Хранитель Пути Зверя

Глава 24

— А я вам говорила, что не стоит так перетруждаться, и надо дать пожилому организму отдохнуть

ЛинЛин помогла дедушке Рена сесть на лавочку возле лапшичной и поставила перед ним стакан с горячим зелёным чаем. Старик выглядел не лучшим образом, с другой стороны, кто бы смотрелся иначе в его почтенном возрасте ста двух лет? Пускай он и не понаслышке был знаком с процедурами культивации, за свою жизнь ему так и не удалось укрепить своё тело настолько, чтобы похвастаться отсутствием морщин.

Девушка отправилась на кухню и принялась стряпать небольшой перекус. Её собственный дедушка занимался инвентаризацией в подсобке и что-то бурчал себе под нос. В такой поздний час всё, что смогла сделать ЛинЛин, — это быстро нарезать мочёные давленные огурцы с чесноком, поджарить мягкий тофу и выложить на тарелку побеги соевых бобов. Они приятно хрустели на зубах и подходили даже для тех, кто давно жевал только дёснами.

Она вернулась в зал, поставила еду перед стариком и устало вытерла испарину со лба.

— Сядь, отдохни, — произнёс дедушка Рена, указывая на лавочку через стол.

— Что-то, да… — выдохнула ЛинЛин, усаживаясь напротив. — Что-то день совсем тяжелый. Интересно, а как там дела у Рена?

Старик сделал глоток чая, улыбнулся и задумчиво спросил:

— А ты последнее время часто интересуешься моим внуком.

Девушка покраснела и принялась спешно объясняться:

— Нет, то есть да… Я просто переживаю за него, вот и всё! — она наклонила голову и, понизив голос, продолжила. — Хотя, в последнее время он сам на себя не похож. Такой серьёзный, постоянно пытается заработать цен, начал ходить в походы, а теперь вообще собрал собственную экспедицию! А ведь ещё совсем недавно он и палец о палец ударить не мог, мне приходилось тащить его за собой. Однако теперь… Кажется, я начинаю от него отставать.

Старик закинул палочками в рот квадратик жаренного тофу, тщательно его прожевал и ответил:

— Рен становится настоящим мужчиной, так что незачем его винить в том, что он пытается заработать и обеспечить не только себя, но и свою будущую жену.

ЛинЛин вновь засмущалась, поиграла палочками с длинными прозрачными бобовыми стручками и пробубнила:

— Мы ещё не говорили о свадьбе, как вы думаете, он…

Вдруг двери лапшичнойс грохотом отворились, и в неё вошли четверо человек. ЛинЛин недовольно нахмурилась, когда узнала среди них Быка, тучного, да что уж там, откровенно жирного имперского сборщика, за которым стояли двое лысых человек и ещё столько же представителей деревенской стражи.

— Идите прочь, кухня уже закрыта, — зло прошипела ЛинЛин, несмотря на то, что ей положено отвечать иначе.

— Ну что за манеры, а где гостеприимство? — мокро зачавкал Бык, протягивая каждое слово. — А где «Господин, добро пожаловать, позвольте мне вам угодить?» Неужели в этом заведении не знают, как обращаться с имперскими служащими?

Из каморки показалась голова её дедушки, который быстро смекнул, что происходило, и спешно попытался вмешаться:

— Кухня действительно закрыта, я убрал всё в мешки, но если не терпится, могу разогреть утренние БаоДзы или быстро состряпать ЧаоМен из того, что будет под рукой. Есть ещё рисовое вино и медовуха, но я бы посоветовал всё же вина.

— Вот! — радостно хлопнул в ладоши Бык. — Вот это понимаю, другой разговор! Вот как надо приветствовать имперских господ! Ничего, мы обязательно найдём, как приструнить твой маленький и аккуратный ротик, девка.

Дедушка ЛинЛин нахмурился, а старик Рена потянулся за ножом. Бык заметил движения последнего, и если тот атакует, то будет в праве забрать его жизнь. Это было бы прекрасно, практически идеально в качестве мести, но нет. Мёртвые не платят долгов, да и в задуманном им не была места трупу старика. По крайней мере не сейчас… Не сейчас.

Он самодовольно протянул ладонь, на которую тут же лёг запечатанный свиток с печатью самого градоправителя. От увиденного документа у дедушки ЛинЛин встал ком в горле, а сама виновница с бойким характером и острым языком недоверчиво фыркнула. Бык сломал печать, медленно растянул свиток и самодовольно зачитал:

— Этот документ является прямым указом ложи градоправителя и объявляет о введении закона СюанСиу отбора придворных наложниц. Да озарит эту семью вечный свет бога нашего дракона ИнЛона, так как выбор многоуважаемого представителя его власти нашей деревни пал на Джан Хуан Ли, внучку почтенного владельца трактира Джан Дзи Лао.

Повисла мёртвая тишина. Старик Лао не знал, то ли ему прыгать от счастья, что его внучку удостоили такой чести, то ли начинать собирать слёзы. В любом случае, после прочтения официального имперского указа такт обязал его высказать непередаваемую благодарность. Он положил тряпку на стол, вышел из-за прилавка, встал перед Быком на колени и поклонился, касаясь лбом пола.

— Мы благодарим градоправителя за его божественную щедрость и клянёмся честью семьи Джан, что обязательно выполним условия священного ритуала СюанСиу. Во имя бога-дракона ИнЛона!

— Дедушка! — резко воскликнула ЛинЛин и, подбежав, попыталась поднять его на ноги. — Что ты делаешь? Встань!

Он схватил её за шею и силком заставил поклониться, прижав её лоб к ногам Быка.

— Дурочка, кланяйся и благодари достопочтенного градоправителя. Это твой шанс вырваться в люди!

— Правильно ли я понимаю? — горделиво проговорил Бык. — Твоя внучка отказывается от священного ритуала? Ритуала, который выполняли миллионы и миллионы женщин на протяжении целых веков?

— Нет, господин имперский сборщик, — спешно затараторил старик Лао. — Она не отказывается. Мы принимаем, мы принимаем! Спасибо вам, огромное спасибо!

ЛинЛин касалась лбом деревянного пола трактира, в котором трудилась с ранних лет, а по её щекам текли слёзы. Она прекрасно понимала, что при должном терпении, такте и усердии в служении никогда более не станет ни в чём нуждаться. Ей будут доступны рабы и шелка, ей больше не придётся трудиться у огня и стирать одежду клиентов. Любая другая бы на её месте сияла от счастья, вот только ЛинЛин никак не могла сдержать эти дурацкие слёзы, которые предательски капали на деревянный пол родного трактира.

Бык демонстративно поставил ногу на голову девушки, прижал её сильнее и холодно приказал:

— Не слышу согласия.

ЛинЛин стиснула зубы, ей захотелось бежать. Бросить всё, бросить всех и бежать в горы, более никогда не попадаясь Быку на глаза, но это значило бы смерть. За отказ выполнения ритуала СюанСиу её и всю семью, включая будущий род, ожидало клеймо позора. Даже если она спасётся и каким-то образом вытащит двух стариков, ей больше никогда не откроют двери ни одной деревни. Не посадят к очагу и не нальют крепкого, зелёного чая.

Таков был закон, и ей, хочется того или нет, придётся ему подчиняться. Именно по этой причине она проглотила собственную гордость, сумела заставить слёзы прекратить литься и сквозь сдавленный девичий плач произнесла:

— Я согласна.

Как бы сильно ни хотелось, как бы ни старался сосредоточиться на процессе, в этот раз ментального путешествия так и не произошло. Я остался сидеть в собственной оболочке и размышлять, а было ли оно на самом деле? Быть может, место силы попросту показало мне интересный мультик, который неудачно закончился на самом интересном моменте?

Я размышлял о многом, старался впитывать в себя духовную энергию и заряжать внутренний колодец, о существовании которого и понятия не имел. Однако всё в конечном счете приводило к одному и тому же результату. А именно повышению общей цифры интерфейса. За пять часов мой показатель вырос ещё на десять пунктов, чем одновременно порадовал и огорчил.

Всё это время Кори сидела рядом и самостоятельно напитывалась энергией долины, подзаряжая внутренние батарейки. Из медитации мы вышли одновременно. Я устало разминал затёкшие мышцы, пытался пробудить разум от сладкой спячки, а девушка, в свою очередь, как ни в чём ни бывало встала и вернулась в лагерь.

В этом и было главное отличие между мной и человеком, вставшим на путь возвышения. Собираясь возвращаться к экспедиции, не мог не задуматься, каковой была жизнь богатых отпрысков. Ни тебе работы, ни постоянной нависшей над головой проблемы где взять денег. Практикуйся, впитывай энергию, развивай тело и живи сотни, а то и тысячи лет. У них не было причин становиться сильнее, не было причин тренироваться до потери сознания, всё, что давало им возвышение, — это страх перед ними и увеличенный срок жизни.

Долина явно действовала на меня двойственно. Только здесь я по-настоящему начинал задумываться о выбранном пути. В деревне меня накрывали с головой бытовые потребности и социальная жизнь. Я всё чаще думал о том, где раздобыть медяков, как не попасть на глаза Быку и попросту постараться выжить. Однако, оказавшись здесь, всё кардинально менялось.

Я даже начинал понимать людей, которые выбирали жизнь отшельника не потому, что были нелюдимы, а по причине полного самоограничения от обычной городской жизни. Только здесь начинал задумываться о выбранном пути, пытаться рефлексировать над жизненными выборами и вообще, стараться смотреть дальше собственного носа.

Проблема была в том, что сидеть одной задницей на двух стульях никак не получится. Я могу попросту бросить всё и отправиться в горы, словно мудрец из старых сказаний, и по той же причине не сумею больше сюда не ходить. Меня постоянно будет тянуть к месту силу попросту потому, что оно теперь часть меня. Ощущаю его так или нет, но внутренне решение уже было принято. Даже нет, всё уже решили за меня.

Когда вернулся в лагерь, мы доели разогретое жаркое, приготовили лагерь ко сну и назначили дежурные смены. Я стоял на страже ближе к утру. После яркого и насыщенного дня уснул практически моментально ещё до захода солнца, а затем, когда настала пора заступать на дежурство, меня растолкал Уголёк и сам занял моё место.

Так и наступило утро, а вместе с ним и начало движения на второй перевал. Пока все собирались, умывались у водоема и приводили себя в порядок, я краем глаза заметил, как перешёптывались Кемату и Садиик. На мгновение даже показалось, что второй бросил на меня не то чтобы недоверчивый, а скорее агрессивный взгляд. Кемату часто водил ладонью по рукояти своего меча, но старался сохранять на лице явно натянутую улыбку.

Когда я подошёл и спросил, за каким артефактом они ведут охоту, темнокожий торговец заткнул карту за пояс и тактично объяснил. По его словам, это древний и давно утерянный браслет, который когда-то принадлежал его народу, и он хочет вернуть заслуженное богатство себе на родину. Я внимательно слушал, старался не упустить ни одного сказанного им слова, но подо всей это грудой стандартной, словно списанной из любой детской сказки, тирады была лишь ложь, ложь и ещё раз ложь.

Кемату явно считал меня за того, кем я внешне и являлся — обычным деревенским мальчишкой, но мне хватило ума и опыта, чтобы понять, что он врёт. Вот только причина мне была всё ещё непонятна. Торговец тем самым пытался обезопасить себя и свой товар? Опасался, что если узнаем правду, то сопровождающие их люди отнимут карту, посадят на штыки и бросят гнить в горах? Я бы тоже опасался и не стал бы вот так доверять незнакомцам. Однако нечто в их поведении меня всё ещё настораживало. Нечто… необъяснимое.

Решил, что стоит чаще прислушиваться к пятому чувству, но не сильно доверять, по крайней мере, не посоветовавшись со здравым смыслом. В любом случае, претендовать на артефакт я не собирался, как и Кори с Угольком, насколько мне известно. От того, чтобы превратиться в обычных разбойников, их отделяла толстая черта репутации содружества Охотников.

Тем не менее, после того, как все позавтракали, мы свернули лагерь и двинулись по тропе ввысь. Я впервые оказался так далеко долины и с особым интересом, можно даже сказать, профессиональным, принялся исследовать каждый закуток, и так мне удалось обнаружить парочку интересных находок.

Первой стала небольшая колония грибов. Тоненькие белоснежные стебли росли близко друг к другу и торчали из земли пучками. Я достал походный нож, аккуратно, вместе с землей, собрал три группы и сложил в мешок для трофеев. Второй находкой стали те самые Ху Цао, защитное растение, требуемое для создания заживляющей мази. Они, чем-то похожие на одуванчики, имели особенно хрупкий стебель, по которому стоило лишь провести кончиком ногтя, и он тут же пускал сок и сдувался будто воздушный шарик.

Пробовать на вкус и то, и другое, конечно же, при всех не стал и, пока экспедиция двигалась дальше, я быстро всё собрал, аккуратно сложил в отдельные мешочки, стараясь не сломать хрупкие Ху Цао, и побежал за остальными.

Следующие несколько часов прошли в глухой тишине. Изредка со стороны скал доносились птичьи крики, вой существ, которые напоминали то ли волков, то ли собак, и странные клокотания, прекратившееся после того, как мы добрались до второго перевала.

Оказалось, он так назывался не потому что был точной копией своего собрата ниже, а по причине, что разделялся тропу на две, одна из которых вела к узкому и опасному по краям проходу. Я с интересом заглянул и увидел, что дорога, словно соединяющая артерия, вела к подножью соседней горы.

Да, то, что снизу казалось одним огромным хребтом, на деле являлись тремя абсолютно обособленными скалами. Второй перевал фактически находился почти на вершине Младшего брата и возвышался на расстоянии нескольких километров. Первая и самая низкая из всех гора не могла похвастаться особенно крутыми поворотами, опасными обрывами или чем-то подобным. Если бы не извилистые тропы, то мы бы смогли добраться до вершины вдвое быстрее, попросту следуя по идеально вытоптанной дорожке.

Где-то в процессе, наскучив сам себе монотонным маршем по горам, со мной поравнялся Уголёк и незатейливо начал разговор:

— Слушай, Рен, мне тут Кори все уши прожужжала и в общем… Ну… Я это…

— Всё нормально, Уголёк, не стоит благодарностей, — ответил я, с интересом поглядывая на порхающую в небе птицу.

— Ну, я не об этом, — неуверенно протянул мой собеседник. — Но раз уж ты сам заговорил и настаиваешь, тогда отлично! Значит, мы в расчёте?

Нелепая попытка Уголька извиниться меня только развеселила. Забавно было наблюдать, как он, словно уж на сковороде, пытается изогнуться то так, то сяк, лишь бы не показаться слабым и попросту не поблагодарить за спасение. Впрочем мне оно и не требовалось. Я вытащил их двоих не сугубо из корыстных целей, чтобы потом купаться в лучах собственного величия. Нет. Мне бы не позволила совесть оставить их вот так, где ими точно занялись бы обитающие так яогуаи.

Однако ни слова Уголька, ни песенка, затянутая одним из громил сопровождения, не так сильно отвлекала, как парящий над головой орёл. Он был намного больше своего земного собрата, как минимум размахом крыльев. Белоснежные перья, казалось, не двигались, когда птица снижалась или наоборот набирала высоту. Остальные, может, и не заметили, но она сопровождала нас уже какое-то время, причём строго со второго перевала.

— Слушай, — продолжил от скуки Уголёк. — А чего у тебя там с Кори, а?

Я некоторое время смотрел на птицу, затем опустил голову и непонимающе ответил:

— О чём ты?

Уголёк рассмеялся.

— Да ладно, Рен, я же вижу, как ты на неё смотришь, да и она что-то разговорилась для той Кори, которую я знаю. Колись, что между вами происходит?

Я понимал, что идти нам ещё долго, но разговаривать на эту тему желания не было, особенно учитывая, что объект нашего диалога шёл всего в нескольких метрах впереди.

— Ну пошвыряла меня как куклу, дала пару полезных уроков, вот теперь вместе работаем на экспедицию. Не знаю, чего ты там себе навыдумывал, Уголёк, но на данный момент мы связаны одним контрактом.

Парень кивнул.

— М-м-м, кстати о нём, раз уж не хочешь колоться. Как ты думаешь, что мы вообще ищем и как долго будем это искать?

Тут уже я пожал плечами.

— Кемату чётко уверен, что далеко идти не придётся. Он сказал, что расположение артефакта ему известно, просто им требовались люди для сопровождения, не более того.

— И ты ему веришь? — перейдя на шёпот, тут же спросил Уголёк.

— Не вижу причин не верить. А с чего у тебя вдруг появились сомнения?

Вдруг рыжеволосый прошёлся кончиками пальцем по пышной шевелюре, задумчиво посмотрел на идущих впереди южан и вполне справедливо заключил:

— Появляются из ниоткуда два торговца, нанимают полноценный отряд, причём медяками не чураются, оплата-то хорошая, и идут в горы. А в горах, видите ли, где-то заныкан какой-то артефакт их земель, причём заныкан так, что они знают где, но не могут до него добраться. А артефакт этот, получается, напитанный духовной энергией предмет, способный на какие-то невероятные штуки… Что-то слишком всё гладко, не находишь?

А Уголёк оказался не таким уж и дурачком и прихлебателем, каким мог показаться на первый взгляд. Видимо, так на него действовало присутствие Хона, и он всячески пытался ему услужить, что брал на себя любые роли, вплоть до язвительного ублюдка. Однако сейчас он рассуждал вполне логично и здраво, и признаюсь, меня и самого посещали подобные мысли.

В правдивости слов Саида я не сомневался, но торговца и самого могли обманывать. С другой стороны, зачем тянуть за собой отряд опытных культиваторов? Чтобы что? Кинуть с платой? Убить? На что так яростно намекал Уголёк? Согласен, Кемату и Садиик явно что-то утаивали и рассказывали явно не всё о своей истинной цели, однако, правды ради, всем, включая и меня, на это было плевать. Мы согласились пойти в экспедицию лишь с одной целью. С целью поживиться, а не пытаться расплести заговоры, поэтому пускай всё так и останется.

— Расскажи лучше про эти артефакты, — я ловко сменил тему, вынудив Уголька перейти от скучного разговора к полезной информации.

— Ну как тебе сказать, — медленно протянул парень, пытаясь подобрать нужные слова. — Как объяснить слепому от рождения человеку, что такое красный цвет?

— Ясно, значит, слепой — это я, понял. Но ты всё же попробуй, начни с общих контуров, а там я мысль подхвачу и интерпретирую в меру собственной слепоты.

Уголёк согласно кивнул.

— Если в общих чертах, то это особые предметы, напитанные духовной энергией с различными свойствами.

— Ага, а если не в общих?

— Если не в общих, — продолжил Уголёк. — То они делятся на два типа. Созданные умелыми мастерами и выкованные самой Ци. Вторые встречаются крайне редко, так как сырая и хаотичная энергия слишком рассеяна, и понадобятся тысячи лет для накачивания ею одного предмета. К тому же, это обычно сопровождается сильные бурями Ци или эмоциональными потрясениями. Поле битвы — самый подходящий пример, который могу привести. Десятки тысяч трупов, кровь, вой, вопли, смерть, всё это благоприятно, а может, и наоборот, повлияет на создание средненького артефакта.

— А что насчёт мастеров? — спросил я, заметив, как на нас вполглаза смотрела идущая впереди Кори.

— Ну, тут всё намного проще. Создаешь какую-нибудь брошку, попутно накачивая её энергией из камней, кристаллов и сосудов силы. Можно вытянуть из добровольцев или накачать собственной. Процесс трудоёмкий и долгий, если, конечно, речь идёт о сильном артефакте, а не о каком-нибудь медальоне, который будет спасать от сильного поноса. Да, да, не смотри на меня так, существуют и такие. Дело в том, что слабых и средних ремесленников как рыбы в море, куда ни плюнь — что-нибудь да создают, а вот когда речь заходит о серьёзных мастерах… Таких обычно сразу загребают либо секты, либо императорский двор. Так что на улице в лавке их не встретишь.

— И как ты думаешь, за каким мы идём?

Уголёк на мгновение нахмурился, но тут же растянулся в привычной улыбке и отшутился:

— Такой группой? С заказчиками из двух торговцев? Здесь, скорее всего уровень, поносного браслетика, мой любопытный крестьянский парнишка Рен.

Удивительно, но на этом наш разговор был окончен. Из заскучавшего охранника, который больше не мог сдерживать словесный поток, он превратился в молчаливого и задумчивого парня, шедшего недалеко от Кори. Видимо, всё, что требовалось для укоренения семени подозрения, — это проговорить слова вслух, и теперь, видимо, внутри него сражались две противоположные стихии.

Как бы то ни было, гадать нам осталось недолго. Через примерно ещё час пути я подумал, что мы вот-вот набредем на поляну-другую, где устроим долгожданный отдых, однако вместо этого нас встретила узкая тропа, заключённая между двумя отвесными скалами. Мне, Кори и Угольку удалось протиснуться без проблем, а вот широкоплечим громилам и торговцам пришлось попотеть.

На поляне мы всё же оказались, только не на той, которую я ожидал увидеть. На застеленном зелёным ковром лугу, недалеко от резкого обрыва, находилась небольшая хижина, сколоченная из досок, обильно смазанная дёгтем и с засыпанной соломой кровлей в качестве крыши. Сбоку от неё красовался огороженный тоненькими прутиками домашний садик и невесть откуда взявшийся каменный валун.

Увидеть в горах хижину, которая могла принадлежать исключительно либо травнику, либо отшельнику, я ожидал в последнюю очередь. Мне, конечно, приходилось слышать истории о подобных стариках, уходивших добровольно в леса и горы, намеренно отрезавших себя от всех благ цивилизации, но чтобы встретиться в живую? Такого ещё не бывало.

Самое интересное, что Кемату и Садиик о чём-то перешёптывались и всё чаще касались эфесов своих мечей, бросая короткие взгляды на хижину. Кори и Уголёк были озадачены увиденным не меньше меня и не понимали, что им делать дальше. Я уже собирался вмешаться и спросить, как вдруг двери хижины отворились, и из неё вышел седовласый мужчина, чьи плечи покрывала накидка болотного цвета.

Он внимательно осмотрел гостей, на мгновение остановил взгляд на Кемату и Садиике, а затем молча достал тыквенную фляжку и сделал несколько глубоких глотков. Всё это время на лугу стояла гробовая тишина, если не брать в расчёт перешёптывания наших нанимателей, которые те вели исключительно на родном и незнакомом мне языке.

— Яо Ху. — вдруг прервал молчание Кемату, когда незнакомец оторвался от фляжки и звучно выдохнул. — Долгое время тебе удавалось скрываться от секты, неужели ты думал, что, сбежав в горы этой захолустной деревни, ты избежишь наказания пристального взгляда Чжу-Цюэ?

Чжу-Цэю. Завершающий троицу великих ШенШоу небесных зверей. Если правильно помню из рассказов дедушки — это красная, огненная птица, чем-то напоминающая Феникса. Покровитель юга и ручной зверь Султаната Полумесяца. И раз уж Кемату заговорил так, словно являлся его представителем, видимо, мои опасения оказались верны, и они ни разу не торговцы.

Яо Ху, чьё имя больше звучало как прозвище и вкратце могло означать «демонический лис», даже не повёл бровью. Он спрятал руку вместе с фляжкой под накидку и внимательно осмотрел всех присутствующих. Когда его взгляд остановился на мне, я ощутил мощную ауру силы, исходящую от человека, будто круги на воде, расходившиеся из центра. Что это? Откуда подобное давление?

Лис, несомненно, был практиком, вот только на моём нулевом уровне мне и примерно не получится поставить его на какую-либо ступень. Был ли он таким же, как и Кора, или являлся полноценный практиком, как Та Хон? Странно, но почему-то его взгляд дольше всего задержался на мне, в то время как Кемату и Садиик обнажили свои мечи и приготовились к бою.

— Стоп, стоп! — прокричал я на весь луг, чем вызвал неподдельное удивление всех присутствующих. — Какой ещё Яо Ху? Мы пришли сюда в поисках артефакта.

— Не лезь, пацан, — впервые заговорил в полный хриплый и осипший голос Садиик. — Твоё дело траву щипать и за костром следить.

Странно, но пускай Кори и держала ладонь на рукояти меча, обнажать его она так и не спешила. Уголёк тоже замешкался, а вот двое громил, нанятых в качестве дополнительного сопровождения, не задавая лишних вопросов, поравнялись со своими нанимателями и вооружились двуручными посохами.

Ситуация накалялась на глазах, и что-то должно было вот-вот произойти, и прежде, чем это случилось, до меня, наконец, дошло, что тем самым артефактом на самом деле, являлся отшельник. Точнее сказать, артефакт был всего лишь предлогом, и на самом деле Кемату и Садиик пришли если не убить его, то пленить и отвести обратно в Султанат.

— Твоё преступление не может быть прощено, — вновь заговорил Кемату. — Ты либо пойдешь с нами, либо мы закончим всё на месте, Лис, третьего варианта тебе не дано.

— Стоять, — вновь вмешался я, сам не понимая, чего пытаюсь этим добиться. — О пленении, рабстве и тем более убийстве и речи не шло! Мало того, что ты всех обманул, так теперь ещё и ожидаешь, что станем помогать тебе?

— Мы заключили договор, — едва слышно прошептала Кори, явно обращаясь к кодексу содружества Охотников.

— На хрен договор! — зло выругался Уголёк. — Валить зверей — одно дело, но валить людей? К тому же, ты ведь и сама чувствуешь, Кори? Этот мужик рангом не ниже Хона.

— Рен! — прошептала она, пытаясь привлечь моё внимание, но, как говорилось в одном известном фильме: «Остапа понесло».

Я уверенно шагнул вперёд, мысленно приготовившись себя защищать, как внезапно всё моё тело сковало невидимой силой. Ощущение было похоже на страх, нет, на откровенный ужас, когда во сне пытаешься спастись от монстра, но при это не можешь двинуться и с места. Примерное тоже самое я ощущал, когда выступил против альфа-тулона, правда, в этот раз всё оказалось намного сильнее.

Внутри груди раздалось едва слышное эхо чего-то, что напоминало духовную энергию. Будто та самая невидимая сила потревожила нечто спящее глубоко внутри меня. Оно лениво потягивалось, зевало и отказывалось просыпаться, не желая быть потревоженным, а я натужно пытался понять, что здесь происходит.

Кори обнажила меч, но не для атаки, а больше для защиты. Девушка встала рядом со мной и жестом приказа Угольку держаться для поддержки сзади. Лживые торговцы, осознав, что только что лишились половины сил, убедились, что мы не станем на них нападать, и Кемату злобно процедил:

— Яо Ху, это последнее предупреждение. Либо ты идёшь с нами, либо готовься к загробной жизни, где тебя сожжёт пламя великого мудреца Чжу-Цюэ.

Лис остался стоять на месте и вновь, бросив на меня короткий взгляд, коротко выдохнул и обнажил правую руку. Когда оба громил рванулись в атаку, он резким движением сбросил с себя накидку, и прежде, чем она успела упасть на землю, двое нападавших были уже мертвы. Первого рассекло невидимой энергией надвое, оставляя ровный, я бы даже сказал, хирургический разрез от плеча до пояса.

Второй схватился за голову, потом за живот и, выхаркнув добрую порцию крови, свалился мёртвым грузом на зелёную луговую траву. Кемату и Садиик поморщились, но отступать не стали. Они и сами оказались практиками, причём достаточно высокого ранга, чтобы развернувшаяся битва показалась для меня сражением двух стихий.

Они превратились в настоящие сгустки энергии, которые, взвились над хижиной и атаковали сверху. Я не мог отвести взгляда от происходящего не потому, что не владел собственным телом, а потому, что был забыл зачарован увиденным представлением. Да, они пытались друг друга убить, могли и ненароком зацепить и меня, но подобное проявление силы заставило меня буквально раскрыть от удивления рот.

Сам же Лис остался стоять на месте и, раскрыв ладонь к небу, призвал своё духовное оружие. Это был длинный клинок с витиеватой, украшенной алыми рисунками гардой, у кончика которого танцевали вихри духовной энергии. Ему с легкостью удалось не только блокировать атаку обоих, но и в процессе с грацией кошки отступить в сторону и рассечь тело Садиика пополам.

Кровавые ошмётки посыпались на землю, и выживший Кемату попробовал зайти с открывшегося тыла. Там его уже ждал сюрприз в виде сложенного в дощечку обычного веера. Лис одним движением раскрыл его, показав рисунок долины, и коротким взмахом выпустил ударную волну. Кемату отбросило к обрыву, но ублюдку удалось вовремя остановиться и сложить пальцы в замысловатом знаке.

Нечто подобное я видел, когда Хон активировал руны, и не сразу заметил, как под ногами Яо Ху заискрились два невзрачных камня. Мужчина подпрыгнул на месте, пинком отправил один из них в полёт, а когда из второго вырвался столб молнии, он успел увернуться, перекрутиться на месте и оттолкнуться двумя ногами от воздуха, как это делала Кори.

У Кемату не было шансов. Пускай всё это и выглядело для меня, как битва стихий, по завершении Яо Ху оказался на расстоянии вытянутой руки, ладонь которой лежала на лбу темнокожего убийцы. Его глаза померкли, превратились в два белоснежных шара, а конечности тут же обмякли, выронив клинок на землю.

Яо Ху медленно повернулся, и наши взгляды вновь встретились. Я читал в его глазах горящий огонь ненависти, словно нам хватило храбрости потревожить его в собственном же жилище. Так, наверное, и выглядел дракон перед тем, как испепелить отряд искателей приключений, по глупости забравшихся в его пещеру.

Я моргнул, а когда открыл глаза, у моего горла танцевали вихри духовной энергии меча Демонического Лиса. Кори и Уголёк не могли сдвинуться с места и попросту наблюдали за тем, как Яо Ху решает исход моей судьбы. Я уже приготовился прощаться с жизнь, краем глаза замечая, как лезвие меча начинает медленное движение, как вдруг мужчина широко распахнул глаза, словно увидел нечто неожиданное, а затем мир вокруг меня померк.

— Что значит — уцелел? — голос императрицы прозвучал настолько неестественно, что казалось, сопровождался целым каскадом раскатистого грома.

— Это то, что мне сказали, — спокойным и абсолютно безмятежным голосом ответил любовник, развалившись на застеленной шелками кровати.

Императрица движением руки приказала служанкам покинуть комнату и едва сдержалась, чтобы не превратить их в кровавый фарш. В последнее время это случалось всё чаще, и верным подданным требовалось больше времени, чтобы вырастить новую партию Безликих. Она медленно встала с кресла, позволяя своим длинным волосами опуститься на пол, и бросила грозный взгляд на того, кому одному было позволено с ней так говорить:

— Сколько?

Фаворит пожал плечами.

— Вроде как один, но может быть больше.

— Больше⁈ — она позволила себе слегка повысить голос, но этого стало достаточно, чтобы в помещении затряслись стены.

— Не злись на меня, любимая, — обнажённый мужчина поднял руки в примирительном жесте и широко улыбнулся. — Я всего лишь передаю слова твоих доверенных мудрецов. Откуда им это известно? После того, что ты там устроила… Прости, не ты… А божественный ИнЛон, да будет славиться его имя в веках, — последнее он произнёс с явной издёвкой. — Не должно было остаться никого. Однако энергию этих шерстяных последний раз заметили на юго-западе, когда тот пересекал Великую пустыню.

— Что ещё они тебе сказали?

Мужчина задумался, играя с собственными длинными волосами, а затем щёлкнул пальцами и ответил:

— Что они не уверены!

— Идиоты! Это значит, что сбежавший был ещё младенцем! Младенцем! Эти твари в таком возрасте начинают скрывать свою духовную энергию и благодаря ей могут оставаться незамеченными!

— Ну ведь он совсем младенец, разве нет? Чего ты так распереживалась, любимая?

Она бросила быстрый взгляд на шкатулку, в которой хранилась маска управления драконом и, прищурившись, ответила:

— Нельзя позволить этому выродку найти себе сосуд. Цель не будет достигнута до тех пор, пока хотя бы один из этих… монстров… жив!

— О? А что будет, если, скажем так, совершенно случайно у этого монстра появится сосуд, как ты у ИнЛона?

Женщина прошлась рукам по волосам, обнаружив, что среди них появился один седой волосок, и задумчиво ответила:

— До этого дело не дойдёт. Начинай приготовления, а как всё будет готово, мы сможем наконец приступить к долгожданному пиршеству. К долгожданной войне!

https://author.today/work/569527 — продолжение