Хранитель Пути Зверя

Глава 6

— Что-то… Что-то… Что-то мне не хорошо, — прошептала Кори, устало хватаясь за голову.

Я едва успел подбежать, чтобы вовремя её схватить, и медленно положил у лагерных мешков. На её лбу выступила холодная испарина, маленькие, влажные губы двигались в такт дыханию, и без того бледная кожа заметно побелела. Если бы не знал, что она человек, принял бы за настоящего духовного демона, вернувшегося в наш мир в облике прекрасной девы мщения.

— Нет! — прошептала она, схватив меня за запястье, когда я попытался утереть пот с её лба, при этом сдвинув чёлку набок.

Что бы она ни старалась спрятать под опустившимися на лицо волосами, Кори была готова на многое, лишь бы я это не увидел.

— У тебя жар, нужно сделать холодный компресс, или ты скоро присоединишься к Угольку, — произнес в попытке донести до неё, что ей грозит в ближайшие несколько минут.

— Я в порядке, — застенчиво проговорила Кори и указала на бьющегося в агонии Уголька. — Эликсир, дай ему ещё выпить эликсира.

Про приготовленный мною ужин все успели забыть. Я поднял стеклянный флакон и посмотрел на тот самый эликсир, который на плескался последними каплями на донышке. Какой бы концентрат там не находился, он явно не был панацеей, на которую надеялась Кори.

— Рен, прошу, — повторила она, указывая на Уголька. — Эликсир, дай ему выпить.

— Не работает твой эликсир, — я поставил флакон на землю и задумчиво добавил. — Потому что Уголёк не болен, он, скорее всего, отравлен.

— Чушь! — раздался за спиной голос Хона, который, пускай, и старался не подавать вида, но сам едва держался на ногах.

Разница была в том, что, в отличие от двух других, он был слишком горд, чтобы признать наличие проблемы. Вместо этого он уже начинал запихивать шкуры, кости и аккуратно замотанные в тряпки органы Тулонов в отдельные мешочки. Вместе с мясом Хон положил их на самодельные сани из крепких связанных бечевкой палок, поверх которых богато насыпал веток, и закинул поводья на плечо.

— Ну и куда ты собрался? — посмотрел я на него презрительно, напоминая, что он мне должен двадцать медяков за работу.

— Заказ есть заказ, — ответил он сурово. — Они это прекрасно понимают. Сроки жмут, поэтому догонят меня, как встанут на ноги, если вообще догонят.

Я промочил тряпку, положил на лоб Кори и подошёл к здоровяку. Даже несмотря на то, что ростом я был заметно выше среднего и в деревне сошёл бы за высокого человека, паскуда всё равно возвышался надо мной, словно гигант. Однако это не помешало мне одарить его снисходительным взглядом и серьёзным голосом донести:

— Вот так и свалишь? Как только начались проблемы, ты схватишь в охапку весь товар и дашь ходу? Что-то мне подсказывает, Хон, что ты обычное ссыкло, а не тот мужик, которым ты себя рисуешь.

Густые, мочалистые брови человека опустились на его глаза.

— А ну-ка повтори, деревенщина, — зло процедил он сквозь стиснутые зубы. — Да погромче, чтобы я всё отчётливо услышал.

— Не притворяйся, что не услышал в первый раз, ссыкло, и не надо на меня так смотреть. Я знаю, что ты можешь прибить меня одним ударом, ведь кто я такой, да? Обычная деревенщина, пацан в рванье, а ты настоящий целый практик. Да что уж там говорить, я, скорее всего, даже не пойму, что умер, но прежде, чем это произойдёт, знай, что на том свете появится человек, который будет поносить твоё имя перед всеми предками до тех пор, пока ты топчешь эту землю. Трус, предатель и самая обычная эгоистичная скотина. Так что давай, сжимай кулак, опозорь не только свой род, но и свою кровь.

Я на полном серьёзе приготовился к битве, пускай, и прекрасно понимал, что она так и не произойдёт. У меня не было ни капли сомнения в моих словах, особенно тех, которые касались силы, а точнее, её разницы между нами. Однако моя совесть и воспитание не могли позволить ему вытирать об меня ноги. Если раньше я уважал его как человека, достигшего этой силы и способного вести за собой людей, то после того, как он решил их кинуть, оно было втоптано в грязь и превратилось в обычное отвращение. А с такими у меня разговор короткий.

Хон демонстративно занёс кулак для удара, позволив мне увидеть, как над головой взметнулась смерть, но за спиной раздался женский крик:

— Не надо, Рен, он всё правильно делает, таковы правила. Заказ должен быть выполнен в первую очередь, а всё остальное — это мелочи. Дай ему уйти, не пытайся остановить, потому что он тебя убьёт. Хон! — обратилась она к человеку. — Мы догоним тебя, как только встанем на ноги. Прошу, иди!

Бородач медлил. Его массивный кулак всё ещё грозил в любую секунду превратить меня в кровавое пятно, но по какой-то причине этого ещё не произошло. Если раньше думал, что он не посмеет, то теперь всё повернулось на сто восемьдесят градусов. Я готов был поклясться, что секунду назад Хон собирался меня прикончить, однако просьба девушки заставила его передумать. Вместо этого он опустил руку, нагнулся так, чтобы я почувствовал на нём запах крови козлов, и злобно пригрозил:

— В следующий раз, когда я тебя увижу, ты умрёшь. Считай это не предупреждением, а данным мною обещанием, так что живи, деревенщина, можешь поблагодарить за это её.

С этими словами он сорвал с пояса кошель, отсчитал двадцать монет и швырнул мне в грудь. Я молча стоял на месте и смотрел на то, как он утаскивал все трофеи на санях, а та часть, что не поместилась, покоилась у него на плече. Доставлять ублюдку удовольствия и собирать монеты у него на глазах я не стал. Вместо этого пренебрежительно сплюнул, развернулся и пошёл обратно к костру.

Уголёк последнее время даже не говорил. Всё, что он мог делать, — это лежать у огня и тщетно пытаться согреться. Его бедро почернело наполовину, но характерного запаха разложения так и не появилось. Чтобы ни находилось на кончиках рогов альфача, оно сейчас растекалось по кровеносным сосудам недопрактика. Однако самое интересное было в том, что те же симптомы проявлялись и у Кори, и у Хона, а я даже близко не являлся доктором.

Время уходило сквозь пальцы, и даже если потащу за собой обоих, Уголёк преставится через час, а Кори, может, протянет ещё столько же. Учитывая, что поднимались мы вдвое дольше, а от подножья до деревни шагать ещё столько же, то можно даже не стараться. Однако часть меня не могла их бросить просто так. Уголёк был тем ещё ублюдком, но даже он не заслужил сдохнуть и быть обглоданным обитающими здесь монстрами.

— Это ты зря, — прошептала Кори, пытаясь не стучать от озноба зубами. — Теперь тебе с ним видеться нельзя. Обещание, данное Хоном, равносильно этой скале. Такое же крепкое и непоколебимое.

Я присел на корточки, внимательно осмотрел её бледную кожу и ответил:

— Даже скалы можно сокрушить, приложив достаточно усилий, но сейчас нет смысла об этом говорить. Мои проблемы тебя не коснутся, так что давай подумаем о твоих.

Девушка на мгновение сумела улыбнуться и, закашлявшись, ухмыльнулась.

— Что?.. Ты не только лагерный повар, но ещё и лекарь?

— Лекарь, не лекарь, но мозгов хватило понять, что во всём виновата кровь Тулонов.

— Чушь! Кровь Тулонов сама по себе не может быть проклятой! — уверенно ответила Кори, подтверждая свой богатый опыт в охоте.

Я кивнул в сторону стучащего зубами Уголька и заключил:

— Это не обычная хворь, с которой падают крестьяне после суток на морозе. Она каким-то образом сумела проникнуть в тело с каплями крови Тулонов. Так что лежи молча и дай подумать. Если только у тебя есть варианты или какие ещё запасённые флаконы с эликсирами.

Кори покачала головой.

— Это был самый сильный. Универсальный. Все охотники берут с собой только его. Почему, ты думаешь, Хон так спешно решил вернуться в деревню? Он прекрасно понимает, что если останется, то присоединится к больным, а так у него есть шанс успеть добраться.

Я нахмурился.

— Судя по скорости распространения, не был бы так уверен, — на что получил надменный смешок.

— Это ты просто недооцениваешь силу настоящих практиков. Ладно, если у тебя есть идеи, я готова их выслушать.

А вот это уже другой разговор. Бахвалиться на словах может каждый, но теперь Кори ожидала, что у меня действительно найдётся панацея от загадочного недуга в её крови. Мой аналитический склад ума всячески отказывался верить в так называемое проклятье, о котором она говорила, но частью разума понимал, что в этом мире может быть всё что угодно.

Единственное, что у меня было под рукой и могло хоть как-то помочь, — это скалистый мох. Интерфейс рассказал мне о его свойствах, но для использования полной силы ингредиента мне понадобится выпарить его в припарку. Алхимических приборов под рукой нет, более того, даже если бы были, то я понятия не имею, как это делается.

Но если всё подчиняется одному и тому же закону, то, возможно, получится выжать экстракт, который частично выгонит заразу из раны Уголька. Но как быть с Кори? В отличие от него, у неё не было видимых ран, и придётся приготовить для неё жидкий абсорбент.

От нерешительности выигрывают лишь сомнения, который начнут терзать мои мысли, если и дальше буду сидеть и ничего не делать. Поэтому я вывалил из мошны собранный ранее мох, внимательно рассмотрел, очистил от земли и повернулся к костру.

— Что ты с ним собираешься делать? Это грязное растение! Его используют для создания грязных ядов!

А ещё, видимо, для их вытягивания. Однако говорить этого вслух не стал, тем более, что мне стало это известно благодаря виртуальному окну, которое периодически появлялось у меня перед глазами. По какой-то причине я безоговорочно ему верил, решив, что часть меня, а именно ею он и являлся, не может обмануть своего хозяина.

— Знаешь, ты мне больше нравилась, когда задумчиво молчала, — с ухмылкой произнёс я и добавил. — Страх смерти делает тебя раздражительно болтливой.

Кори ничего не ответила, и я сосредоточился на процессе. Первым делом раздул огонь сильнее, поставил на него маленький походный котелок с остатками воды и принялся ощипывать мох. Было не до вкуса, поэтому, думаю, Кори меня простит, если на её зубах захрустит земля, зато, надеюсь, станет лучше.

И без того тёплая вода постепенно нагревалась, когда я закинул жменьку скалистого мха и хорошенько всё размешал. Пока отвар готовился, настала очередь припарки. Без алхимических инструментов всё, что мне оставалось, — это сложить листики на твёрдой поверхности доски и осторожно раздавить их до вязкой, кашеобразной субстанции.

Краем глаза заметил лежащие недалеко от костра сухие древесные угли, которые ранее Хон собирался использовать для туш, и отколол небольшой кусочек. Не знаю, так ли оно действует, но добавлю на всякий случай, в том числе, и в отвар. Кори явно попытается меня придушить, но, надеюсь, хватит хотя бы для того, чтобы выиграть нам достаточно времени, а там дело за настоящим лекарем.

Я ещё раз перемешал отвар, предварительно засыпав растолчённую угольную пыль, и подошёл к Угольку. Выглядел парень так, словно находился на пороге смерти. Я оторвал полоску его чистой штанины, которую планировал использовать в качестве повязки, и аккуратно нанёс тёмно-зелёную кашицу на рану. Уголёк взвыл, а с места прикладывая послышалось глухое шипение. На мгновение показалось, что я обеспечил его химическим ожогом, но плевать, он получил за все сказанные ранее слова. Мне удалось обмотать его рану и оставить лежать в луже собственного пота.

Кори выглядела чуть лучше. Через десять минут, постоянно снимая с огня котелок, дабы отвар не закипел, убедился, что жидкость стала более вязкой, но достаточно, чтобы выпить. Прежде чем давать раствор Кори, я решил опробовать его на себе и сделал небольшой глоток.

//Внимание. Опознан отвар из Скалистого моха и древесного угля.

//Действие: Окутывает токсичные и вредные соединения и выводит их из организма через ЖКТ тракт.

//Качество созданного отвара: Низкое.

Хм, значит должно сработать! Я приподнял голову Кори, позволил ей сделать несколько глотков, за тем она закашлялась и недовольно заявила:

— Боги, что это? Надеюсь, твоя лагерная стряпня не такая отвратительная на вкус.

— Ну этого мы теперь не узнаем, давай, по чуть-чуть, за маму, за папу, за меня…

Девушка на мгновение улыбнулась и сделал ещё один глоток.

— Хватит, нельзя сразу всё выпивать, — напомнила она и попыталась встать.

И что удивительно, у неё это получилось.

Тащить двоих на спине я бы не смог при всём желании. Во-первых, это катастрофически неудобно, а во-вторых, моё тело пока что не было настолько крепким. Так что факт того, что Кори может передвигаться самостоятельно, заметно облегчит весь путь.

Вещи придётся оставить здесь, причём всё, включая даже наши мешки. Всю добычу с собой забрал Хон, а без неё здесь практически не осталось ничего полезного, кроме котелков, собранных ловушек и прочего мусора. Если повезёт, то, когда вернусь к этой долине, возможно, они всё ещё будут тут.

Я взвалил Уголька на спину, ещё раз осмотрелся и заметил, как Кори собрала мои двадцать медных монет и положила мне в мошну.

— Вот, не забудь, ты это честно заработал.

— Честно-то честно, но, главное, дойти до деревни, иначе всё будет зря. Ты точно сможешь сама?

Она кивнула.

— Да, отвар начинает постепенно действовать. Дай мне остатки, я сама буду пить и считать интервалы.

Я протянул ей кожаную флягу, напоил, на всякий случай, Уголька, и мы начали спуск. Идти пришлось долго, натужно. Каждые десять минут Кори делала очередной глоток отвара, и, кажется, он всё же сдерживал развитие того, что свирепствовало в её организме, но этого всё равно оказалось мало.

Уголёк некоторое время ещё стучал зубами, вцепляясь в меня руками, но через час методичного спуска ему всё же удалось уснуть. По крайней мере, я на это надеялся. Не хотелось бы выяснить, что всё это время таскал на себе всё ещё тёплый труп слишком говорливого недопрактика.

У подножья пришлось сделать короткий привал. Моё тело буквально изнывало от усталости и требовало многочасового отдыха. Вот здесь как раз и пришёлся к делу приготовленный ранее мною чай. Я мелкими глотками выпил всю тыквенную фляжку и позволил себе несколько минут отдышаться. Кори, которая плелась в хвосте, заметно держалась за правый бок и старалась не выдавать того факта, что идёт фактически на автопилоте.

Если бы не мой отвар и припарка, оба уже преставились бы, но, в конечном счёте, нам всё равно не хватало сил, чтобы дойти до конца. От горячего чая растекалось приятное тепло в районе груди, и мышцы наливались невесть откуда взявшимся тонусом. Мне даже на мгновение показалось, что у меня открылось второе дыхание, но качество напитка позволила лишь ощутить временную бодрость вместо требуемого пинка для скорости, но я не сдавался.

Кори оказалась не менее упертая и продолжала идти, даже когда чуть не споткнулась об обычный камень, но вовремя сумела переставить ногу. Пускай, перед нами оказались зелёные поля засевов, до деревни пешком шлёпать ещё часа два, не меньше. Я посадил Уголька у проходящей у подножья речки, сполоснул лицо от пота и посмотрел по сторонам.

По проселочной дороге, которая вела от полей к деревне, постоянно ходили взад-вперёд груженые мешками повозки. Я наметил одну из них, приказал Кори не двигаться и, перескочив через высокий кустарник, выбежал на дорогу.

— Тп-р-р-ру! — спешно затормозил кобылу худощавый мужичок и испуганно выпалил. — Куда ты под колёса бросаешься? Я ведь по тебе чуть не проехал!

— Ты ведь в деревню? — произнёс я, игнорируя его тревогу. — У меня двое больных, вот-вот окочурятся, если подвезёшь, они тебе отплатят. Охотники с гор!

Глаза крестьянина изменились.

— Больные охотники? Ты чего, сдурел? Хочешь, чтобы эта зараза и на меня перекинулась? Ну уж нет, молодой, пшёл прочь с дороги, пока не переехал.

— А ты хочешь, чтобы я поймал другую телегу, довёз их до лекаря, а потом чётко описал практикам и хозяина, и кобылу, который отказался их подвозить? Как ты думаешь, что они на это ответят?

Крестьянин задумался. Разозлить практика, значит, навести на себя огромные проблемы. Проблемы такого характера, от которых просто так не откупиться. Мне ещё предстояло понять, во что выльется моя перепалка с Хоном, но сейчас это волновало меня меньше всего. Мне бы и самому не помешал транспорт, чтобы добраться до деревни, так как уставшие ноги отказывались тащить даже моё тело.

— Ладно, неси скорей своих охотников, но смотри, я к ним даже пальцем не притронусь, будешь сам стаскивать и затаскивать их на телегу. Они шляются по всяким горам, а потом удивляются, когда проклятье-другое подцепят. Чур меня!

— Ага, чур, чур. Сиди на заднице ровно и не двигайся. Кобылу успокой, а то у неё глаза на лоб полезут.

Я ринулся за Кори и Угольком, стараясь не отводить глаз от телеги. Нутро подсказывало, что как только я скроюсь за кустарником, испуганный крестьянин хлестнёт по хребту кобылу и погонит ураганом к деревне. К счастью, мозгов у него оказалось больше, чем могло показаться на первый взгляд. Кори отказалась от помощи, самостоятельно продираясь сквозь кустарник, а вот бессознательного Уголька пришлось закидывать на мешки. Подняться на телегу ей всё же пришлось с моей помощью, а когда напуганный внешним видом крестьянин сглотнул, я рявкнул на него, что на уличного пса, и мы направились к деревне.

От повязки с припаркой заметно пахло чем-то кислым. Не знаю, то ли рана загноилась, то ли это запах моего состряпанного на коленке лекарства. Хотя, «лекарство» — это слишком громко сказано. Я откинулся на мешках, облегченно выдохнул и посмотрел на голубое и чистое небо этого мира. Какого чёрта я делаю?

На кой мне понадобилось наживать себе недруга в лице полноценного практика, тянуть этих двоих за собой, потратив часть собранного мха, что вообще произошло? Попытался открутить назад линию воспоминаний и представить, что всё это время моим телом управлял другой. Быть может, и в моих венах свирепствовала болезнь, и, в конечном счёте, все мои действиями были результатом сжигающей изнутри горячки?

К сожалению, всё оказалось совершенно иначе.

Если захочу выжить в этом мире и, более того, выплатить долг семьи, пора быть более хладнокровным. Да, бросить вот так людей, которые позволили пойти с собой, было бы неправильно, но что, если Хон прав? В конце концов, они опытные и профессиональные охотники, самостоятельно решившиеся на поход, а я? Я обычный деревенский паренёк с горячей в глазах мечтой стать сильнее.

Вот на этом и стоит сфокусироваться.

В деревне обитало несколько сотен тысяч человек, и у каждого найдётся то, что можно выложить на стол перед другими. Проблема с семьей, с деньгами, с торговым партнёром, любовницей и так далее. Вместо решения собственных, я спас две жизни… Надеюсь, что это было не просто так.

Ещё до того, как послышались голоса жителей, я ощутил запах деревни. Сладковато-кислый с щекочущими кончик языка острыми приправами. Мы проехали мимо заведения, откуда пахло специями, и на нас никто даже не обратил и внимания. Извозчик добрался до лавки лекаря вовремя, когда Кори чуть не потеряла сознание. Действие отвара сдерживало заразу достаточно, но его оказалось мало.

— Всё, забирай их и уходи! А то на меня ещё перепрыгнет! — испуганно прокричал крестьянин, стараясь как можно дальше отскочить от меня и больных людей.

На входе нас встретил седоволосый дедушка с длиной бородой и узкими, жидкими бровями. Он встал в проходе и молча осмотрел сначала бессознательного Уголька, а затем меня, будто оценивая, смогу ли заплатить за услуги.

— У нас достаточно цен, — раздался за спиной натужный голос Кори, и она протянула мешок, полный монет.

Старик молча кивнул, отошёл в сторону и движением руки приказал подмастерью помочь Кори. Я занёс Уголька внутрь, положил на спальное место и облегченно выдохнул. На этом моя работа закончена. Если в этом мире и существовало такое понятие, как карма, то я только что её почистил, сумев спасти и вынести сразу две жизни.

— Рен, — бросила мне в спину побледневшая Кори. — Я не забуду того, что ты для нас сделал. Может, сейчас ты этого и не понимаешь, но…

Она не успела договорить и, оказавшись на мягкой перине, попросту потеряла сознание. Мне так и не удалось узнать, что она хотела сказать, но сейчас это не имело значение. Лекарь о них позаботится и сделает явно больше, чем когда-либо смог бы сделать я. Попробую навестить их завтра и посмотрю, как идёт процесс лечения. Не для того, чтобы получить награду, а для того, чтобы стало легче. В любом случае, здесь от меня помощи ноль.

Я вышел на улицу и вдохнул полной грудью. Усталость сняло как рукой, а в груди зародилось необычайно приятное чувство самоудовлетворения. Пускай, мне и не удалось оттяпать кусок побольше, но теперь у меня была информация о нескольких новых ингредиентах, местах охоты и сбора ресурсов. Осталось только выторговать экипировку, хорошенько подготовиться и в следующий раз попробовать пойти самостоятельно. С этой мыслью я шагнул в сторону лавки, как вдруг сбоку послышался знакомый девичий голосок:

— Рен! Рен! Наконец-то я тебя нашла!

— ЛиЛи? Чего ты здесь делаешь? Стоп, а как ты вообще меня нашла?

Она наклонилась, оперевшись ладонями о колени, и на мгновение перед глазами вспыхнула картина проведённой в амбаре ночи. Я мотнул головой, отбрасывая лишние мысли, и позволил ЛиЛи отдышаться.

— Тебе срочно нужно вернуться домой! — произнесла она, так и не ответив на мой вопрос.

— Домой? Что-то случилось с дедушкой?

Она посмотрела на меня так, словно мне пора обращаться за услугами могильщика, и, кивнув, заявила:

— Пришли люди, которых мы тогда встретили в переулке. Они требуют, чтобы он выплатил весь долг, или дом и землю отберут в пользу градоуправителя, и знаешь, — тон девушки внезапно изменился на тревожный. — Кажется, в этот раз они не шутят.