Сага о летчике. Том 1. Именем Революции

Часть вторая Гренада моя. Глава 14. Неожиданное назначение

Несколько месяцев пролетели как один день. Я возвращался домой после полетов, обнимал жену — свадьбу мы сыграли еще в феврале — и садился ужинать. Когда у нас совпадали нерабочие дни, мы шли гулять по городу, шатались по музеям или смотрели кино. Обычная жизнь обычной советской семьи без детей. Пока без детей.

Одним словом, события шли своим чередом, а мне всего лишь оставалось за ними наблюдать. Правда, изготовление нового реактивного истребителя задерживалось, так что мне приходилось летать на моем И-15 и слегка доработанном «Бегемоте-2». Так продолжалось пока не загрохотали пушки.

Война пришла не на мою родину. Ее огненные челюсти схватили за горло Испанию — страну в тысячах километрах от Советского Союза. Инженеры, техники и летчики в перерывах собирались у радиоприемника и слушали новости. Все понимали: нужно торопиться, необходимо обогнать капиталистов, чтобы ни у кого и мысли не возникло напасть на СССР. И мы старались изо всех сил. К сожалению, времени — этого самого ценного ресурса, нам катастрофически не хватало.

Осенью, когда похолодало и разверзлись хляби небесные, меня вызвал к себе Поликарпов.

— Присаживайся, — сказал он, указывая на стул. — Погода нелетная. Новый истребитель пришлось кардинально переделывать. Сначала хотели установить двигатели под крыльями, теперь же они будут под кабиной пилота. Как в «Бегемоте». Трудности возникли и с шасси. Но это уже мелочи. Короче… тебя отправляют в Испанию.

Конечно, приказы не обсуждаются, но я все же рискнул возразить:

— У нас вроде как и свои курорты есть… Вам не кажется, что отправлять на фронт единственного летчика-реактивщика несколько нелогично?

— Решение принято, сам понимаешь, не мной. Не Чкалова же туда посылать. Мне так и сказали.

— Если нельзя Чкалова, то, может, найти какого-нибудь Речкалова? — я где-то слышал эту фамилию, но не мог вспомнить, где.

Моя выходка никак не задела Поликарпова. Он остался спокойным и серьезным:

— О фронте не идет и речи. Мы отправляем партию истребителей И-15 и И-16. Ты, как заводской летчик-испытатель, должен облетать машины и тут же вернуться обратно. В бой ни в коем случае не вступать. Для этого есть другие летчики. Это приказ. Ясно?

— Так точно!

Впрочем, я прекрасно понимал: приказ приказом, а на войне как на войне. Обстановка меняется каждый день. Далеко не всегда можно убежать или уклониться от схватки. А тогда все решает мастерство летчика.

От новости о моем отъезде в Испанию Марина была не в восторге. Но, как любая советская женщина, она не стала противиться грядущим событиям.

— Это необходимо? — только и спросила она.

— Да. Я быстро вернусь. Пара месяцев — и все.

— Хорошо бы, если так… Я ведь жду ребенка.

— От кого это? — за шуткой я постарался скрыть неожиданную радость.

— Не издевайся, — Марина ткнула меня локтем в бок. — От тебя. От кого еще?

В тот день я в очередной раз повел, если выразиться официально, законную супругу в ресторан «Три медведя». На этот раз мы заказали безалкогольное меню — как заявил профессор Нежинский, женщинам в положении пить алкоголь категорически запрещено.

Наконец настал день, когда я поцеловал жену и отправился на вокзал с документами на имя Алехо Вьенто. Поезд повез меня в Новороссийск. Теперь я ехал бесплатно, вернее, за счет Советского Союза.

С собой я взял только самое необходимое: бритву, смену одежды и наградной пистолет. Подобная вещь на войне может пригодиться. Хоть одного врага да забрать перед смертью.

Со мной в купе ехали танкисты и еще один летчик. И если «повелитель стальных черепах» держались отдельно, то с коллегой-пилотом мы сразу подружились. Улыбчивый белокурый парень, невысокий, жилистый, с восторженным блеском в карих глазах, он то и дело бегал смолить в окно. Я, некурящий, просто стоял рядом, стараясь не вдохнуть вонючий дым, слушал его болтовню и возражал. Иногда, правда.

— Белов Николай, — сам представился он. — Из-под Рязани я.

— Вихорев Алексей. Рыбинск — Москва.

— Прямо сама Москва? Меня-то под Смоленск загнали. Хорошо, я напросился в эту командировку. Мир хоть посмотрю. Ох, сейчас и ввалим мы фалангистам! В труху всех разнесем!

— Мальбрук в поход собрался, наелся кислых щей… Не хвались, идучи на рать. Франкистам, говорят, Германия с Италией помогают.

— А ты думаешь, советское оружие хуже немецкого?

— Недооценка врага ни к чему хорошему не приводит. Примеров тому масса…

Я запнулся, потому что на самом деле историю знал из рук вон плохо и ничего в голову мне не приходило. Поэтому я постарался направить разговор в другое русло:

— Кто знает, какое там командование, у республиканцев? Одна тактическая ошибка — и все, крышка.

— Да ну тебя… — Николай махнул рукой и с обиженным выражением на лице ушел в купе.

Я остался смотреть в приоткрытое окно, вдыхая аромат осенней сырости и прелой листвы. Вдруг мне в нос шибануло угольной гарью — ветер принес в вагон дым от паровоза. Я закашлялся, чихнул и захлопнул створку.

Еще с полчаса я стоял у окна, глядя на угасающие краски вечера, потом вернулся на свое место. Мы, летчики, устроились на «небесах» — на верхних полках, танкисты прочно обосновались внизу — «на земле» и уступать захваченные места не желали. Странное содружество родов войск.

— Ну ты и паникер, — злобно прошипел Николай. — Все сомневаешься в нашей победе?

Помощь пришла с «земли», неожиданно. Очевидно, танкисты слышали нашу беседу с самого начала.

— Товарищ Вихорев прав, — сказал командир в возрасте «за тридцать». — Враг силен и коварен. К тому же воевать-то будут испанцы, а кто знает, какие они бойцы? Мы — всего лишь советники. Разумеется, действовать придется по обстановке. Вряд ли удастся отсидеться в тылу и уклониться от драки.

— Вот именно! — воскликнул Николай. — Мы вполне можем выиграть войну.

— Нет. Я не сомневаюсь в вашей личной храбрости, вот только нас слишком мало. Мы можем помочь испанцам, склонить чашу весов в нашу сторону, но не более того. Тем более что мы и вовсе не должны как-то обозначать свое присутствие. У всех из нас испанские имена. Я, к примеру, Педро Рауль, а знать, как меня зовут на самом деле, вам совсем ни к чему.

— Алехо Вьенто, — мне пришлось заглянуть в испанские документы.

— Николас Бланко, — пробурчал побежденный спорщик. — Да можно просто Колян!

— Хосе Рохо, — представился второй танкист.

— Вот и познакомились, — безрадостно произнес Педро. — Скажи, Николас, у тебя жена есть?

— Невеста в Рязани! Вот, гляньте!

Николай достал фотографию девушки с простым деревенским, немного глуповатым, лицом.

— Вот и постарайся сделать так, чтобы она тебя дождалась. Спускайтесь с небес, авиация! У нас есть чем подкрепиться.

Половину осенней ночи я и Николай пировали за счет попутчиков. Танкисты оказались запасливыми и предусмотрительными. Мяса и жареной картошки хватило на всех. От возлияний же я воздержался.

Ночью мне приснился кошмар. Я на И-15 сражался с драконом — тощим, с рублеными тонкими крыльями. Чудовище плевалось огнем и металось вокруг меня на сумасшедшей скорости, а я едва успевал от него уворачиваться. Чем все закончилось, я не помню. Увы, рыцарь из меня оказался плохой. Принцесса мне так и не досталась.

Когда поезд пришел в Новороссийск, всех «испанцев» собрали в дальнем углу станции, отвели в порт и, не дав ни минуты передышки, распределили на корабль. И танкисты, и летчики отправились на транспорт «Старый Большевик».

Едва мы с Николаем поднялись в двухместную каюту, буксиры вывели пароход в море. Застучала машина. Вскоре на горизонте остались только верхушки гор, а еще спустя полчаса и они скрылись в туманной дымке.

Вместе с нами везли комплекты для сборки самолетов и вооружение с боеприпасами к ним. Об этом я догадался по большим ящикам на палубе.