Господин следователь. Книга 13

Глава 2 Фармацевтика от дилетанта

Оказывается, как много места в отцовской квартире! Сколько здесь комнат. И мебели много.

Маменька определила нам с Леной на жительство три смежные комнаты — в одной будет спальня, во второй небольшая гостиная, которую можно использовать как кабинет и личную библиотеку. Еще я тут размещу свою коллекцию фарфоровых козочек, но это потом, когда мебель привезут. Опасаюсь, что стекла в дороге побьют. Впрочем, если побьют — новые вставим.

Что делать с третьей, пока не придумал, но пусть Лена решает. В конце концов мне нужна комната, где можно спать, а еще писать. Не приучен я к большим пространствам ни в той, прошлой жизни, ни в этой. А ведь нам, помимо трех смежных, определена еще и комната напротив. Эта-то на кой-ляд?

Впрочем, если слегка забежать вперед, то может и понадобится…

И что, выходит, что мы с женой (да, начинаю-таки привыкать) у родителей остаемся? Ладно, поглядим. А может, оно и не хуже? Тут и хозяйство отлажено, голова о прислуге болеть не станет. И кухарки имеются, и горничные. Супруга свою персональную горничную тоже не повезла, потому как Машку за кого-то сосватали. И пусть. Не стоит народ из Череповца вывозить.

В ожидании батюшки, а еще обеда (или ужина, сложно сказать) мы расселись по разным углам гостиной. Нам с Аней предстояло обсудить свои проблемы, а маменька желала посвятить невестку в какие-то свои дела.

Судя по доносившимся репликам, а еще по тому, что Леночка была серьезна и только кивала, родители решили озадачить невестку ведением домашнего хозяйства. В семье все заняты — у батюшки своя служба, у маменьки — своя. Воспитанница семьи Чернавских учится в Медицинском женском училище, а Ване через два дня отправляться в министерство за назначением, да и что с него взять? И кто, спрашивается, станет за домом да за прислугой присматривать?

— Ваня, ты не переживай, я Лене всегда помогу, — утешила меня Анька. — Я пока буду с занятий пораньше возвращаться. Да и прислуга у нас толковая, ее даже ругать особо не нужно.

— А бывает, что и ругаешь?

— Ну, сам посуди, — хмыкнула Анька. — Помнишь, ты меня как-то научил салат оливье делать?

— Помню.

Делал я и салат оливье, и селедку под шубой. Девчонкам, как помню, эти яства понравились. Анька даже собиралась продать рецепт своему дядьке, но не успела, а Леночка как-то просила повторить, но я забегался, некогда было.

— Так вот, я у маменьки разрешение выпросила, чтобы научить кухарку соус провансаль делать, и салат оливье. Правда, вместо куры рябчика взяли, но какая разница?

— Без разницы. Можно и колбасу вареную брать, и язык.

— Вот и я так подумала. Не рассчитали, оливье у нас много получилось, все не съели, прислуге оставили. Я им внятно сказала — нужно сразу съедать, не квасить. Помню, как ты говорил, что заправленные соусом провансаль блюда долго не хранятся. И что ты думаешь?

— А что тут думать? — хмыкнул я. — Если оливье в тепле долго стояло, так расстройство желудка случилось.

В моей реальности после Нового года оливье и селедку доедают дня два, а то и три[1]. Холодильники есть, но и у нас всякое бывает.

— Вот-вот… — хмыкнула Аня. — Проквасили они оливье два дня, потом съели. Вроде, всем понравилось, зато кухарка потом из уборной не вылезала, а горничных тошнило. А кто виноват? Конечно же, Анечка виновата. И как же не ругаться-то после этого? Сказано — слушайте, а не послушались, так сидите в сортире.

— И как выкручивались?

— Завтрак я сама приготовила — разрешили, ради такого дела, Александр Иванович в ресторане обедал, а мы кухмистерской заказали.

Пожалуй, оно и к лучшему, что мы с Анной майонез в широкое употребление не ввели. Точно, что в ресторациях салаты проквасят, потом гостям подадут.

— Так, давай-ка братец о деле, — перевела Анна разговор с бытовухи на более важную тему: — Тот рассказ, название не упомню, ну, где Крепкогорский с Кузякиным зеленку рекомендуют, я решила попридержать. У издателя запасец есть, на пару месяцев хватит.

— А что такое? — насторожился я.

— Я подумала, что мы сами зеленку можем, как ты выражаешься, в народные массы внедрить. Нужное ведь дело! Поговорила с Александром Порфирьевичем, он меня с Моисеем Самуиловичем свел.

— А кто такой Моисей Соломонович?

— Моисей Самуилович, — поправила меня Анна. — Приват-доцент, господин Зеленский. Он у нас гигиену читает, а на втором курсе педиатрию станет преподавать. Я с ним о бриллиантине поговорила, он одобрил, а у него знакомый фармацевт есть, господин Бахаров. У фармацевта небольшая лаборатория имеется, поэтому, он и испытания проведет, и все это дело наладит. Господин Бахаров зеленкой очень заинтересовался. Порезы да ссадины — они у всех есть, а карболкой мазать — себе дороже. Но фармацевт говорит, что больше пяти процентов от прибыли за идею не даст, потому что ему бриллиантин в Германии закупать, еще требуется уточнить — с чем его смешивать? С водой или с кислотой какой?

— Со спиртом смешивать.

— Со спиртом? Хм… тогда пяти мало, на семи процентах сойдемся.

Ёлки-палки. Я вообще не рассчитывал на этом заработать. Собирался пустить идею в массы, пусть польза будет. Но если имеется возможность заработать деньги на полезном деле — то почему бы нет?

Фамилия Бахаров мне ни о чем не говорит, а вот Зеленский… Мемориальную доску видел и памятник на Новодевичьем кладбище. Он, вроде бы, активированный уголь изобрел, чтобы в противогазах использовать[2].

— А фармацевт нас не кинет? — поинтересовался я. — Секрет препарата застолбит, а нам только спасибо и рукопожатие?

Анька уже знала, что означает «кинуть», поэтому деловито ответила:

— Не кинет. Я пообещала, что две тысячи рублей в производство вложу, мы с ним официальный договор заключим. Когда пойдет прибыль, он нам и вложения вернет, и долю станет выплачивать.

— А кто договор подпишет? — поинтересовался я. — Ты у нас несовершеннолетняя, а я государственный чиновник. Могу, разумеется, но мне нежелательно себя светить. И как мы его контролировать станем? С рассказами-то все просто — есть конкретная сумма, тираж известен, а здесь? Сколько он пузырьков продаст? Продаст, предположим, тысячу, а скажет, что десять штук.

У Анечки, конечно же, все продумано!

— Договор у нас будет заключен на имя Елены Георгиевны Чернавской, — сообщила она. — Леночка наша совершеннолетняя, замужняя. Ты разрешение выдашь на ведение дел. Кстати, не обижайся, но Лена в делах тебя поумнее будет. С продаж фармацевт станет нам ежемесячный отчет подавать — сколько продано, какова прибыль. Разумеется, какую-то сумму он утаит, а кто не утаивает? Все не проконтролируешь. Но я пообещала, что о зеленке реклама пойдет, да не где-то там, а у Суворина! Тайну нашего псевдонима раскрывать не стала, но намекнула, что с Дмитрием Максимовым, который про сыщика пишет, хорошо знакома. Рафаил Давидович, конечно, дядька хитрый, поверил не сразу, намекнул, чтобы я автора попросила в рассказик адреса его аптек вставить. Но я на такое не повелась, объяснила, что за это самой газете платить придется. Правда, подобных объявлений тьма, их мало кто и читает. А вот в рассказе, ненавязчиво так, упомянем… Но это в том случае, если у нас сотрудничество наладится и мы поймем, что нас не обманывают. Вот здесь Рафаил Давидович уже поверил, что я с Максимовым знакома. А еще он быстро сообразил — если в рассказе аптеки можно хвалить, то можно и поругать. Он уже спрашивал — не подкину ли я еще какую-нибудь идею?

— Подкинь, — кивнул я. Вспомнив мучения прислуги, отравившейся оливье, фамилию преподавателя Медицинских курсов, предложил: — Надо фармацевту подкинуть идею, чтобы он активированный уголь принялся выпускать.

— Активированный уголь? — заинтересовалась Анька. У нее даже ушки навострились, словно у зайца. — А как это? И для чего?

— Активированный уголь от расстройства желудка помогает, при пищевых отравлениях, — пояснил я. — Вот, если ты чего-то несвежего поела, пирожное лишнее слопала, и пузо болит.

— Отлично! — пришла Анька в восторг, а потом хлопнула себя по лбу. — Вспомнила! У нас мужики, чтобы сильно не напиваться, уголек лопали перед выпивкой. Вроде, березовые угли в тушилках искали. А кто поумнее — их заранее готовили.

— А зачем угольки лопать? — удивился я. — Не лучше ли просто не пить?

— Э, Ваня, так не всегда бывает, — покачала головой барышня. — Свадьба там, поминки — косо смотреть станут, если кто-то не пьет. А как угольков налопался, можно и выпить, да не опьянеть.

Нет, если поставить цель не напиваться, то вполне-вполне. Вон, я на своей свадьбе остался трезвым, да и гости, за редким исключением, не набрались.

Свадьба вообще промелькнула, как один миг. Вот так всегда и бывает — ждешь, готовишься год, а оно возьмет, да и проскочит.

— Берется уголь — можно каменный, можно древесный — пусть и березовый, — принялся объяснять я, — обрабатывается…

Чем он там обрабатывается, чтобы стать активированным, каким-таким химическим веществом, я не помню, помню только про пар…

Уверенно продолжил:

— Значит, обрабатываем уголь паром, таким, как в паровозном котле. Но как он такой пар получит? Локомобиль заведет? Пусть для начала запустит обычный уголь, без активации. Растереть его в порошок, смешать с чем-нибудь — хоть с крахмалом. Можно в виде порошка принимать, но лучше в виде пилюль. Порошок черный, страшненький, а пилюли — оно солиднее. Через активированный уголь можно даже воду процеживать. И с похмелья помогает.

Врачи, по крайней мере, рекомендуют.

Анька ненадолечко задумалась, потом выдала:

— Ваня, а мы можем в фармацевтику не две тысячи вложить, а побольше. Рафаиль Давидович мне предложил младшим партнером стать, но при условии, если я в дело десять тысяч вложу. И прибыль тогда пойдет не пять или семь процентов, а двадцать-двадцать пять. Не сразу, разумеется. Я не решилась без твоего совета, а теперь думаю — можно.

— Считаешь, что стоит?

— Конечно, — хмыкнула Анька. — Сам-то подумай — нам пока деньги не слишком-то и нужны. Неужели мы с тобой десять тысяч не найдем? Четыре в банке, у меня тысяча. Ты акции Александровской железной дороги уже купил?

— Пока не купил, — признался я. — Оставил распоряжение, с Милютиным все согласовано — как только выпустят, покупаем на одиннадцать тысяч.

— Значит, там остается еще три… — быстренько прикинула Анька. — Не хватает двух тысяч. Можно у Суворина аванс взять — он предлагал. Деньги вкладываем, а дальше — твои идеи, моя разработка, а Леночка станет младшим партнером. Писательство — штука хорошая, но кто его знает, как все пойдет? А нам бы и другой источник дохода найти. И тебе на твои затеи, на экспедиции, и мне на лабораторию. А ты, наверняка еще что-нибудь да предложишь.

Постараюсь. Нужно только по аптекам пройтись, посмотреть, чего в них нет. Производство аспирина мне не освоить — слишком сложный процесс. Помнится, на одном из форумов про попаданцев был разговор о полезных свойствах морской воды. Ингаляцию проводить при простуде, ранки хорошо заживляет. Про ранки или ссадины, заживающие от морской воды, я и сам знаю. Шваркнулся как-то о камень на пляже в Алуште, синяк, ссадина. В обычной жизни бы заживало неделю, если не две, а тут все прошло за три дня. Морскую соль для ванн, как средство релаксации (термин только другой подать) порекламировать. Но это придется с Крымом связь налаживать. Так что, на перспективу.

— Не возражаю, если ты Леночку уговоришь, — не стал я спорить.

— Уговорю, — уверенно заявила Анька. — Я ее немножко в бухгалтерии натаскаю, она-то в математике разбирается, будет бухгалтерские книги смотреть у Рафаила Давидовича. Зато она переживать перестанет. Ой…

Явно брякнула что-то такое, о чем мне знать нельзя. Я посмотрел на Лену, а та продолжает увлеченно болтать с маменькой. Ага, рассуждают о прислуге, сравнивают цены в Питере и провинции.

— Н-ну… Начала, так досказывай, — потребовал я.

— Вань… — оглянулась девчонка и перешла на шепот. — Лена переживает, что в столице бездельничать станет. В Череповце-то она в гимназии преподавала, пользовалась уважением, какие-никакие денежки зарабатывала. А здесь-то что станет делать? Вон, все на службе, а она будет прислугой распоряжаться? Заскучает твоя жена, поверь.

— Еще станет рассказы писать.

— Братец, какие рассказы? Сюжеты ты сам пишешь, характеры главных героев тоже ты составляешь, а мы с Леночкой только черновики переписываем, редактируем, да немножко досочиняем.

Собрался что-то сказать, но тут послышался голос Чернавского-старшего. Ага, сейчас обедать пойдем. Нет, ужинать.

— Ваня, про свадьбу Александру Ивановичу не напоминай! — напомнила мне Анька.

— А свадьба была замечательной, — хмыкнул я. — Разве нет? И батюшка остался доволен, и мой тесть.

— Очень довольны, — согласилась сестренка и хихикнула.

Свадьбы всегда похожи, и не откладываются в памяти, ежели на них ничего не происходит[3]. Не случайно же в деревнях считают — мол, что за свадьба без драки? Не потому, что народ такой кровожадный, а именно, по причине памяти. Повенчались, попили-поели, поплясали… Ну и что? А вот кто кому зубы выбил, челюсть сломал, такое запоминается. А уж если со свадьбы невесту умыкнули — совсем здорово. Такое будут помнить лет сто, внукам-правнукам пересказывать.

Но мне такое не надо. И моя свадьба проходила в «штатном» режиме. Первый день — все чинно и благородно. Ну, почти благородно. На дворянских свадьбах не принято, чтобы жених невесту выкупал, но подружки невесты, во главе с… мелкой и не слишком рогатой, а еще примкнувшей классной наставницей Викторией Львовной (этой-то несолидно!) решили привнести в ритуал нечто простонародное. Анька, зараза, из нас с Абрютиным, а еще с Лентовского и Милютина, оказавшихся в стане жениха, все деньги, что при себе имелись, вытрясла. Типа — на прянички им. Ага, на прянички. Воз собрались слопать?

Венчание в Воскресенском соборе, свечи, шаферы, державшие над нами венцы. И мы с Леной, такие красивые. Нет, красивая только невеста, а жених просто элегантен.

Бедная Аня, пусть и подросла, но не слишком, ручонки-то пришлось высоко тянуть. Венец, он тяжелый. Поэтому, ей на выручку приходила Мария Ивановна Лентовская — меняла барышню, чтобы та могла отдохнуть. Не возбраняется.

И был вальс жениха и невесты, объявленных церковью мужем и женой. Вальс под гармонь — это вообще замечательно! По мотиву чем-то напоминал «На сопках Манчжурии», но его в этом мире еще нет. А лучше, чтобы вообще такой вальс не появился. Но под балалайку или гитару танцевать вальс сложнее.

И я, кажется, во время танца, не слишком и опозорился, а если и опозорился — так ерунда. Я на свою Елену Прекрасную смотрел, недоумевая — за что же мне такая красота-то досталась?

Первый день торжества прошел в ресторане. Положено в доме жениха свадьбу справлять, но в мой столько народа не войдет, потому что с родителями приехало человек тридцать, если не больше. И не лень же им ехать? Отец сказал — еще повезло, а празднуй мы в Новгороде, на исторической родине, набралось бы и сто! И со стороны Бравлиных-Десятовых гости прибыли. Даже господин Веселов приглашен. К счастью, явился не во французском мундире, а в сюртуке, украшенном крестом Почетного легиона. Абрютин мне потом сообщил, что Сергей Николаевич привез с собой пару пушек, чтобы произвести залпы в честь молодых, но на въезде в город его тормознули, пушки и боеприпасы изъяли и поместили на временное хранение в полицейский участок. «Сир» повозмущался, но его пообещали на Эльбу сослать.

И я позвал всех, кого считал друзьями. Разумеется, и Абрютиных с Лентовскими, и Ивана Андреевича Милютина. Я даже Федышинского приглашал, но тот уклонился, а настаивать я не стал. И Ухтомского с Савушкиным не забыл. А как их забыть? Оба явились, но без жен. Отговорились — мол, прихворнули супруги.

Разумеется, гуляли в том ресторане, где хозяин Иван Иванович Егорушкин, брат нашего фельдфебеля. Скидку он мне не сделает — но мне ее и не надо, но лишнего не возьмет. А сам фельдфебель, в отсутствии пристава и его помощника, старшим оставлен.

И попили, и попели, и поплясали. С музыкальными коллективами в уездном городке не очень, рояля в ресторане тоже нет, но гармонист и пара балалаечников наличествовали. И мой тесть потанцевал с маменькой, а батюшка покружил мою тещу. Товарищ министра нашел общий язык с управляющим уездного казначейства, а Ольга Николаевна прекрасно поболтала с Ксенией Глебовной.

Речей было много, и был даже специальный человек, вроде тамады, призванный развлекать народ. Но, как водится, через пару часов его уже никто и не слушал… Взрослые пили-закусывали, барышни болтали, иногда срываясь на песни и пляски.

Потом жениха и невесту отвели (отвезли, если точнее) в мой дом, благословили почивать, а гости ушли догуливать.

А как устанут, тогда и расходиться начнут. Бравлины и их родственники отправятся в дом Десятовых, а для моих забронирована гостиница «Москва». Причем, целиком. Заранее порешали вопрос с хозяйкой, договорились, что она в эти дни никого не заселит. Анастасия Тихоновна, бывшая атаманша бандитской шайки, оставшаяся на свободе из жалости присяжных, была готова нести убытки, но нет, не надо. Деньги у меня есть, а на свадьбу еще и родители прислали. Все оплачиваю согласно прейскуранту.

До гостиницы идти минут десять, но господин исправник, на всякий случай, озаботился, чтобы к ресторану заранее подогнали извозчиков. Они бы, конечно, и сами подъехали, но Василий человек основательный и на самотек ничего пускать не привык.

А на второй день гостям — тем, кто дошел, был приготовлен сюрприз, потому что продолжение банкета проходило на прогулочном пароходе Ивана Андреевича Милютина. Зря, что ли, Городской голова его покупал?

А деньги за прокат судна, за ресторан, Милютин наотрез отказался брать — мол, подарок это, на свадьбу.

Апрель, он не слишком теплый, но, ежели накинуть что-нибудь сверху, так вроде, и ничего. И головушке хорошо, после вчерашнего. А можно вообще на палубу не выходить. Чего там делать-то? На пароходе ресторан есть, и нальют, и закуску поднесут. И гармонист с балалаечниками. Места, правда, маловато, но не обязательно же танцевать? Можно просто сидеть, музыку слушать.

Решили, что пройдем немножечко по Шексне, в сторону Белого озера, потом обратно.

А через пару часов гости из ресторана и на палубу вылезли, им, вишь, потанцевать захотелось. И уже не так холодно стало. И оба свата целеустремленно, поддерживая друг друга принялись обсуждать красоты берегов…

Но вот кого же черт дернул отправиться к рулевому, да еще взять управление на себя? Верно, в детстве они мечтали водить фрегаты по морям-океанам. А у нас Шексна, в которую Ягорба впадает. И зачем пытаться в Ягорбу-то входить? Точно знаю, что за ней океанов нет, зато мели имеются…

С мели нас сняли часа через два, ничего страшного. Ну, кое-кто искупался в холодной воде, так ведь вытащили.

И виноват рулевой, а кто же еще? Рулевой, он всегда виноват. Но он не в обиде, потому как, компенсация оказалась солидной.

[1] Оптимально, разумеется, все доесть 1 января.

[2] ГГ путает М. С. Зеленского с Николаем Дмитриевичем Зелинским — химиком, академиком, Героем Социалистического труда, лауреатом Сталинских премий.

[3] Похвалюсь — с момента собственной свадьбы автора прошло много лет, но ее помнят, потому что она была… безалкогольная. А что делать, если угораздило жениться в 1987 году, когда шла борьба с пьянством и алкоголизмом?