Хранитель Пути Зверя

Глава 18

Раздраженный больше не поведением зазнавшегося и несгибаемого крестьянина, а собственным бездействием, Бык зашёл в семейный дом и сбросил с плеч накидку. Её тут же подобрала одна из пятерых домашних служанок, которая, узнав о раннем возвращении хозяина, ждала его у дверей с чашкой горячего чая.

Он прошёл мимо, даже не посмотрев на неё, и прямиком отправился на второй этаж. Кабинет, куда нельзя было заходить без разрешения даже ему, находился дальше по коридору, где у стены постоянно дежурил один и тот же старик. Сколько себя помнил Бык, личный помощник, являющийся по совместительству главным домоправителем, всегда стоял у двери кабинета, когда в нём работал отец.

Однако даже ему, как единственному сыну и будущему наследнику семейного дела, приходилось записываться на прием и покорно ждать ответа, словно обычному уличному просителю. В этот раз Бык решил, что обойдётся без ритуалов, миновав старика, сразу подошёл к двери и занёс ладонь над ручкой. Сам же домоправитель даже не повёл бровью и держал сморщенными пальцами небольшую записную книжечку.

Всё, что оставалось сделать наследнику, — это положить ладонь на ручку, провернуть её и зайти внутрь. Просто действие, которое он выполнял множество раз, однако именно эта дверь, дверь за которой день ото дня трудился его отец, никак не поддавалась. Быку пришлось в очередной раз признать собственное поражение и записаться в книжку приёма.

Старик следовал всем протоколам, даже несмотря на факт, что в тот жаркий вечер очередь просителей была пуста. Наследник вписал своё имя, цель визита и покорно сел на стул напротив кабинета. Личный помощник постучался, зашёл внутрь, оповестил господина, что у него новый посетитель, и лишь с разрешения того позволил Быку зайти внутрь.

— Отец, я приветствую тебя, — заговорил юноша, платочком утирая пот с тучной и заплывшей шеи.

Однако отец молчал. Он сидел за широким дубовым столом и заканчивал расписывать векселя. Член гильдии травников и, по совместительству, главный казначей этой же организации редко поднимал голову в присутствии посетителей. Он предпочитал заниматься делами, заранее догадываясь, что понадобилось тому или иному человеку. Правда, зачем его потревожил собственный сын, ещё и в такое время — для него оставалось загадкой.

На столе, заваленном свитками, возле которых аккуратно стояла чернильница и песочница — небольшая шкатулка с мелким песком, которым посыпали написанный текст для скорого высыхания — лежала огромная стопка денег. Отец Быка обычно складывал их в три ровных башни, тем самым распределяя расходы вверенной ему организации.

Сам же мужчина был седоват, комплекцией практически ничем не отличался от своего сына, одновременно крупный и мощный, но прилично заплывший жиром от сидячей, домашней работы. На лице уже появились первые старческие морщины, белки постепенно приобретали желтоватый оттенок, а густые брови мочалкой придавали ему ещё более задумчивый вид. Единственное, что никак не вписывалось в общий антураж его внешности, — это влажная розовая кожа, которую практически невозможно было сохранить в условиях сухости пустыни.

Бык выждал длинную паузу и, сложив ладонь и кулак в приветственном жесте, поклонился. Лишь после этого особо важного аспекта начала любого разговора отец перестал выводить иероглифы, взял щепотку мелкого песка и посыпал на свежие чернила.

— Говори зачем пришёл, — произнёс он больше требовательно, не желая тратить времени впустую.

— Я пришёл за советом, отец, — стыдливо признался Бык, выпрямившись по стойке смирно. — Речь идёт об одном должнике, с которым у меня не получается справиться.

Мужчина свернул свиток, капнул разогретый красный воск и, поставив гильдейскую печать, убрал письменные принадлежности в стол. — Этот человек отказывается платить?

— Он… он… — Бык пытался как можно тщательнее подобрать слова, чтобы не выдать собственной беспомощности и, конечно же, дурости и неуверенно продолжил. — Он отказывается платить сверх того, что уже должен казне.

Вдруг мужчина замер, положил ладони на дубовый стол и медленно поднял голову. Если бы не его мочалистые брови, которые придавали ему ещё более зловещий вид, Бык бы подумал, что отец собирался прочитать лекцию, но вместо этого он спокойным голосом спросил:

— Для чего существуют овцы?

Бык опешил.

— Я… Я не понимаю твоего вопроса, отец.

— Я знаю, что не понимаешь, именно поэтому я тебя и спрашиваю. Для чего существуют овцы?

Наследник поморщился.

— Чтобы приносить шерсть?

Судя по взгляду, этот ответ его не устроил. Мужчина откинулся в кресле, забил табак в курительную трубку и, поднеся огниво, сладко закурил.

— Овцы существуют для того, чтобы их стригли, — наконец произнёс он после повисшей в воздухе паузы. — Всю свою жизнь они едят, спят и существуют для того, чтобы в один день пришёл человек и лишил их бремени шерсти. Если этого не сделать, она будет накапливаться, сбиваться в комочки и рано или поздно станет обузой для хозяина. Овцы не знают, что им делать с шерстью. Именно поэтому, рано или поздно, они сами придут к человеку и блеющим голоском будут молить, чтобы их избавили от непосильной обузы. Так происходило сотни лет и так будет происходить ещё столько же. Люди сами несут тебе деньги, а ты… ты не можешь справиться с одной паршивой овцой, которая отказывается быть стриженой?

— Могу! — резко выпалил Бык, ощутив свою полную беспомощность. — Я, скорее, пришёл за советом, чтобы узнать, насколько далеко мне позволено заходить.

Мужчина выдохнул едкий дым, промочил горло собственной слюной и поинтересовался:

— Скажи мне, зачем я поставил тебя на должность имперского сборщика? Чтобы ты гадал, насколько тебе далеко позволено заходить? Насколько далеко позволено заходить пастуху, когда он имеет дело с паршивой овцой? Со своей собственностью?

— Но закон запрещает мне…

— Закон — не камень, закон — вода. И до тех пор, пока ты этого не поймёшь, о членстве в гильдии можешь даже не помышлять. Знаешь, я уже начинаю жалеть, что посадил тебя на эту должность. Твоя задача постоянно подносить деньги, не важно сколько, не важно откуда, но они должны постоянно прибывать. Значок имперского сборщика тебе дали не просто так, так что вертись как умеешь, а ежели не сможешь… Ну что ж…

— Смогу! — вновь выпалил Бык, понимая, что только что упал в глазах собственного отца.

Он кивнул, откинулся на спинку кресла и задумчиво спросил:

— Твоя проблема… Она семейного характера или личного?

Бык замолчал, принял единственно верное решение и ответил:

— Личного.

Этого достаточно, чтобы разговор можно было считать законченным. Мужчина демонстративно достал из стола раскрученный свиток, пододвинул поближе свечу и принялся молча читать, изредка пожёвывая кончик курительной трубки. Бык некоторое время стоял и думал, развернуться и уйти или попробовать вновь завести разговор, но было уже поздно.

Его отец полностью потерял интерес и нить их диалога и больше не для работы, а от скуки читал документы, составленные им же. Так прошли секунды. Бык топтался на месте, словно пятилетний ребёнок, а затем, сложив кулак и ладонь, поклонился и вышел.

Остаток дня он провёл, слоняясь по улицам деревни, заедая и запивая оставленную в груди горечь. Бык прекрасно понимал, что если хочет не просто вернуть благосклонность отца, но и сесть на хлебное место в гильдии, то должен разделаться со сложившейся проблемой. Его не волновали жалкие копейки, которые он пытался вытрясти из крестьянина. Его распирала изнутри ярость за то, что он посмел ему отказать. Ещё никогда такого не случалось, и именно поэтому к Быку не сразу пришло осознание того, что он должен сделать.

Крестьянина надо наказать. Не крушить домашнюю утварь или насылать своих подручных, нет. Нужно сделать так, чтобы его порка стала показательной сценой для всей деревни. Чтобы он держал в руках хлыст и все, абсолютно все видели, что в деревне появился новый имперский чиновник, и он не воспринимает отказ в качестве ответа!

Я остановился у дверей клиники, где помощник лекаря развешивал свежевыстиранные простыни, и звонко чихнул. В Империи ходили поверья, что когда человека внезапно атакует резкий приступ чиха, то это означает два варианта. Либо кто-то яростно проклинает твоё имя, либо наоборот, вспоминает с теплотой. В любом случае, если верить местным бабкам, кто-то обо мне думал.

Не стал придавать значения обычным уличным легендам и архаичным поверьям и зашёл в лечебницу. Внутри царила привычная атмосфера любого подобного учреждения, причём она мало отличалась и от той, которую можно было встретить в любой поликлинике.

В воздухе витал резкий аромат алкоголя, мокрой ткани и каких-то медицинских препаратов. Мало того, что рисовое вино, которое так жадно глушили местные, и без того пахло лекарством, так ещё и смешанные с ним травы давали особый специфический аромат. Не знаю, сколько времени понадобится, чтобы привыкнуть к подобному запаху, но у меня закружилась голова всего за несколько секунд.

На двух кроватях, куда ранее уложили Уголька с Кори, лежали новые пациенты. Они оба держались за животы, страдальчески стонали, а когда перекатывались с одного бока на другой, то, совершенно не стесняясь друг друга, яростно пускали ветры.

Если не брать в расчёт, что воздух стал ещё больше пахуч, я был рад, что на их месте нет Уголька и Кори. Стоп, а когда это мы стали закадычными знакомыми? С Угольком мы уже точно никогда не станем друзьями, но я действительно чувствовал облегчение, узнав, что ему удалось пойти на поправку. А Кори? Было в этой молчаливой серебряноволосой девушке нечто загадочное, что заставляло моё любопытство сходить с ума.

С другой стороны, может, я слишком поспешно делаю выводы, и их попросту вынесли вперёд ногами? Но тут мои сомнения развеял лекарь, который показался из соседней комнаты, вытирая влажные руки грубой белой ткань.

— А, это ты, — произнёс он, оттирая пятна с кончиков пальцев, а затем бросил тряпку в плетенную корзину к остальным. — Я уж начал задумываться, придёшь ты или нет.

— Они…

— Живы, — ответил лекарь, ополаскивая руки в тазу с водой. — Видимо божественный ИнЛон сжалился над их душами и позволил ещё некоторое время пожить. Но должен заметить, что принёс ты их в пограничном к смерти состоянии, парень. Ещё бы чуть-чуть, и рыжего я бы точно не спас, а девка… — он сделал паузу, будто пытался подобрать нужные слова. — Девка… Давай так, если без подробностей, то она отделалась намного легче. Пришлось её, правда, две ночи в нужник на руках таскать, слишком уж ослабла, да мятным корнем отпаивать, чтобы частая рвота не стала причиной обезвоживания.

— Всё было настолько серьёзно? — спросил я, украдкой заглядывая в соседнюю комнату, где штабелями лежали пациенты лечебницы.

— Угу, — кивнул лекарь, усаживаясь на табурет и жестом предлагая к нему присоединиться. — Никогда такого не видел. Симптомы как у тяжёлого отравления и заражения крови. Обычно сочетанию двух этих факторов ведёт к неминуемой смерти, но пациенты были начинающие практики, пожалуй, только это им и спасло жизнь. Как они заболели? Ты ведь был с ними, так?

— Был, — ответил я, присаживаясь на стул и благодарно принимая стакан воды. — Мы ходили в горы на охоту. У них был заказ на земляных козлов, убили порядка шести взрослых особей. Уголька, того, что рыжий, ранил альфа стаи. Я тогда ещё заметил, что у него подозрительно блестели рога, словно их кто-то обильно натёр жиром или маслом.

— А-а-а, — протянул лекарь. — Так вот откуда эта рана, теперь понятно, а с девкой что стало? Я её раздел догола, то ни одного пореза так и не обнаружил. Должно быть, заразилась другим способом.

Я кивнул, делая глоток воды.

— Всё, чем она занималась перед приступом, — это разделывала тушу… Хотя, можно выразиться во множественном числе.

— Хворь попала вместе с кровью животного? Хм, интересно и объясняет многое, но чтобы такая сильная и стремительная реакция? Вот это уже странно, — задумчиво протянул лекарь, проходясь тонкими пальцами по длинной седой бороде.

— Так с ними всё будет хорошо? Я могу их увидеть?

— Рен, — раздался за спиной знакомый девичий голос, и, обернувшись, я увидел стоящую в дверях комнаты Кори. — Я рада, что ты пришёл нас проведать, честно.

Она уверенно стояла на ногах, как обычно пряча левую часть своего лица под длинной серебристой чёлкой, но даже по меркам её бело-молочной кожи, она всё ещё была бледна. Кори успела облачиться в свой походный костюм из домотканых облегающих штанов и светлой рубашки, которую она носила под удобной курточкой из светлой вываренной кожи. На поясе покачивались два коротких клинка в ножнах, и, кажется, она куда-то собиралась.

— Я смотрю, уже на ногах, — дружелюбно произнёс, не замечая за ней Уголька.

— Да, спасибо за это лекарю, он настоящий молодец, — тихо произнесла Кори, а затем стыдливо отвела взгляд и добавила. — Ну и… Тебе… конечно. Я… Я поблагодарю тебя как следует, только не здесь и не сейчас. У меня не осталось больше цен.

— Успокойся, Кори, словесной благодарности будет достаточно, я же не мог взять и бросить вас там умирать. Я не Хон.

Она шагнула вперёд, зашла в сторожку и сказала:

— Не держи на него зла, Рен, он поступил так, как велят правила содружества охотников. Для нас выполнение заказа превыше всего, даже жизней тех, с кем можем ходить на протяжении нескольких лет. Содружество не терпит сослагательного наклонения и требует беспрекословного выполнения правил, в том числе, даже если придётся выбирать между жизнью и смертью. Хон действовал исключительно из интересов всей группы и не преследовал никаких личных целей. Мы получим свою плату, как только наберёмся сил и пересечём пустыню.

Кори одарила меня лёгкой улыбкой, и мне показалось, что её щеки немного порозовели.

— Точно, чуть не забыл! — щёлкнув пальцами, воскликнул лекарь и достал маленький пузатый стеклянный флакон, обтянутый тонкой тесьмой для удобного хвата. — Вот, пить три раза в день по глотку, можно смешать с водой или медом, чтобы унять терпкость, но лучше потерпеть и пить так. Быстрее усвоится.

Кори потянулась к флакону, но я, словно заправский вор, вырвал его из рук лекаря, вынул пробку из спрессованных опилок и сделал малюсенький глоток.

— Эй, эй! Куда? — вскричал лекарь, а Кори удивленно промолчала.

Хватило и пары капель, чтобы ощутить терпкий и горький привкус на кончике языка, а затем перед глазами забегали слова.

//Экстракт Скалистого мха и Календулы. (Одна мера Скалистого мха и две меры Календулы. Основа: Рисовое вино. Температура: 300 Фэй)

//Эффект: Помогает при сильном обезвоживании. Поддерживает общий тонус организма. Выводит токсины. Рекомендуемая дозировка: три раза в день по глотку.

//Качество: Низкое.

Я опустил голову и закрыл глаза. Кори и лекарь сначала подумали, что от настойки мне стало плохо, но это был всего лишь трюк. Интерфейс штука, неоспоримо, полезная, но всё чаще стал замечать, что вместе с осмотром огромного виртуального экрана у меня в голове я инстинктивно вожу глазами. Рано или поздно близкие мне люди поймут, что это не просто так, и появится куча ненужных и неудобных вопросов.

— Эй, Рен, ты как? Зачем…

Реагент, температура в фэй, меры… Саиду придётся попотеть, чтобы мне всё это объяснить. Я мысленно улыбнулся, поднял голову и протянул экстракт Кори.

— Действительно терпкий, но пить можно.

— А моих слов тебе было недостаточно⁈ — всё ещё напряженно и недоверчиво спросил пожилой лекарь.

— Ты… Ты попробовал, чтобы узнать, какой он на вкус? — задумчиво спросила Кори, опасно двигаясь по самому краю правды, как вдруг покраснела и, опустив голову, прошептала. — Спасибо, но я справлюсь и смогу сама о себе позаботиться.

М-да, не совсем то, что я имел в виду, но пускай считает, что это было проявлением заботы о ней. Нужно вообще взять в привычку пробовать всё, что не является ядом. По капельке, совсем по чуть-чуть пополнять не только Поваренную книгу, но и Алхимический фолиант. Подходящего навыка у меня, конечно, не было, но старый лекарь приготовил экстракт без какого-либо интерфейса. Думаю, и я справлюсь.

— А где Уголёк? — спросил у Кори, тактично отводя внимание от своего поступка.

— Ушёл в купальни, — ответила девушка, убирая флакон с экстрактом в мешочек на поясе. — Скоро должен вернуться.

— Юноша выпотел чуть ли не половину собственного веса. Ему уже намного лучше, но гигиену никто не отменял, — произнёс лекарь, вставая со стула, а затем добавил. — Ладно, молодёжь, с вами приятно, но меня ждут и другие пациенты. Если снова пойдете в горы, будьте добры, принесите мне крови этих Тулонов, но сами старайтесь с ней больше не контактировать. Я щедро заплачу.

А вот и подходящий момент. Я быстро прикинул в голове несколько вариантов и тут же предложил:

— Если хочешь, уважаемый лекарь, я принимаю заказы. Могу принести ещё что-нибудь помимо крови Тулонов, например, той же календулы, если скажешь, где её искать, или ещё чего-нибудь полезного в медицине. Скалистого мха, Конского хвоста для закрепления эффекта, интересует?

Пожилой лекарь задумался.

— А ты что, получается, юный алхимик? Откуда тебе известны сущности сказанных тобой трав? И вообще, откуда ты узнал про календулу?

А вот тут я понял, что сболтнул лишнего. Пришлось срочно выкручиваться:

— Да там в составе её больше половины! Как можно не узнать?

Кажется, это объяснение его устроило. Однако Кори волновал другой вопрос.

— Ты снова собрался в горы?

Я улыбнулся тому факту, что мне удалось одним своим выражение удивить сразу двух людей, и спокойно ответил:

— Умею слушать и люблю учиться. Я только познаю азы алхимии, но готов впитывать знания с усердием губки, — а затем повернулся и молча подмигнул Кори.

— А ты интересный юноша, — рассмеялся лекарь. — Уже и в подмастерье ко мне напрашиваешься? Но боюсь тебя разочаровать, у меня уже достаточно учеников, поэтому давай так. Ты завтра заходи, а я пока список набросаю, если ты смог вытащить на себе двух людей с гор, думаю, у тебя есть потенциал. Брать в полноценные подмастерья я тебя не смогу, но если принесёшь всё, что требуется, то отплачу медяками и, пожалуй, что-нибудь простенькое смогу показать. Ну всё, а теперь мне действительно пора. На выходе отдайте почтение у алтаря ИнЛона.

Кори всё ещё удивлённо смотрела на меня, а я проводил взглядом пожилого человека и подошёл к небольшой фарфоровой статуэтке на выходе. В глиняном стакане лекарь держал молитвенные ароматические палочки, и, взяв одну, поджёг от огня и сложил меж ладоней. Повторить ритуал оказалось не так и сложно. Я мысленно поблагодарил бога-дракона, трижды поклонился, а затем воткнул палочку в свободное отверстие деревянной дощечки и оставил её дотлевать.

На улице вечерело. Люди уже перестали обсуждать вчерашнюю резню на площади. Со стороны могло показаться, что смерть двухсот человек их совсем не тревожила. Однако на самом деле всё было намного проще — они боялись. Приближался комендантский час, и все, кто останется на улице после захода солнца, рискуют получить административное наказание и провести ночь в клетке.

Всё это требовалось для того, чтобы среди тьмы не сновали лазутчики из вражеской деревни, но, если спросить меня, факт ведения войны, а точнее сказать, бесконечного кровопролития в виде турнира, использовался в качестве предлога, чтобы ещё сильнее сжать пальцы управления на шее обычных жителей деревни.

Мне комендантский час не мешал. Более того, я бы ещё несколько часов назад придался глубокому сну, если не внезапно появившийся Бык со своими приспешниками. Но всё это уже в прошлом. Я дождался, пока Кори завершит ритуал, а когда она вышла, последовал весьма справедливый вопрос:

— Ты опять собрался в горы?

Я посмотрел на огромный диск луны, которая этим вечером решила появиться на небосводе, облачившись в ярко алое платье, и ответил:

— На моей семье висит долг, Кори. Приличный долг, и поход в горы — единственный способ его выплатить, не став жертвой процентов ростовщиков.

Девушка подняла голову и, как и я, завороженная светом луны, сказала:

— Тогда я помогу тебе… Мы поможем.

Я помотал головой.

— Исключено, ты с Угольком едва оправилась от отравления, и сейчас вам лучше подальше держаться от Тулонов. К тому же, я собираюсь пойти не один. Парочка знакомых моего знакомого решили профинансировать полноценную экспедицию, и с нами пойдут вооруженные люди.

— И куда вы собрались? — спросила Кори, всё ещё созерцая кроваво-алую луну.

Я пожал плечами.

— На второй перевал, они что-то говорил о поисках артефакта. Вам ведь пора возвращаться домой?

Она опустила голову, посмотрела на меня, и мы на мгновение сошлись взглядами.

— Да, неплохо бы вернуться в Сунцин, разыскать Хона и забрать то, что нам причитается за охоту.

— Хорошее решение, — тут же ответил я, как Кори потопталась на месте и добавила.

— Но это может подождать. Мы действительно хотим тебя отблагодарить… Я хочу тебя отблагодарить. Если позволишь, мы будем сопровождать вашу экспедицию и приведём ещё парочку крепких ребят, на которых можно рассчитывать. К тому же, неплохо бы немного подзаработать, прежде чем пересекать пустыню.

Признаюсь, сначала я собирался взять с собой Кори и Уголька, но как только увидел её в дверном проеме лечебницы, то сразу понял, что ей нужен покой. Однако девушка меня удивила. Она не только уверенно держалась на ногах, но и предложила привести дополнительных бойцов. Получается, что мы сможем убить двух зайцев одним выстрелом. Она сумеет меня отблагодарить и успокоит свою совесть, заработав достаточно денег для возвращения домой, а я найду сопровождение для нашей экспедиции. Однако нечто внутри всё ещё твердило, что лучше дать ей время отдохнуть.

— Ты уверена? Мы выходим через три дня.

Она кивнула.

— Да, Рен, я уверена. Возьмешь нас с собой?

— Разве я смогу тебе отказать, Кори? Кстати, вам есть где ночевать? А то близится комендантский час, и оставаться на улице опасно.

Она посмотрела по сторонам и задумчиво ответила:

— До похода мы снимали комнату в трактире, но теперь у нас не осталось цен. Всё отдали за лечение. Не переживай, мы как-нибудь сдюжим, ты, главное, скажи, где и когда будет сбор экспедиции, и мы придём.

Я краем глаза заметил, что на улицу начали выходить патрули, а сам вот-вот отключусь от переутомления, поэтому натянул усталую улыбку, схватил её за руку и, потянув за собой, заявил:

— Чушь, пошли найдём Уголька, вместе поужинаем и найдём угол, куда можно вас приткнуть. Знаю тут одного старика, который вряд ли мне откажет.