Хранитель Пути Зверя

Глава 3

Очевидно, что набором давно никто не пользовался. Это было понятно по тому, что на ручке небольшого чайничка скопилась заметная пыль. Я медленно выдохнул, вспоминая каждый шаг, который необходимо было пройти для создания идеального чая. Пускай, мне и катастрофически не хватало практики, но нужно же с чего-то начинать. Особенно, если мне удастся поднять подпункт «Заваривание» хотя бы до единички.

Одна лишь эта мысль заставила руки дрожать в предвкушении, что напрямую противоречило всему ритуалу. Разум должен быть спокойным, собранным и холодным, как глубокая осеняя ночь. Руки должны держать посуду уверенно и относиться к ней не как к обычному инструменту, а как к неотъемлемой части всего процесса. Мне удалось успокоить мысли и заставить ажиотаж временно взять паузу, а затем я приступил к завариванию.

Сначала налил горячей воды в чайник и чашечки, хорошенько ополоснув от старой пыли и предварительно нагрев посуду. По ходу всего процесса мне придётся несколько раз сливать горячую жидкость до тех пор, пока чай не получится идеальной текстуры.

Следующим шагом взял стебельки растений, ощипал листья и, ни в коем случае не сминая их в комочек, аккуратно положил в чайник. Сверху добавил кипяток и сладостно вдохнул ароматный травяной запах. Другие был оставили его томиться, пока вода не впитает себя вкус растения, но это стало бы катастрофической ошибкой.

Первый слив предназначался для того, чтобы убить всю горечь. Да, хороший зеленый чай сам по себе терпок, и другие примеси уничтожали аромат, но этот пролив не только частично убирал терпкость, но и смывал пыль, следы хранения растения и сырьевую горечь. Обычно в такой момент говорили, что листья для начала нужно разогреть или даже разбудить.

Дедушка крепко спал, несмотря на откровенный резкий запах чая, и я продолжил. После того, как залил ещё кипятка, ровно через три вдоха погонял его по чайнику и вылил снова. В этот раз ни в коем случае нельзя было передержать и позволить воде впитать в себя слишком много вкуса. Не знаю, получилось или нет, и буду судить об этом после того, как закончу, но заметил, что жидкость стала уже не такой мутной.

Чёрт, без понимая, что это за растение, невозможно предугадать, сколько циклов придётся повторить, чтобы вывести идеальный вкус. А как и без того понятно — идеальный вкус равносилен идеальному эффекту стимулирования. Третий пролив решил подержать немного дольше, убедившись, что крышка чайника крепко прижата. Лист должен находиться в горячей, но не кипячённой воде, и раскрываться постепенно.

На четвёртый пролив мне не хватило терпения. Да и без этого показалось, что конечный вариант чая окажется слишком слабым, и большинство питающих элементов отправится в пустую глиняную тарелку. Я поставил чайник на стол, всё ещё крепко прижимая крышку, и ровно пятнадцать секунд на него пристально смотрел. Если получится, то можно записывать на свой счёт первую победу, а если нет…

Ну что же, скоро всё узнаю.

Мысленно отсчитывая секунды, подготовил тёплую чашку и по истечению времени налил в неё чай. Тоненькая и практически бесцветная струйка едва заметно поблёскивала зеленоватым, даже больше салатовым оттенком. Кажется, всё же растение не было столь уж и ядрёным, и надо было остановиться на втором сливе. Я поставил чайник, поднёс к губам чашечку и, подув, сделал небольшой глоток.

//Создан напиток: Чай из трав.

//Эффект: Даёт незначительный запас бодрости на 1 час.

//Качество: Низкое.

А вот и первый блин, который всегда выходит комом. Моё предположение, что для повышения подпункта заваривания требуется всего лишь одна успешная готовка, провалился с треском. Чай получился пресным, что сразу натолкнуло меня на мысль о том, мол, одного знания процесса недостаточно. В этом мире присутствовала тайная и загадочная духовная энергия, и что-то мне подсказывает, что я пропустил парочку важных эзотерических пунктов.

Ну и ладно. Заряд бодрости на час — тоже весьма неплохо. По крайней мере, теперь примерно понимаю, как здесь всё работает. Горячий чай решил сохранить и перелить в небольшую тыквенную флягу, повязав её бечёвкой через плечо и грудь так, что она довольно свободно болталась за спиной. Быстро помыл в бадье посуду, расставил всё по местам и побежал в деревню.

Первой моей остановкой стала лавка ростовщика. Низковатый торговец с круглой узорчатой шапкой на голове, имитирующей длинную чёрную косу сзади, посмотрел на меня так, словно мы с ним были знакомы. Пренебрежительный, высокомерный взгляд буквально кричал: «А ты что здесь забыл, рваньё?»

Решил пока его игнорировать и посмотреть, что он может предложить. Особо плотной одежды не было, да и кому она нужна в пустыне, а вот походные тряпки для гор заметил сразу. Фактически это обычные рубахи с усиленными на плечах, запястьях, груди и спине прокладками. Видимо, это были основные места, за которые пытались укусить звери, и, возможно, даже спасали своего носителя. Ниже нашёл плотные штаны, в которых всё запреет уже через пару минут ходьбы по деревне.

Ощущения меня не сильно волновали, а вот функционал — другое дело. Ещё бы неплохо обзавестись оружием. Кулаками удобно лупить людей, но против духовных демонов пригодилось бы что-нибудь поувесистее. Отыскал неплохой нож с довольно широким лезвием, режущей поверхность и удобной на вид деревянной рукоятью.

— Сколько вот за него и походный костюм? Ещё неплохо бы добавить рюкзак, вот тот, который над керамическими фляжками.

Торговец ухмыльнулся.

— Тебе явно не хватит.

Я повернул голову, окинул его нахмуренным взглядом и ответил:

— Я спрашиваю, сколько ты за всё это хочешь. Ты ведь торговец? Вот и торгуй! Называй цену!

— Ишь какой! Мелкий, рубашка с дырками, на ногах обмотки, а гонора, что у твоего чиновника! Пшёл отсюда, сказано же, не трать моё время и не отпугивай клиентов своей рожей!

Я шагнул вперёд, положил руки на лавку и наклонился. Торгаш решил поиграть со мной в гляделки, но быстро сдался и недовольно протянул:

— Ладно, может, так быстрее уйдёшь. За костюм возьму с тебя двадцать медных, нож обойдётся тебе ещё в тридцать пять, а рюкзак, — он задумчиво почесал жиденькую бородку. — Ладно, так уж и быть, отдам за десятку.

— Шестьдесят пять цен? Да ты, наверное, издеваешься! Говори настоящую цену!

— Сказано же, шестьдесят пять за всё! Если не нравится, можешь зайти в другую лавку, но там тебе скажут тоже самое.

Учитывая, что долг семьи был равен двумстам тридцати ценам, которые дедушка отдавал уже несколько месяцев, шестьдесят пять за комплект походной одежды с оружием и рюкзаком — это настоящая обдираловка. На мгновение посетила мысль попробовать ночью обнести его лавку, но начинать свой путь с профессии мелкого воришки — идея так себе.

Ладно, значит, пока придётся обойтись подручными средствами и ориентироваться на месте. Может, сам найду что-нибудь полезное в горах или хотя бы то, что смогу обменять у торговца посговорчивее.

На площади уже гудела толпа. Утром мне деревня показалась не такой большой, но после полных двадцати минут ходьбы по однообразным улочкам, стараясь не врезаться в прохожих, понял, насколько ошибался.

Собравшийся народ в основном пришёл поглазеть и проводить тех, кто собирался идти в горы. Кто-то пытался в последнюю секунду передать заказ и попросить собрать для них трав. Другие же без устали галдели и старались впарить прохожим какие-то волшебные эликсиры, которые одновременно действуют на потенцию и увеличивают продолжительно жизни минимум лет на десять.

А там, где люди, там и услуги.

Обычная деревенская площадь поселения превратилась в настоящую ярмарку. Уличные девки искали клиентов, щеголяя в классических ханфу с открытыми разрезами на бёдрах. Не знаю, кого должен был приманить их вульгарный макияж, но учитывая, что девочки уходили и приходили, спрос, видимо, всё же был.

В горы собирались несколько групп. Самая большая, состоящая аж из десяти человек, заканчивала приготовления в самом центре. Они явно считали себя основной ударной силой, и становилось понятно, почему к ним тянулись самые ушлые торговцы. Они в последнюю минуту пытались выторговать у них заказ на шкуру, мясо и кости редких и сложных в добыче яогуаев.

Две другие группы поменьше, щеголяя начищенной экипировкой и запихивая в крепкие сумки дрова, припасы и котелки, явно собирались провести в горах несколько дней, а то и больше. Такого оборванца, как я, они вряд ли добровольно возьмут с собой и тем более станут платить. Тут как раз наоборот. Скорее всего, мне придётся расчехлять мошну и осыпать их медяками, которых у меня нет. А значит, остаётся лишь последний вариант.

Небольшая группа в три человека проверяла содержимое походных сумок, скрывшись в тени навеса торговца лечебными эликсирами. Судя по тому, как он жадно пересчитывал дневную выручку, продевая колечки медных монет через длинный шнурок, утро у него выдалось прибыльное, но меня волновал не он.

Крупный, высокий, широкоплечий мужчина с квадратной челюстью и длинной, но жидкой азиатской бородой натачивал лезвие своего гуандао. Оружие, которое представляло собой длинное древко, на кончик которого насаживалось крупное и широкое лезвие с болтающимися на ней железными кольцами, выглядело внушительным. Со стороны могло показаться, что в руках этого мужчины оно могло остановить не только коня на полном скаку вместе с всадником, но и тех, кто бежал за ним.

Подле воина на походной сумке сидела молодая девушка с пепельно-серебряными волосами, аккуратно убранными в хвост. Упавшая на лоб длинная чёлка закрывала половину её лица, показывая лишь единственный карий глаз. Она натянула походный шарф на нос, словно опасалась, что её узнают, и внимательно читала карту. Последним членом отряда был невысокий, но жилистый парень с нехарактерными для Империи рыжими волосами. Вот ему выделиться из общей массы, кроме огненного оттенка своей копны, так и не удалось.

Пускай, каждый из них выглядел уникально, кроме последнего, убедить попробовать присоединиться именно к ним меня сподвигнул ничейный четвёртый походный мешок. Он лежал на пыльной земле площади, терпеливо дожидаясь своего хозяина, который, кажется, опаздывал.

Не зря говорят, куй железо, пока горячо.

Я подошёл к отряду, который явно заметил моё приближение, и коротко поздоровался:

— Утра! Меня зовут Рен. С собой возьмёте?

Здоровяк осмотрел меня с головы до ног, молча фыркнул и продолжил натачивать свою глефу. Рыжеволосый парень проследил за реакцией главы отряда, словно спрашивал его разрешения, и так же не стал ничего говорить. Единственная, кто хоть как-то отреагировала на моё появление, стала та самая девушка с пепельными волосами. Она выглянула единственным глазом из-под походного кремового шарфика и спросила:

— Ты что, один пришёл, вот так, без отряда?

— Один, — уверенно ответил я, не обнаружив в этом ничего такого. — А что?

Здоровяк фыркнул.

— Ну точно село, иди лучше скот паси или чем ты там занимаешься.

После его слов заговорил и рыжий:

— Он хочет сказать, что не твоё это дело, парень. В горы по одиночке не ходят, даже за травами, так что это, давай без обид, договорились? Но шёл бы своими крестьянскими делами заниматься.

Ну уж нет, от меня вы теперь так просто не избавитесь. Я размял костяшки пальцев, кивнул на лежащий под ногами походный мешок и уверенно выпалил:

— Хозяин-то, смотрю, вас совсем не уважает. Мешок его лежит, а сам он где?

— Тебе какое дело? — холодно произнёс здоровяк.

— Мне? Да самое прямое! Его здесь нет — а я есть. Так что, если вы готовы и хотите попасть в горы раньше других отрядов, то я могу занять его место хоть сейчас. Конечно, после того, как обсудим мою плату.

Мужчина рассмеялся так сильно, что аж перестал натачивать лезвие оружия и убрал кремень за пояс.

— Ты ещё и плату требуешь? Да ты, смотрю, малой, совсем нас за новичков считаешь! Хозяин этого мешка скоро появится, а тебя к тому моменту уже должно здесь не быть, — вдруг взгляд его изменился, и, понизив тембр голоса, он продолжил. — Повторять не буду. В следующий раз просто сломаю тебе нос.

Девушка посмотрела на мужчину, затем перевела на меня взгляд и молча пожала плечами. Кажется, надо было подходить с другой стороны, но времени искать новый отряд у меня не было. К тому же, здоровяк действительно оказался прав. Не успел я и открыть рта, как в нашу сторону по ветру донесло крепкий запах алкоголя.

Шатающийся, едва переставляющий ноги худой человек в поношенной рубахе, от которой несло чуть ли не помоями, выпивая остатки рисового ликера из кожаной фляжки, не глядя шагнул из таверны. Если бы не то, как смотрели на него члены отряда, то принял бы за очередного пьянчугу. Однако, судя по всему, это и есть последний, недостающий член их маленького творческого коллектива.

Он пошатнулся на месте, сделал последний глоток из фляжки, а когда внутри не осталось ничего, кроме нескольких капель, то звонко выругался и швырнул её в толпу прохожих. Учитывая, что он и так едва держался на ногах, а в глазах у пьянчуги троилось, он перепутал цели и засадил в затылок одному из бронзовых от загара работников.

Он как раз устанавливал новую вывеску таверны и с помощью крепкого каната поднимал её над улицей деревни. От внезапного удара в затылок работник вжал шею в плечи, подпрыгнул на месте и случайно отпустил верёвку. Пьянчуга так и стоял на месте, шатаясь из стороны в сторону, но, когда раздался удивлённый визг человека, он шагнул вперёд и врезался в пробегающую по улице детвору.

Я заметил, как дёрнулась мышца на лице бородача, и в ту же секунду он сорвался с места. По его комплекции тяжело было сказать, но двигался здоровяк не хуже заправского атлета. Он за несколько стремительных прыжков преодолел стометровку и одной рукой успел поймать каменную вывеску. Работник от страха взвизгнул, трактирщик схватился за сердце, а дети закричали от страха. Только пьянчуга лежал лицом в грязи и что-то нечленораздельно мычал.

Бородач же держал одной рукой вывеску, которую пришлось поднимать с помощью каната. Даже несмотря на характерный рычаг, работнику всё равно приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы поднять её на несколько метров. А тут — одной рукой… Причём он всё ещё её держал.

За всю мою короткую жизнь мне пришлось покататься по миру и повстречать людей с поистине нечеловеческими рефлексами. Видел, как опытных бойцов отправляли в больницу одним чётким хуком. Как валили бамбуковые деревья идеально поставленными ударами ног. Как люди прыгали на высоту двух человеческих ростов, попутно сбивая повисший в воздухе кокос. Но чтобы такое?

Здоровяк был ближе к типичному супергерою, нежели к обычному человеку. Он медленно опустил руку, поставил вывеску рядом со стеной таверны и недовольно выдохнул.

Так вот что значит быть практиком. В памяти Рена постоянно всплывало это слово. Практик, практик, практик. Я примерно догадывался о его значении, но видеть проявление настоящей силы воочию — это кардинально меняло моё представление о мире. Если здесь существовали люди, способные одной рукой поднимать каменные плиты, то, получается, должны быть и намного сильнее.

Настоящие полубоги, одним движением пальца сжигающие целые города? Да уж, жутковато. От одной только мысли, что в любой момент над нашей деревней в несколько сотен тысяч человек может пролететь практик и совершенно случайно спалить всех дотла, я невольно поднял голову и осмотрелся. Тихо, спокойно, мирно.

Значит, пока поживём.

Наблюдая за тем, как работал здоровяк, я внезапно ощутил, что хочу, как минимум, достичь его уровня. Почему? Да потому что всю мою жизнь я тренировался и пытался превратить своё в тело в настоящее железо. Отработки ударов, техники, бег, постоянные спарринги шаг за шагом приближали меня к выдуманному идеалу, но, в конечном счёте, всё ограничивалось возможностями человеческого тела.

И как всё закончилось? Годы тренировок разом были перечёркнуты обычным ударом ножа, который оставил меня истекать кровью на обочине родного города.

Нет! Такого больше не повторится! Никто больше не перечеркнёт все мои усилия одним ударом. Никто не отправит меня в больницу и не заставит тратить последние секунды жизни на сожаление о том, чего не успел добиться. Я обязательно стану сильнее, найду способ повысить уровень умений и обязательно встану на путь практика. Осталось только найти способ, как это сделать.

— Вставай, вставай! — зло процедил мужчина, одним рывком поднимая его на ноги. — Ты когда успел так ужраться? Сказано же было, собираемся утром, допоздна не гулять!

Девушка сильнее натянула шарф, когда смердящий четвертый член отряда оказался поблизости, и заметно поморщилась. Рыжий задумчиво смотрел на своего товарища, понимая, что в таком состоянии толку от него мало. Однако самое главное, это раздражало бородача, который, будто тряпичную куклу, держал пьянчугу за шкирку и пытался привести его в чувства.

— Сколько с утра выпил? Признавайся, пока я тебя доли не лишил!

— М-м-м… Чу-чу-чуточку, — несвязно пробурчал тот.

— Да он с вечера не просыхал, — заявил рыжий, авторитетно окидывая его взглядом. — Ну всё… Придётся идти без манка.

— Без манка не получится, — тихо произнесла девушка.

— Получится, только тяжело, и придётся идти в обход стаи.

Я улыбнулся.

— А учитывая, что отряды собираются выступать, времени на поиск нового у вас практически не осталось. Поэтому выбора два: идти так и лишиться части добычи, позволив остальным набить карманы, или найти нового четвертого члена отряда. Скажем, за пятьдесят цен.

Не тот эффект, которого я добивался, но мне удалось привлечь их внимание. Более того, они откровенно на меня пялились, не ожидав услышать это от обычного деревенского голодранца. С полтинником, конечно, я загнул для красного словца, начиная торговаться с баснословной для такой работы суммы, но они молчали.

— Ты совсем охренел, деревенщина? — рявкнул здоровяк, отшвырнув пьянчугу к стене.

— Погоди, погоди, — поспешно вмешался Рыжий, касаясь ладонью его крепкой и волосатой груди. — Давай не будем спешить.

Девушка молча направила большой палец в сторону затихающей толпы, что значило лишь одно, и тихо прошептала:

— Надо что-то решать.

Рассчитывать на меньшую добычу или взять с собой незнакомца, который, возможно, принесёт ещё больше проблем — выбор не простой. Я прекрасно понимал его сомнения и, признаться, не знаю, как поступил бы сам, но здесь вопрос вставал ребром. Либо первое, либо второе, в любом случае, отряды готовились выступать, и решение придётся принимать незамедлительно.

— Двадцать медяков, если дойдёшь и покажешь себя в роли манка. Доплачивать не стану, поэтому можешь даже не просить. Все собранные травы, шкуры, мясо, кости, потроха идут в отряд, так что даже не думай о том, что у тебя получится в процессе поживиться. Узнаю, что скрысил, отрежу руку по законам Империи. Узнаю, что подъедал втихаря, отрежу губы и язык. Манку вообще не положено разговаривать. Всё понятно?

Ясно, значит, мы с тобой не поладим. Ничего страшного, с друзьями у меня пока всё в порядке, да и не стояло цели понравится каждому встречному. А вот твоя набитая медяками мошна и, более того, богатый боевой опыт практика смогут меня кое чему обучить. Тем более, что речи про подглядывание и выкалывания глаз не шло.

Со стиснутыми зубами и кричащей внутри гордостью я кивнул и всё же проглотил горькую пилюлю, но запомнил его слова. Не сейчас, так потом, но мы обязательно сочтёмся, если он решит меня кинуть с оплатой.

— Всяко будет больше пользы, чем от этого, — продолжил Здоровяк, вешая за спину мешок. — Яогуаи ненавидят запах выпивки, их начинает тошнить, и мясо с внутренностями может испортиться. А если сдохнешь… То можно использовать труп в качестве приманки.

Рыжий ухмыльнулся, а девушка встала с мешка, закинула его на плечо и представилась:

— Меня зовут Кори. Это Уголёк, а это Та Хон.

— Для тебя — Главный, — холодно пробурчал мужчина. — И не говори со мной, пока к тебе не обратятся. Вообще лучше держи язык за зубами.

— Для того, кто не хочет, чтобы с ним разговаривали, ты слишком много говоришь.

Повисла тишина. Уголёк вжал шею в плечи, готовясь, что сейчас мне прилетит, но этого не случилось. Видимо, калечить единственного манка ещё в деревне — идея не самая лучшая. А вот Кори мои слова смогли рассмешить. Она едва слышно хихикнула, кивнула на мои обмотки на ногах и спросила:

— Вот так пойдешь? Первый раз в горы?

Я посмотрел на обязанные портянками ступни и уверенно кивнул:

— Рен, — представился остальным, — Да, мне не привыкать. Не переживай, задерживать отряд не стану.

Она безразлично пожара плечами.

— А шарф? Шарф у тебя есть?

— Нет, а он вообще нужен?

Хон фыркнул и, не дожидаясь остальных, пошёл по дороге, ведущей из деревни. Рыжий собачкой последовал за ним, а Кори сняла мешок, поставила на землю и через некоторое время протянула мне тонкий кремовый шарф.

— На вот, повяжи на шею, а когда скажу, натяни ткань на голову. Мешок манка твой теперь твой, но содержимое — собственность отряда, так что даже не вздумай его себе присвоить. Хон не шутил насчёт отрубания рук, да и я ненавижу воров.

Я перетянул веревочку тыквенной фляжки так, чтобы она оказалась на животе, поднял увесистый походный мешок и с трудом повесил его за спину. Килограмм тридцать пять, не меньше. Тело Рена застонало, но я сделал вид, что всё в порядке, и поинтересовался:

— А что там?

— Хворост, кухонные принадлежности, инвентарь, палатки и прочее. Ты также отвечаешь за установку лагеря, но об этом позже, — она смотрела меня с ног до головы, сама себе кивнула и добавила. — Главное, не беси Хона, иначе он тебя лично прибьёт. Сделаешь всё как надо — получишь свои двадцать медяков, так что советую держать язык за зубами и не отставать. Ну, что, готов?