Господин следователь. Книга 13

Глава 4 Министерство юстиции

Министерство юстиции Российской империи. Точно, что в прошлой жизни я мимо этого здания проходил, и не раз, но все равно, не вспомню, как оно выглядит в моем, так называемом будущем времени, а многие дома надстраивались или перестраивались.

Впрочем, с Санкт-Петербургом 19 века все равно придется знакомиться заново. Желательно, собственными ножками. Утешает, что город гораздо меньше, нежели в моей реальности и то, что в моем прошлобудущем считается едва ли не центром, нынче глухая окраина.

Я рассчитался с извозчиком, мысленно похвалил себя за то, что приехал не «впритык», а с запасом, и имеется фора во времени. Скорее всего, придется просидеть в приемной часа два, а то и вовсе меня оттуда препроводят в канцелярию, где выдадут бумажку с указанием нового места службы. Дескать — идите коллежский асессор, не отвлекайте серьезных людей.

Мне до сих пор казалось странным, что меня желает видеть министр. Для бывшего провинциального следователя, получившего назначение в столицу, и директора министерского департамента много.

Забавно, но при мысли о министрах до сих пор охватывает некоторая робость. Нет, смятение. Кажется, что министр — фигура запредельной важности. А ведь у меня и отец целый товарищ (то есть, заместитель министра), да и с государем встречался, это покруче, нежели весь Кабинет министров, вкупе с Сенатом. Но отец — это отец, какую бы должность не занимал, а государь… А государь до сих пор не воспринимается как что-то реальное. Ну да, император Александр Третий фигура сказочная.

Батюшка — мой главный консультант по вопросам бюрократии и всяческих чиновничьих ритуалов, твердо сказал, что если предписание за подписью самого министра, то и за назначением следует идти к министру. В противном случае стояло бы название департамента, или иного учреждения. А ежели не указано определенное время приема, надлежит явиться с утра. Министр может оказаться на совещании, и к государю его могут вызвать, и что-то этакое, срочное случится, но в приемной подскажут. Мол — ты, сынок, не проситель, тебе назначено.

Уверен, что Чернавский-старший знает, куда определят его наследника, но не колется.

Вся охрана министерства юстиции — важный швейцар на входе, а внутри — губернский секретарь предпенсионного вида, интересующийся — к кому пришел, да по какому вопрос? А ведь уже и Трепова тяжело ранили, а еще кого-то убили так же, в своем собственном кабинете — неужели эти события никому нечего не научили? Да что там министерство! До сих пор вспоминаю, как я свободно прошел к самому государю. И что, что дверь закрыта, а внутри был офицер из числа адъютантов? Да будь я террористом, дверь бы такую открыл на счет два, а убрать одного единственного охранника — раз плюнуть. Одно утешает, что реальных покушений на государя не было, а то, что попытался сделать Саша Ульянов, не дошло до стадии исполнения.

В приемной господина министра меня продержали в пределах разумного — минут сорок. Точное время приема не оговаривалось, да и рассчитать его сложно. Знаю, что министры являются в кабинет раньше всех прочих служащих — часам к восьми, чтобы посмотреть бумаги, скопившиеся за вчерашний день, начертать на них резолюции, а уж потом приступают к приему посетителей.

Их, к слову, и кроме меня оказалось человек пять. Двое мужчин в мундирах — один 6-го, второй 5-го класса, с эмблемами нашего министерства, худосочный юноша в цивильном платье, сидевший, положа ногу на ногу и рассматривавший потолок так внимательно, словно это Сикстинская капелла, две барыньки — одна молодая, в дорогом пальто, а вторая — за сорок, в потертой накидке. Похоже, что мать и дочь. Женщины сидели рядышком, время от времени обмениваясь незначительными репликами. Та, что старше, держала в руках пачку каких-то бумаг.

Чиновники наверняка пришли получить ЦУ от начальника, женщины явились похлопотать за близкого человека. А вот юнец зачем приперся?

Вначале к министру запустили обеих женщин. Пробыли они минут двадцать, вышли без бумаг, слегка возбужденные. Не иначе, просьбу обещали рассмотреть. Потом настала очередь посетителя 5 класса — пробыл недолго, вылетел из кабинета, словно ошпаренный, а потом пригласили меня, хотя, вроде бы, следовало зазывать тот чин, что старше.

Его Высокопревосходительство, министр юстиции господин Набоков был не в мундире, а в партикулярном платье, украшенном высшими орденами Российской империи. По привычке сравнивать исторических персонажей с актерами, игравшими их роли, Дмитрия Николаевича я ни с кем бы не смог сравнить. Не вспомню фильма, в котором бы действовал этот персонаж. Вот, разве что, с Николаем Гринько, что играл профессора в «Электронике» — высокий, сухопарый. Правда, в отличие от папы известного политического деятеля и дедушки великого писателя (автор «Лолиты» — великий или нет?), у профессора не было бакенбардов, плавно переходящих в бороду. Прическа, на мой взгляд, очень удачная для начавшего лысеть человека.

Конечно же, стол министра оказался завален бумагами, а он в данный момент демонстрировал чрезвычайную занятость — читал один лист, одновременно делая пометки на другом.

— Здравия желаю, Ваше Высокопревосходительство, — бодренько поприветствовал я министра, потом доложил: — Коллежский асессор Чернавский в ваше распоряжение прибыл.

— Здравствуйте, господин Чернавский, — сдержанно поприветствовал меня министр. Оторвавшись от бумаг, вскинул на меня взор: — А что вы, словно в армии?

— Дедушка приучил, — быстро нашелся я.

— Дедушка? — наморщил лоб господин Набоков. — Ах, да… — Помешкав немного, Его Высокопревосходительство спросил: — И где вы желаете служить, господин коллежский асессор?

Как мне показалось, спросил с иронией.

— А у меня имеется выбор? — удивился я.

— Разумеется, — хмыкнул Набоков. — Мне явственно дали понять, что министерство должно предоставить коллежскому асессору Чернавскому то место, которое он пожелает. Так что — укажите свое будущее место службы.

Кто дал понять о моих желаниях, которые я не высказывал, вопрос, что называется, риторический. Сомневаюсь, что Его Величество сформулировал свой приказ именно так, но где-то близко. А министру теперь мучайся. Приехал какой-то молокосос из уездного городишки, который и на карте-то не отыщешь, принимай, да еще и думай — куда бы определить? Мажоров нигде не любят, но вынуждены терпеть. А я-то мажор вдвойне — по рождению, и по отношению ко мне государя. У Набокова, как говорил отец, какие-то «терки» с императором. Чернавский-старший употребил другое слово, но суть одна. Министр человек упрямый, и с самим государем не боится бодаться. А тут, на тебе, какой-то «блатной». Вот, есть возможность на мне отыграться. Что ж, пускай. Сейчас еще спросит — а не желает ли чин 8 класса занять министерское кресло?

Сложно сказать — понравился мне министр, или нет. Наверное, не особо. Но первое впечатление бывает обманчиво.

— В таком случае, Ваше Высокопревосходительство, отправьте меня обратно в Череповец, — попросил я. Увидев удивление в глазах Набокова, пояснил: — Я следователем там служил, хотелось бы и впредь оставаться в этой должности. И служба интересная, и пользу приношу. В нашем суде по штату восемь следователей, в наличие пять, а с моим отъездом осталось четверо. А с Череповцом я уже сроднился, у меня там друзья, там перспективы — и жить там гораздо интереснее. А если меня запихают в какую-нибудь дыру, вроде министерского департамента, так лучше в отставку подавать. Что я тут стану делать? Бумажки из угла в угол переносить, или чужие кляузы переписывать? Почерк у меня скверный, а самоуверенности (чуть было не сказал — выше крыши) хоть отбавляй. Так что, Ваше Высокопревосходительство, свое пожелание я выразил, решение принимать вам.

Вот теперь господин Набоков был не просто удивлен, а поражен. Кто в здравом уме назовет министерские департаменты дырой? Да это ж голубая мечта любого чиновника. Ответственности никакой, зато престижно.

— А вы почему стоите? — спросил министр. Странный вопрос. Верно, задан, чтобы собраться с мыслями.

— Так вы не приглашали, — холодно ответил я.

— Садитесь, господин Чернавский, — кивнул-таки Набоков на стул для посетителей, отложил ручку, потом задумчиво изрек: — Я самым внимательным образом изучил ваш формуляр, ожидал, что придет некто другой.

— Простите, если я вас разочаровал, — слегка поклонился я.

Кого он ожидал увидеть? Заявится некто, кто дверь ногой открывает? Так не открыть, здесь целых две двери. А как по формуляру можно о чем-то судить?

— Значит, переживаете, что в Череповецком окружном суде не хватает следователей? — раздумчиво поинтересовался министр.

А он что, собирается и на самом деле отправить меня обратно? Хм… А мы с Леночкой уже и мебель расставили, и цвет для штор выбрали. Я даже кафешку отыскал приличную на углу Таврического сада. Там и кофий вкусный варят, и пирожные замечательные. Анька вся обзавидовалась — мол, а че она сама-то не нашла? Что ж, соберем вещи, да и обратно рванем.

Я только пожал плечами, но ответа министр не ждал.

— Открою вам тайну, господин Чернавский. В столице тоже не хватает судебных следователей. Их по всей России нехватка. В Череповецком судебном округе еще неплохо — половина вакансий занята, а в Пермском — всего три следователя служат. А территория-то, не чета вашей!

А то я сам не знаю. Судебный следователь — собачья работа, желающих заступить на эту должность немного. Министр меня собирается в Пермь отправить? Теоретически, он это может, практически — нет. Уверен, что если меня государь в столицу вызвал, то здесь и оставят.

— Отрадно, что молодежь не желает отсиживаться по департаментам, — заметил господин Набоков. — Стало быть, Иван Александрович, отыщем вам применение по вашему пожеланию здесь, в столице. В Санкт-Петербургском окружном суде вакантна должность следователя по важнейшим делам. Вот, вы ее и займете.

Следователь по важнейшим делам? А это выше, нежели следователь по особо важным или нет? Пожалуй, что выше. Плюс — жалованье должно быть больше, а минус — начнут скидывать самые поганые дела.

Я уже собрался встать и откланяться, но господин министр меня пока не отпускал.

— А то подумайте… Имеются и более значимые должности. Хоть вы и именуете министерские департаменты дырой, но это не совсем так. Вы меня даже обидели. Но место красит человека, все зависит от того, как человек относится к делу. В первом департаменте вакантен пост столоначальника производства по судебным делам и по всеподданнейшим ходатайствам лиц осужденных. Во втором департаменте скоро освободится должность директора. Не желаете?

Столоначальник производства по судебным делам и ходатайств… Мне и название должности не выговорить. А уж директор департамента, так это, как я понимаю, шутка. Второй департамент — кадровые вопросы, финансовые, хозяйственные. Да я и представления не имею, чем там занимаются. Если должность вакантна, на нее желающие всегда найдутся. Небось, уже сидят и облизываются. Неопытного чиновника, вроде меня, собственные подчиненные сожрут и авторитет батюшки не спасет. Министерства — это террариум, где все друг дружку съедают или подсиживают. Вон, уж на что наш Череповецкий суд тих и провинциален, но и в нем свои комплоты, сторонники и противники. А здесь? Соглашаться на такую должность можно лишь при условии, что проработал в столице годика два, а то и три. Изучил расклады, просчитал противников-союзников. Интересно, а мой друг Василий Абрютин не из-за этого ли обратно в Череповец удрал? Прикинул, что к чему, а тут Верочка кашлять начала. Чем не предлог? Но я Василия не осуждаю, правильно сделал. Лучше служить исправником в уездном городе, нежели столоначальником в министерстве.

— Нет, Ваше Высокопревосходительство, — покачал я головой. — Если не трудно — то в Окружной суд, следователем. В Череповец, в Санкт-Петербург — на ваше усмотрение. Пермь, конечно, далековато, но тоже пойдет. Жена, разумеется, огорчится, но ничего.

— Но Санкт-Петербургский окружной суд вас устроит? — спросил министр.

— Вполне, — сдержанно поклонился я.

Я уже справлялся — Санкт-Петербургский Окружной суд на Литейном, в десяти минутах от нашего дома. Пешочком, как в Череповце. А от Фурштатской до министерства — сорок минут. Можно и пешком, но тут уже не солидно, придется извозчика брать. А я человек бережливый, зачем лишние траты? А уголовные дела что в уездном городе, что в столице.

— Что ж, прекрасно, — одобрительно кивнул Набоков. — По крайней мере, моя совесть чиста. Назначит вас ту должность, которую вы пожелали. Возьмите в приемной постановление о вашем назначении, потом спуститесь в казначейство — оно на первом этаже, вам полагается получить деньги на обзаведение. В дальнейшем станете получать жалованье в Окружном суде.

В общем, мы расстались довольные друг другом. Но на прощание, когда господин министр решил-таки встать, попрощаться со мной за руку и даже проводить до дверей, он сказал:

— Я даже знаю, какое первое дело вам предстоит.

— А что за дело?

— Дело по убийству Сары Беккер и ограблению ломбарда.

Сара Беккер? Я ведь читал о нем в газетах — даже в наших «Новгородских губернских ведомостях» был большой очерк. Дело-то громкое. В ломбарде нашли труп девочки. Кажется, ее еще и изнасиловали? Убийца, которым оказался владелец ломбарда, предстал перед судом. Процесс проходил, дай бог памяти, в ноябре или декабре прошлого года. Так что, уже и приговор вынесен.

— А разве дело не раскрыто? — удивился я.

Министр лишь развел руками.

— Адвокаты подсудимого написали кассационную жалобу в Сенат, обратили внимание на нарушения, что происходили в ходе процесса, на субъективность, проявленную членами суда, поэтому Сенат постановил вернуть дело на рассмотрение другим составом суда. А вам, Иван Александрович, предстоит еще раз изучить дело, исправить ошибки, которые совершили ваши коллеги во время предварительного расследования и, по возможности, установить истину, укрывшуюся от агентов сыскной полиции. О результатах вы мне доложите… Давайте, через два месяца. Нет, даже через три.

М-да… Называется, решили «бросить под танк». Спросить, что ли, господина министра — а нет ли кого поопытней? Нет, не стану. Определенно, должность следователя по важнейшим делам была мне уготована заранее, раз направление уже выписано, а вопрос, касающийся моего желания — издевательство со стороны господина министра. Кот решил поиграть с мышкой… Что ж, поглядим.

— Понял, Ваше Высокопревосходительство, — сдержанно поклонился я. — Разрешите выполнять?

— Разрешаю, — хмыкнул министр. Потом вдруг вспомнил: — Да, Иван Александрович, вашей персоной очень интересовался господин Наволоцкий.

— Наволоцкий, это который из Экспедиции заготовления государственных бумаг? — невинно осведомился я. — Кажется, надворный советник? Мы с ним сталкивались по делу об убийстве и ограблении статского советника Борноволкова. Загадочный господин.

— Про это дело я знаю, докладывали, — кивнул Набоков и наставительно сообщил: — А господин Наволоцкий, к вашему сведению, полковник, приписан к гвардии и начальник особого отделения при канцелярии Его Величества. Персона очень влиятельная, имеет право являться к государю без доклада.

О, спасибо вам, господин министр. А про Наволоцкого я что-то такое и подозревал. Правда, не знал, что при канцелярии государя имеется какое-то отделение. Что ж, теперь буду знать.

— Имейте ввиду — все приказы, что вам от него поступят, должны быть завизированы либо лично мной, либо председателем Окружного суда господином Случевским. И только!

А что, у господина Наволоцкого на меня какие-то виды? Нет уж, лучше не надо. У меня после дела об убийстве генерала Калиновского, которое я был вынужден переквалифицировать на самоубийство, до сих пор послевкусие.