изучать медицинскую литературу. Что скажут нам товарищи ученые, доценты с кандидатами?

Газеты изрядно потрепаны, заметно, что студенты-медики их читали. Вон, одна даже надорвана. Лучше бы медицину изучали, нежели всякую ерунду читать.

Аня молодец, аккуратистка — разложила газеты в хронологическом порядке. Значит, начну с самой старой — «Медицинского вестника» за декабрь 1884 года, в которой приват-доцент В. Мержеевский оспаривает, что причиной смерти Сарры была асфиксия, попутно утверждая, что насилия по отношению к девочке не было. Про отсутствие насилия мы уже знаем, а почему не асфиксия? На каком основании? Примятое платье — не доказательство насилия, так это ясно.

Откладываем в сторону, ничего нового.

В газете «Медицинские новости» (тоже декабрь 1884 года, двумя днями позже) профессор Сорокин заявляет, что девочку все-таки пытались изнасиловать, а свое мнение он уже изложил на заседании суда, а его речь была перепечатана отдельной брошюрой.

М-да… тоже откладываем.

А вот тут лекция профессора киевского университета Ф. Ф. Эргарда, напечатанная в газете «Киевлянин». Январь 1885 года. Практически, свеженькая.

Эргард, насколько память не изменяет, читает в Киеве судебную медицину? Имя мне тоже встречалось.

Профессор Эргард указывает, что его лекция основана на брошюре Сорокина, а так же на публикациях Протокола наружного осмотра и протокола вскрытия девочки. А пишет он, что экспертиза проведена не очень профессионально, потому что не указано месторасположение одного из повреждений черепа.

Хм… Я сам не усмотрел никакого нарушения. Но я-то не эксперт, мне простительно.

«Удары, нанесенные с целью убийства наносятся более-менее вертикально по направлению сверху вниз и вдавление с трещиною в дюйм на теменной кости могло произойти, если голова Сарры Беккер имела вертикальное положение. Таким образом, Сарра или стояла или сидела. Несомненно, что повреждения, найденные на голове Сарры Беккер, были абсолютно смертельны, и потому, если эти повреждения головы последовали ранее попытки задушения, то о попытке к изнасилованию, конечно, речи быть не может. Никто не станет убивать женщину для такой цели».

Значит, смерть все-таки наступила от удара.

И что из этого всего следует?

А следует, что мне придется назначать эксгумацию тела и проводить новую экспертизу. Очень муторное дело.