Хранитель Пути Зверя

Глава 10

Сражение с собой — излюбленная сюжетная линия многих романов. Персонаж пытается отыскать свою истинную сущность путём прохождения через препятствия, преодолевая сложности и, в конечном счёте, обретая не только безмятежное будущее, но и силу, от которой дрогнет весь мир. Всё это в теории звучало прекрасно, и более того, я множество раз становился свидетелем, как выдуманный человек достигал вершин могущества так, словно для этого требовалось всего лишь усилие воли.

На деле всё оказалось не так.

Солнце опустилось за горный перевал, и вместе со светом луны в долине поселился прохладный ветерок. Я чувствовал, как он редкими порывами добирался до моего лагеря и пытался вывести из состояния погружения. Несколько часов пролетели как одно мгновение после того, как мне удалось успокоить свой разум.

Дедушка оказался прав. Стоило только настроиться на определенный звук, поймать его ритм, визуализировать перед собой маятник, который качался из стороны в сторону, как сознание утонуло в безмятежном трансе.

Медитация для меня была самым тяжелым пунктом моего Пути не просто так. Жизнь в большом городе, где каждый норовит пройтись по тебе сапогами, если вдруг на мгновение остановишься и выйдешь из общего потока, сыграла со мной злую шутку. Я настолько привык бежать вперёд, будто мой пребывание на земле может закончится в любую секунду, что совсем позабыл, каково это — просто сидеть и ни о чём не думать.

Разум прокручивал в голове множество вариантов, я думал, где ещё взять медяков, что сумею приготовить из уже собранных ресурсов и за сколько продать их через Саида. Руки чесались, требовали тренировок, колени начинали ныть от постоянно сидения, а задница молила о том, чтобы я встал и хотя бы немного размялся. Вот как сосредоточиться, когда всё моё естество буквально тащило меня вперёд?

Я открыл глаза и медленно выдохнул. Интерфейс уведомил, что из шести часов мне удалось записать на счёт всего лишь четыре. В течении двух я, видимо, слишком сильно был занят размышлениями и был недостаточно сосредоточен. В любом случае, результат оказался лучше, чем ожидал, да и пора, наконец, взяться за дело.

Вода в котелке успела остыть, и я сделал несколько глотков, закусив кусочком ржаного хлеба. Готовить себе полноценный ужин не хотелось, хоть, пускай, это и стало бы неплохой тренировкой. Вот только мой разум полностью был захвачен безуспешными попытками продвинуться в технике медитации. Горы полнились энергией, более того, она сочилась не только из естественных природных источников, но и свободно витала в воздухе. Однако мне категорически не хватало умений, чтобы её ощутить, впитать и, конечно же, трансформировать.

Когда достаточно стемнело, а единственным источником освещения стал зависший в небе лунный диск, я собрал подготовленные плоские камешки, взял с собой котелок с остывшей водой и отправился в долину.

До сих пор не могу поверить, что в этом месте совсем недавно пролилась кровь. Она казалась настолько умиротворённой, что даже яркий свет ночных и таких чужих для меня звёзд — не нарушали идеального баланса окружения. Кто бы мог думать, что в один день мне выпадет возможность смотреть на светила, который могут быть в совершенно иной галактике! Даже луна здесь была другой.

Всё, что она имела общего привычным светлым диском в небе — это всего лишь округлая форма. Когда солнце скрывалось за горизонтом, в зависимости от времени суток, перемежалась от ярко-белой, до тёмно-оранжевой и даже тёмно-красной. К тому же, она была в несколько раз больше той, что вращалась вокруг Земли, и ярко выделялась на небесном ночном полотне.

На мгновение показалось, что из пещеры на меня смотрели жадные и голодные глаза, но я всё равно продолжил идти, несмотря на потенциальную опасность.

Моллюски лениво выползали на берег, перебирая своими крохотными лапками. Со стороны они были похожи на обычные плоские раковины, у которых внезапно отросли конечности и появился завидный аппетит.

Ещё днём я оставил на берегу кусочек вяленной говядины и размокший ржаной хлеб, выстроив к ним камешками широкую борозду туннеля смерти, которую нагло скопировал с недавней охоты. Вода в водоеме была достаточно тёплой, чтобы в ней без труда могли купаться люди даже после захода солнца, а значит, моллюски любили тепло.

Первый из их сумел добраться до мяса, беспардонно миновав размокший хлеб, и приоткрыл свою раковину. Изнутри на меня смотрело нежное, розовое мясо и нечто блеклое, очень похожее на небольшую жемчужину. Существо разинуло раковину, словно зубастую пасть и, молниеносно клацнув, оторвало кусок говядины.

Кажется, это неправильные моллюски. И они делают неправильный мёд. Или вообще не мёд. Не припомню, чтобы они вот так оттяпывали целые куски, причём не обычного мяса, а вяленного до состояния подошвы. К первому присоединился второй, а затем третий. Моллюски, манимые запахом пищи, добровольно заходили в туннель смерти и приступали к долгожданной трапезе.

Я подождал, пока набьётся достаточно существ, а затем схватил булыжник, отрезал им путь обратно и обдал волной холодной воды. Теплолюбивые существа, получив такой удар по нервной системе, не успели схлопнуть ракушки, и, пока они не пришли в себя, я принялся запихивать в отверстия плоские камешки.

Живыми они были довольно опасны, поэтому пришлось хватать одного за другим, перетягивать крепкой бечёвкой и запихивать в мешок. Медленные, практически обездвиженные резким шоковым ударом, они не смогли сопротивляться, пускай и нескольких, самых буйных, пришлось закинуть в котёл с холодной водой. В конечном счёте, мне удалось собрать семь штук, в то время как остальные спешно зарылись глубоко под землю и не стали вылезать даже ведомые запахом еды.

Разделывать добычу пришлось прямо на месте, благо, что мне удалось всё подготовить заранее. Рядом со мной на рюкзаке лежала двойная марля, возле которой был небольшой мешочек со специями, в которых меня в первую очередь интересовала соль. Действовать необходимо быстро, так как неизвестно, насколько сильными окажутся мелкие засранцы.

Я схватил ближайшего моллюска и тут же совершил первую ошибку. Случайно прошёлся большим пальцем по острой кромке раковины и заработал глубокий порез. Как только капли моей крови попали в пасть моллюску, он внезапно оживился и, будто охваченный судорогой, принялся раскусывать засунутый между створками камень.

На какой-то из попыток я заметил, что он вот-вот треснет, и раковина схлопнется навсегда. Проблема в таких ситуациях такова, что, конечно, её всегда можно размозжить камнем, однако содержимое зачастую приходит в негодность. Мне пришлось спешно вставлять кончик ножа, нащупывать им точку крепления и срезать.

Как только само существо погибало, раковина внезапно переставала сжиматься и раскрывалась, как весенний цветок. Я приложил палец к губам, быстро обмотал его куском тряпки, дабы не злить ошарашенных холодной водой существ, и принялся за второго. Раковины отщёлкивались в момент смерти моллюска, позволяя без труда вытащить и мясо, и небольшие мутные шарики.

Они падали на сложенную в два слоя марлю, и, когда мне удалось расправиться с последним, собрал все семь бусинок, посыпал сверху солью и замотал в аккуратный кулёк. Жемчужины, хотя называть мутные шарики таким словом у меня язык всё же не повернулся, оказались обычный дешёвкой. Пластиковые на вид, они были похоже на то, что можно найти на шее и у жены обычного уличного торговца, не более того. Однако даже за них кто-нибудь сможет предложить хоть какую-то цену, и осталось только найти подходящего покупателя.

Не успел убрать мясо в холодное, тёмное место рюкзака, где бы оно сохранилось бы до момента готовки, как заметил едва слышное шевеление сбоку. Я схватил нож и резко развернулся, мысленно надеясь, что это не яогуай. Передо мной оказался обычный на вид заяц. Он с особым интересом смотрел на меня, а затем выпрямился на задних лапках, показал когти и развесил парусовидные уши.

Вся его грудь, начиная от кончика носа до живота была в крови. Причём, самое удивительное, не в его собственной, а торчащие из пасти два зуба больше походили на тонкие и острые клыки вампира. Мне ещё никогда не приходилось встречать такое существо, и я не сразу понял, как действовать в сложившейся ситуации.

Правда, через мгновение маленький монстр решил мне подсказать.

Он присел, выставил перед собой когтистые лапы, со всей силы оттолкнулся и бросился в атаку. Я успел схватить мешочек с мясом моллюсков и отскочить в сторону. Когда наглый засранец пролетел мимо, то заметил, что на самом деле его целью оказался не я, а моя добыча. Заяц вновь попытался броситься, в этот раз зайдя с другой стороны, и выхватить мешочек из моих рук.

Долго размышлять над его судьбой я не стал. Когда в следующий раз мелкий ублюдок решил, что лучше сначала избавиться от человека и уж потом забрать его добычу, мне удалось встретить его мощным пинком по рёбрам. Существо, явно не ожидая такого поворота событий, перекрутилось в воздухе, ударилось лапками о холодный камень пещеры и противно зашипело.

Другой бы на его месте убежал, спрятался и не стал бы продолжать охоту, но не кровавый заяц. Он прижал длинные уши, оскалил кривые, почерневшие зубы и вновь бросился в атаку. На мгновение мне показалось, что он был заражен своего рода бешенством. Чем-то очень сильным, всепоглощающим, что заставляло его бросаться хоть на циркулярную пилу.

Я бросил мешочек на землю, поймал существо за шею, а когда его когти оцарапали плотный материал моего рукава, уложил на землю и коротко полосонул ножом по горлу. Кровь брызнула в лицо, и сначала показалось, будто и меня ждёт то же самое, что случилось с Кори и Угольком. Застрять вот так в одиночестве посреди маленькой долины, медленно умирая от напавшей лихорадки — не то, как представлял собственную смерть.

Правда, нельзя сказать, что я её и представлял, но всегда думал, что уйду как минимум красивее, если это вообще возможно. Я замер и, затаив дыхание, смотрел за тем, как из шеи злобного зайца рывками вытекала кровь. Густая, красная, она прикасалась к сырой земле и струйкой уходила к водоему. Если наружу полезут моллюски, буду хватать одного за другим и выбрасывать на берег, а потом уже разбираться.

Секунда ожидая, другая — и вот прошла уже минута, а я всё ещё не валился с ног. С другой стороны, Уголька срубило через минут пятнадцать, а у меня всего прошла одна. Тем не менее, стоять, согнувши спину над всё ещё теплым трупом плотоядного зайца было бы глупо, поэтому схватил тушу, поднял её за заднюю лапу и потащил трофеи в лагерь.

Из темноты пещеры на меня смотрели незримые глаза, присутствие которых я теперь ощущал буквально на физическом уровне. Их владельцы шипели, тёрлись рогами о холодный камень, но так и не решились выйти наружу, всё ещё помня, что случилось два дня назад. Я вернулся обратно в лагерь, подвесил тушу зайца над пустым котелком и аккуратно сложил мясо моллюсков на самый верх рюкзака.

Нутро подсказывало, что убитое мною существо как раз обитало в той самой перещерке, но я решил всё же проверить. Включая мох, ягоды, мясо, Конский хвост и будущую тушу зайца, можно смело сказать, что походный мешок за спиной будет набит трофеями до самого верха. К тому же, у меня попросту не осталось свободных мест, куда можно сложить дополнительные растения или ягоды, а карманов на штанах, как ловко заметил Саид, здесь ещё не придумали. Правда, на походной рубахе осталось три небольших, в которые, в теории, можно было поместить ещё несколько веточек Кровавых ягод.

Однако осталось ещё одно дело, не менее важное, чем сбор ресурсов. Нужно обязательно нащупать место силы, при этом не погружаясь в глубины тёмных пещер. Я дождался, пока кровь с туши зайца сольётся, повязал её поверх застёгнутого мешка и взял с собой на случай, если придётся пройти дальше.

Котелки и прочие предметы быта мне удалось спрятать недалеко от дерева и засыпать старой листвой. Может, когда-нибудь и пригодятся, но варить и кашеварить лучше в безопасности торговой лавки Саида.

Я вернулся на поляну долины и внимательно осмотрелся. Где в теории медитации может быть самое подходящее место? Дедушка много говорил о пещерах. Изоляция от внешнего мира, каменные стены, по которым звук капель воды расходился убаюкивающим эхом, идеально могли бы стать местом силы. Осталось только избавиться от живущих там Тулонов, и можно вполне забираться на несколько часов.

Правда, видел я, на что может быть способно и небольшое стадо земляных козлов, поэтому решил попробовать недалеко от водоема. Пышная крона дуба подходила как ничто другое, особенно учитывая, что недалеко плескались рыбёхи, создавая монотонный стук капель о водную поверхность. Я устроился под сенью толстого дуба, поставил мешок на землю и уселся в медитативную позу.

Вдох — выдох. Секунда за секундой, я отмерял время по стуку собственного сердца, ощущая, как замедляется дыхание и частота ударов в груди. Медленно, спокойно, все мысли прочь. Тёплая, едва ощутимая волна чего-то загадочного окутала моё тело и изучала каждую его частичку. Казалось, она здоровалась, пыталась познакомиться поближе с незнакомцем, но я в ответ молчал.

Всё дело в том, что энергия протягивала мне руку, старалась войти в контакт, но для меня она была попросту невидимая. Невидимая и неосязаемая. Это жестокая правда, с которой мне придётся смириться. Именно поэтому вместо того, чтобы тратить все силы на поиски и попытки её ощутить, я медленно выдохнул и освободил разум от всех тревог и мыслей.

Сквозь плотную завесу, которая разделяла меня и внешний мир, послышался перестук маленьких ножек о камень. Видимо, моллюски решили показаться и добрались достаточно близко, чтобы попытаться цапнуть. Вдруг нарастающее чувство тревоги едва не сорвало мне весь процесс, и пришлось напомнить себе, что эти мелкие засранцы не видели во мне угрозы. По крайней мере, до тех пор, пока не хватаю и не пытаюсь их выселить из ракушки острым кончиком ножа.

Секунды сливалась в минуты, минуты переходили в часы. Я сидел у водоема маленькой долины, и впервые за всё время мне удалось добиться состояния абсолютного умиротворения. Я смирился, что мое тело слабо, духовная энергия для меня на том же уровне, что и тёмная материя, но это всего лишь временно. Сквозь постоянные тренировки, медитации и улучшения навыков в интерфейсе, рано или поздно я не только добьюсь уровня практика, но и смогу вступить в долгожданный контакт.

Мысль об этом помогла не просто прийти к внутреннему примирению, она подстегнула меня стараться ещё сильнее. Моё ядро, моё естество, как бы это ни называли, постепенно пробуждалось.

Я ощущал это на непонятном мне метафизическом уровне, то, что заложено глубоко внутри человека, у которого есть способности к духовной энергии с рождения. Во мне говорила кровь отца, кровь матери и предков, подарившие возможность стать практиком.

Каждая проведенная минута на поляне долины всё больше раскрывала во мне потенциал, а мне показалось, будто вокруг меня возникает незримая броня, не только отделяющая, но и защищающая от внешнего мира. Неосязаемая энергия, невидимая и протянутая рука знакомства, она медленно сжала пальцы, выставив вперёд только большой и указательный, а затем выписала передо мной родовой иероглиф моего имени 忍(Рен). Терпение, стойкость и самоконтроль. Этим именем меня наделили родители, даровали при рождении, и кажется, оно было чем-то большим.

//Внимание. Обнаружено место силы.

//Владелец: Отсутствует.

//При присвоении места силы способностью «Родовые чернила» вы получите бонус при каждой медитации. Количество поглощаемой энергии при медитации увеличится на 100%.

//Желаете присвоить место силы и наречь его именем рода?

Да. Нет.

Спокойно, без лишних слов и эмоций, я выбрал левый раздел и едва не утратил концентрацию. Во тьме закрытых глаз передо мной появился сотканный из светло-голубых линий иероглиф моего имени. Он дрожал в моём присутствии, словно верный пёс, который желает впечатлить своего хозяина и спешит услужить как может.

На кончиках моего указательного и среднего пальца тускло засияла энергия того же цвета. Слабая, практически невидимая, она пыталась от меня чего-то добиться, но я был слишком глух и слеп, чтобы понять её слова.

Я некоторое время молча сидел, размышляя над появившимся изображением, и пришёл к единственному выводу, что мне нужно закончить рисунок. Я поднял правую руку, медленно, с особым трепетом, будто опасался спугнуть любопытную синицу, решившую отдохнуть на подоконнике моего окна, и прикоснулся пальцами к рисунку.

Первая линия получилась отвратительной. Слишком волнистая, слишком неровная, от неё откровенно пахло неопытностью художника, но я всё равно продолжил выводить и начал с верхнего ключа 刀(нож). Короткая линия слева, с небольшой завитушкой снизу, затем горизонтальная и резко уходящая вниз, местами напоминающая слоновий хобот.

Интерфейс подсветил верхнюю часть, уведомив, что рисунок более-менее сойдёт, и я приступил ко второму ключу. 心(сердце). Короткая черта слева, резкая, как удар ножом, затем длинная посередине с чётким хвостиком в конце, словно черпак, которым набирали в корыто воду, и последние два, практически параллельные друг другу.

Я медленно выдохнул, понятия не имея, получилось у меня или нет, так как действовал исключительно на инстинктах. У меня даже не было ни капли представления, что это за умение — «Родовые чернила», но по какой-то причине был уверен, что оно связанно с духовной энергией. Не с той, которая всё ещё была для меня неосязаема, а скорее, с какой-то скрытой, заложенной глубоко внутри.

Иероглиф имени вспыхнул ярким светом, и внезапно всё вновь погрузилось в непроглядную тьму.

//Внимание. Умение «Родовые чернила» успешно применено.

//Место силы теперь принадлежит вам.

//Доступен бонус: +100% эффективности поглощение энергии при медитации.

//Обнаружено ваше место силы. Бонус активирован.

Я открыл интерфейс и заметил, что просидел ещё два часа, а напротив шкалы 9\100 появилась небольшая икона ×2. Не успел я обрадоваться, как внутреннее чувство самосохранение ударом сердца вырвало меня из концентрации и вернуло в реальный мир.

Никаких магических символов, никаких горящих энергией иероглифов — ничего. Вместо этого ощутил, как в лицо рывками дует горячий и мокрый воздух. Воздух, из влажных ноздрей альфа-Тулона. Чёрная как ночь шкура, скатанная в толстые колтуны, алые глаза с тёмными горизонтальными зрачками и огромный шрам на толстенном лбу с витиеватыми рогами.

На них всё ещё мерцала та самая субстанция, которая отправила Уголька в агонию горячки всего за несколько минут, а само существо смотрела на меня, выбивая землю правым копытом. Оно явно не собиралось садиться мной рядом и погружаться в безмятежность, как раз наоборот. Сердце отбивало бешенный ритм, отсчитывая жалкие секунды до того, как альфа-Тулон попробует меня убить.

Однако всё, что у меня было при себе, — это короткий нож, рюкзак с собранным добром и непоколебимая уверенность в себе. Не знаю, что произошло со мной при медитации, и знает ли о «Родовых чернилах» дедушка, но теперь мне стало до жути интересно. И чтобы выяснить, правда ли мне удалось клеймить собственное место силы, или всё это побочный продукт галлюцинаций, мне сначала придётся выжить.

Выжить — и попробовать убить альфа Тулона.