Хранитель Пути Зверя

Глава 20

Молодая, красивая женщина, ступала босыми ногами по сырой земле, оставляя после себя лишь смерть и выжженную траву. Её лицо было частично прикрыто нефритовой маской, изображающей девятиглавого змеиного демона Сян Лиу, оставляя открытыми лишь чарующие и неповторимые зелёные глаза.

Каждый её шаг запускал по земле целый каскад вибраций, каждое прикосновение бархатной кожи её ног заставляло всё вокруг умирать, начиная от высокой и густой травы, заканчивая жуками, роившимися под её пятой. Весь мир дрожал, съёживался и пытался сбежать от загадочной и невероятно красивой молодой женщины, но иллюзия спасения была не более чем обманом.

Тело незнакомки покрывал красный свободный шёлковый халат ханфу, оголяя хрупкие женственные плечи, по которым спускались холодные капли утренней росы, а за спиной она несла старинный, обожжённый по углам классический ГуЧжен. Древний музыкальный инструмент, отдалённо напоминающий гусли, не крепился к её спине, а попросту парил в сантиметре от тела госпожи. Они двигался за ней, словно верный и послушный питомец, склонивший голову и не в силах её поднять в присутствии повелительницы дракона.

Женщина остановилась, когда достигла края земли, и перед ней показался резкий обрыв. Весь континент как на ладони, весь город, служивший домом десятку миллионов человек, достаточно долго укрывал в себе врагов Империи. Врагов дракона. Она медленно повела рукой, едва заметно двигая изящными точёными пальчиками, и ГуЧжен, вспорхнув, будто бабочка, устроился к у её ног.

Повелительница дракона, не оставившая за собой ничего кроме смерти, поджала колени, опустилась на землю и села напротив музыкального инструмента. На кончиках её пальцев затанцевали маленькие огоньки, которые тут же трансформировались и превращались в острые нефритовые напёрстки. Плектры для игры на инструменте, они стали продолжением её рук, точно так же, как и продолжением её воли. Она бросила задумчивый из-под маски на континент, медленно выдохнула и прошлась по первым трём струнам, исполняя гармоничную мелодию.

В это время суток улицы города были особенно оживлённы. Люди сновали по своим бесконечным делам, покупали, продавали, занимались бытом и растили маленьких нахлебников. Мало кому из них было известно, что среди них жили и те, кто раньше, наравне с тремя священными небесными сущностями, правил всем этим миром.

Ныне, гонимые своими же побратимами, они были вынуждены принять человеческую сущность и прозябать жизнью обычных смертных. Смертных, которыми когда-то правили железной рукой. Внешне они ничем не отличались от людей. Кто-то был кузнецом, кто-то кожевником. Другие же, не желавшие копаться в грязи, преуспели в торговле и даже политике, но всё это не важно. А важно то, что их были тысячи. Тысячи последних представителей своего вида. И когда с вершины холма прозвучала гармоничная мелодия, не слышная обычным смертным, все вдруг внезапно поняли, что за ними явился дракон.

Сначала едва заметно, словно кто-то швырнул плоский камень в гладкую поверхность воды, по небосводу прошла тень чужой мысли. Она оставила после себя идеально ровные круги энергии, точно такие же, что оставляет брошенный в водоём булыжник. Затем воздух стал тяжелее, ветер метался из стороны в сторону, не понимая, какой стихии ему подчиняться в первую очередь, как вдруг закрутился идеальной воронкой и превратился в настоящий торнадо.

Из него показалась огромная морда ИнЛона. Дракон-хранитель Поднебесной Империи, стоявший на страже государства уже как несколько веков, повинуясь мелодии своей повелительницы, показал свой божественный оскал и явился в этот мир.

Облака рвались на мелкие тряпки, словно невидимые когти зверя рассекали саму грань между двумя пограничными вселенными. Её чешуя казалось идеальной палитрой из тысяч оттенков нефрита и золота. Каждая пластина существовала отдельно и дышала древностью одного из трёх небесных повелителей всех миров.

Дракон выходил медленно и величественно. Само его появление означало, что мир стал слишком хрупок, но для некоторых, как раз наоборот, он становился только крепче. Тело зверя вытягивалось из небесной раны кольцо за кольцом, а гриву из сияющих золотом усов трепал танцующий вокруг него ураган из духовной энергии. Его рога напоминали древние окаменелости старых корней мирового древа, а взгляд, брошенный на ничего не понимающий город, горел огнём безумия и тотального подчинения своей госпоже.

Она провела кончиками пальцев по четвёртой, шестой и восьмой струне, создавая симфонию рождения бога, а когда последняя часть тела дракона покинула воронку, и он завис в воздухе, заслоняя собой солнце, весь мир затаил дыхание.

Молодой кузнец, замерший в замахе с молотом руках, смотрел на божественное существо и не мог поверить, что этот день настал. Его отец часто предупреждал его о том, что это может случиться, но почему-то парень, как и его предки, думал, что на его веку этого не произойдёт. Однако всё когда-то начинается.

Он внезапно ощутил, как в груди замерло сердце, но не от страха или ужаса, а от донесшейся с холма мелодии. Она заставила проснуться спящего глубоко внутри зверя. Зверя, которого он научился подавлять, чтобы жить простой жизнью среди людей. Его божественная сущность проснулась, вторя звукам струн загадочной исполнительницы, и кузнец тут же выронил молот из рук.

Дракон заревел. Он провозгласил своё возвращение и тем самым подписал смертный приговор всем муравьям, обитавшим в этом городе. В его пасти зарождалась разрушительная энергия, формируя идеально ровную полусферу в виде духовного луча. Небо потемнело, Ци в воздухе сжалась, подчиняясь его воле, а затем в груди небесного зверя вспыхнуло яркое сияние.

Разрушительный луч энергии прошёлся по городу, словно раскалённый нож, отрезающий особенно крупный кусок подтаявшего масла. Деревянные дома осыпались углями мгновенно, не успевая даже загореться, а люди превращались в пепел и тут же развеивались на ветру лишь от малейшего прикосновения.

Кузнец шагнул вперёд, а затем прыгнул, принимая свою истинную сущность небесного зверя. Белую, как снег, шерсть покрывали частые красные вкрапления, символизируя возраст существа. Он приземлился на четыре лапы, взмахнул мясистым и пушистым хвостом длинною в два его туловища и побежал по горящей улице.

Не волк и не медведь, его раса превосходила все возможные человеческие описания, которые доступны разуму смертных. Он одновременно был потомком великих созданий, но вынужденный бежать, за многие поколения снизошел до уровня обычного духовного зверя. Однако даже так у него было достаточно сил, чтобы летевшие в оскалившуюся морду куски камня разбивались о неё, словно о скалу.

Женщина прищурилась, словно на таком расстоянии увидела каждого духовного зверя, и из-под маски девятиглавого змеиного демона начали подниматься видимые красные клубы энергии с чёрной как ночь сердцевиной. Она провела пальцами по тринадцатой, двадцать второй и двадцать пятой струне, управляя действиями великого ИнЛона.

Из города взмывали мерцающие столбы боевых техник, мечи из света, печати, молитвы и отчаянные крики. Практики пытались сопротивляться тому, на кого молились каждый день, тому, кто должен был их защищать. Однако все их атаки разбивались о чешую дракона, не оставляя на ней и следа.

Молодой кузнец поймал на лету кусок стены торгового района и раскусил её словно бумажную. Там, где раньше кипела жизнь, теперь простиралось море из огня и дыма, а камни трескались и падали на землю, убивая тех, кто мгновением раньше успел спастись от дракона.

Он змеей кувыркнулся в воздухе, мотнул могучей головой и провёл разрушительный луч вдоль всего города, рассекая его надвое. Кузнец издал тихий и низкий рёв и заметил, как по улице бежал его родич. Длинный хвост был опалён, лапы кровоточили, а красная от возраста спина напомнила ему знакомого бухгалтера из многоквартирного дома напротив. Теперь от него остались лишь воспоминания, а сам бывший небесный правитель не успел увернуться от луча дракона и сгинул во всепоглощающем огне.

Вдруг зверь стиснул пасть, раскусывая луч пополам, и, развернув своё огромное тело, вновь устремился к небу. Облака сомкнулись за ним, воронка медленно затягивалась, и над полем жатвы повисла гнетущая тишина.

Дракон готовился к финальной атаке.

Женщина показала левую ладонь, которую всё это время скрывала под широким рукавом ханфу, и провела пальцами по струнам. Она играла двумя руками, исполняя поистине страшную, но каким-то невозможным образом умиротворённую мелодию. Дракон накапливал энергию.

В его ужасающей пасти зарождалась не одна полусфера, а целая россыпь мелких точек, объятых раскалёнными добела огненными линиями. Молодой кузнец поднял голову и понял, что от этой атаки ему не спастись.

Сбылись все легенды, страшилки, которые ему рассказывали на ночь, и всего через несколько мгновение от когда-то гордой расы небожителей не останется и следа. Они все сгинут в огне узурпатора, в ревущей пасти небесного дракона и сами превратятся в легенду, о которой забудут через какое-то время.

Вокруг кричали люди, бегали его сородичи, но сам кузнец стоял и храбро смотрел в глаза собственной смерти. Дракон разинул пасть и впитал столько энергии, что небосвод потерял цвет и превратился в чёрное опустошенное полотно.

Вдруг он заметил, как из дома напротив выбежала женщина. Обычная человеческая женщина, а не сородич, однако она держала в руках небольшой свёрток, из которого торчал едва заметный кончик белоснежного хвоста. Она крутила головой по сторонам, будто пыталась понять, куда сможет спрятать самое драгоценное в жизни, как вдруг заметила стоявшего напротив половозрелого зверя.

Дракон набирал силу, разрушающая атака вот-вот должна стать для всех последней, но кузнец внезапно понял, что перед ним появился последний шанс. Он подбежал к испуганной женщине, которая прижимала существо к груди, и его глаза вспыхнули энергией. Она видела её лишь потому, что кузнец позволил ей и буквально приказал человеческой самке положить свёрток на землю.

Она, не в силах сопротивляться, подчинилась и, будто в трансе, отошла на несколько шагов. Кузнец по запаху чувствовал сородича. Маленького, рожденного не более двух ночей назад, он ещё не успел открыть глаза и беспомощно лежал на выжженной драконом земле. Не в силах видеть смерть последнего из своего рода, кузнец отыскал в себе те остатки силы, которые смог использовать, и, взмахнув хвостом, выписал в воздухе знак, из которого родилось густое облако. Женщина, полностью превратившаяся в марионетку, послушно подняла свёрток и положила на парящую перину.

Мир погрузился во тьму.

Внезапно опустившаяся ночь ослепила выживших жителей, но кузнец не был простым человеком. Он отчётливо видел свёрток, видел зависшую над головой смерть и, кое-как отыскав место, которое находилось на другом конце этого мира, отдал последние силы, последнюю духовную энергию и создал вокруг облака печать защиты.

ИнЛон, напитанный энергией всего континента, широко разинув пасть, выпустил миллионы крупных шаров, которые в ту же секунду опустились на город. Кузнец умер моментально, не заметив ничего, кроме яркой вспышки, как, собственно, и все остальные. Однако разрушительная мощь дракона позволила одному маленькому облачку проскочить незамеченным и улететь прочь.

Оно рассекало воздух, протискивалось сквозь деревья, дабы не быть замеченным повелительницей дракона, и не останавливалось, пока мир не окрасился в жёлтый цвет, и впереди не показалась пустыня. Ему понадобилось несколько дней, но оно всё же скрылось от взгляда дракона и, выполняя последнее желание бывшего небожителя, добралось до высоких, отвесных скал.

Разрушительная атака дракона уничтожила не только город вместе с последними старыми врагами, но и стерло с лица земли весь континент. Женщина смотрела на огромную воронку и ощущала, как сотни миллионов людских душ сливаются в едином потоке и проникают в нефритовую маску, изображающую девятиглавого змеиного демона.

Лишь после того, как пыль уселась, а ИнЛон выполнил то, для чего был призван, великий небесный дракон нырнул в созданный им же водоворот и, по праву сильнейшего, вернулся на свой трон. Женщина медленно встала, взмахом руки приказала музыкальному инструменту последовать за ней и спокойным шагом растворилась в бесконечности.

Я сидел в тени вывески трактира и тщательно проверял содержимое моего походного рюкзака. Календулы хватило ровно на три небольших флакона, которых, к слову, у меня больше не осталось. Поддерживающий отвар, который помогает при слабости и обезвоживании, должен пригодиться мне в походе, но пора задуматься над расширением списка рецептов.

Если всё так и продолжится, то из сотен, а может, и тысяч потенциальных комбинаций я сумею собрать штук пять, может, десять, но на этом всё. Мне требовались знания, причём не просто переданные из уст в уста, а настоящий трактат, фолиант, свиток, на худой конец. Пробовать всё подряд на вкус — идея хорошая, вот только кто в здравом уме даст мне целое разнообразие снадобий?

Нет, мне нужна библиотека. Подумывал зайти в неё этим утром, но мало того, что она находилась в богатом административном районе деревни, так до неё идти пешком около двух часов. Вместо этого забрёл к лекарю, который, как и обещал, приготовил для меня заказ, и забрал его вместе с навскидку начерченной картой.

Мужчина попросил добыть для него кое-какие травы, два типа грибов и немного скалистого мха. Его я отдал ему сразу, точнее, то, что у меня осталось. Не совсем правильно идти в горы, не реализовав уже собранный товар, поэтому лекарь, в том числе, забрал и кровавые ягоды, и конский хвост. За всё мне удалось выручить четыре медяка, и в общем у меня теперь было сорок два.

Ходить с такой мошной и тем более тащить её в горы — настоящее безумие. Поэтому пришлось отдать ЛинЛин на хранение. Дедушка поворчал, но это для его же безопасности, и ещё настрого наказал ей следить за стариком, чтобы опять куда-то не убежал. Пришлось, правда, провести с ней время, которого она требовала всё больше и больше, но одно упоминание того, с чем могу вернуться с гор, заставило её маленький ротик замолчать.

Остальное время, если не занимался мелкими делами, помогая старику Лао и отрабатывая постой, постоянно тренировался. Если не тренировался, то пытался медитировать, но, когда вокруг столько людей, сосредоточиться на процессе практически невозможно. Именно поэтому я решил, что выйду на день раньше, доберусь до своего места силы и опробую двойной эффект.

Мысль о том, что там меня будет поджидать альфа-тулон, никак не покидала мой разум, но тот факт, с каким трудом мне дались простые отжимания и подтягивания, ещё больше укрепил во мне желание стать сильнее. Сколько можно поднимать вес собственного тела трясущимися ручками? Когда наконец пропадёт дрожь в коленях после двадцатого приседания?

Нет!

Если хочу стать сильнее, пора бороть страхи перед духовными демонами, к тому же, чтобы подняться на следующую ступень, необходимо добыть мяса этих самых яогуаев. Так что да, вместо того, чтобы ждать ещё день, я собрался пораньше, упаковал свой мешок, взял немного солонины и рисовых шариков и отправился на площадь.

— Ты уверен, что хочешь пойти первым? — спросила провожающая меня Кори, протягивая рисовую булочку.

— Да, доберусь налегке, подготовлю лагерь, чтобы, когда пришли, всё уже было. Если козлы не повеселились, то там должны были остаться ваши котелки, поэтому, может, даже что-нибудь приготовлю.

Она молча кивнула, поправила мечи в ножнах и села на лавочку слева от меня.

— Что будешь делать?

Я улыбнулся.

— Старик Лао много не дал, поэтому пришлось по пути зайти в лавку и купить остальное самому. Пускай это будет сюрпризом.

— Только никакой кинзы, я от неё чихаю, — тихо произнесла Кори и откусила рисовую булочку.

— Ну тогда ты точно не в той стране! — заявил я во весь голос, аккуратно упаковывая ингредиенты для лагерного блюда. — У нас практически во все блюда кладут кинзу, ты её что, обычно выковыриваешь?

Кори молча кивнула, а я поймал себя на мысли, что только что сказал «у нас». Причём самое интересное, что это прозвучало вполне даже естественно и не вызвало ни капли диссонанса. У нас, значит, да? Ну что же, этот момент рано или поздно должен был наступить.

Я постепенно заводил новые знакомства, заботился о дедушке как о родном и начинал воспринимать деревню настоящим домом. Странное ощущение, но, кажется, что наконец моё подсознание смирилось с тем фактом, что обратно мы не вернёмся. Да и, признаться, не очень-то и хотелось.

— Чего ты лыбишься? — покосившись на меня одним глазом, спросила Кори.

— Да так, мысли всякие в голову приходят. Ты лучше скажи, у вас-то всё готово?

Она кивнула и откусила ещё раз.

— Плата достойная, если честно, я не ожидала, что предложат так много, поэтому уговаривать даже не пришлось. Я уже встречалась с заказчиками, и мы тщательно обговорили все подробности. Ты точно не хочешь их услышать?

Я посмотрел на утреннее солнце, прикрыл ладонью глаза и ответил:

— У нас будет более чем достаточно времени поговорить в лагере, так что прибереги пока новости, хорошо?

Девушка так ничего и не успела ответить, как из соседней улицы на площадь, на которой всё ещё оставалась запекшая кровь двух сотен жертв, выбежали облачённые в доспехи люди. Они тянули за собой полевые носилки, на которых лежали раненные люди различной степени тяжести. Их связывал общий факт наличия на лбу особой отметины деревни.

Больше похожая на печать, нежели на рисунок, на ней незамысловато изображался пейзаж гор. Символа нашей деревни. Все эти люди поголовно были полноценными практиками, которые представляли наше поселение на бесконечном турнире-войне.

Увидев, что их приносят штабелями, я судорожно принялся искать среди них светловолосого, широкоплечего мужчину. Благо в памяти осталось размытое изображение отца, хотя, его можно было узнать и так. На всю деревню он был единственным практиком из Лазурного царства, и пропустить такого человека среди десятков черноволосых людей было совершенно невозможно.

— Отца ищешь? — спросила Кори, заметив, что я, будто тушканчик, выглядывающий из норы, пытаюсь его отыскать.

— Откуда тебе известно? — спросил я, усаживаясь обратно на скамейку, так и не заметив светлой головы.

— Твой дедушка рассказал. Мы вместе провели достаточно времени, а говорить о чём-то всё же надо было.

— И ты принялась расспрашивать обо мне? Не знаю, то ли испугаться, то ли насторожиться.

— Нет, нет, что ты! — спешно запротестовала Кори, едва не уронив рисовую булочку. — Просто, ну… Нам надо было о чём-то поговорить, а твой дедушка сказал, что я смотрела на тебя… Чёрт. Лучше я помолчу…

Я улыбнулся, толкнул засмущавшуюся Кори плечом и успокоил:

— Это шутка, не воспринимай всё так серьёзно.

Она подняла голову и посмотрела на меня, прищурив единственный не скрываемый серебристой чёлкой глаз.

— Шутка? Ах, ну тогда ладно. Твой дедушка рассказал, почему у тебя голубые глаза. Я и не знала, что твой отец из Лазурного царства, должно быть, странно ощущать себя таким… Эм…

— Каким? Не похожим на остальных?

Кори задумалась и продолжила:

— Скорее, уникальным.

— Не думаю, что уникальным. Деревня у нас большая, да и отец не был первым путешественником родом из Лазурного царства. Уверен, где-то здесь ходят голубоглазые дети и даже старики, так что вряд ли меня можно назвать уникальным.

Кори опустила голову и едва слышно прошептала:

— Я не это имела в виду.

Солнце постепенно поднималось всё выше, а это означало, что и мне пора выдвигаться. В рюкзак влезло всё, что мне могло понадобиться, в том числе, и коробочка юного алхимика, дополнительные большие мешки и кое-какие припасы. Нож Кори я закрепил на поясе, там же, где и был привязан новенький шенбяо.

Когда я встал, девушка кончиками двух пальцев коснулась лезвия дротика и с интересом спросила:

— А ты им пользоваться вообще умеешь?

Я пожал плечами.

— Да из меня манок тоже так себе, но как-то ведь справился? Вот и здесь сдюжу.

Она встала, проверила, удобно ли у меня сидит за плечами рюкзак, и серьёзным голосом сказала:

— Оружие — это не просто наточенный кусок железа, Рен, ты должен проводить с ним тренировки ровно столько же, сколько проводишь, закаливая своё тело. Если ты действительно собрался подняться на следующую ступень, то рано или поздно тебе придётся сделать выбор и прикрепить к себе духовное оружие.

— Духовное оружие? Я не слышал о таком.

Кори кивнула.

— Что неудивительно. Ты настолько сосредоточился на своём теле, что даже не озаботился о том, чтобы наметить и подготовиться выучить какую-нибудь простенькую технику, что уж говорить про выбор духовного оружия, — она огорчённо выдохнула. — Ладно, не думай пока об этом, как ты и сам сказал, у нас будет достаточно времени поговорить в лагере, так что ступай. Увидимся на следующий день.