Сага о летчике. Том 1. Именем Революции

Глава 50 Луч надежды

Когда я вошел в квартиру, профессора уже забрали в морг его коллеги-медики. Только Зина хозяйничала на кухне.

— Ты уже рассказал Марине? — ошарашила она меня вопросом.

— Нет больше Марины. И Дианы тоже…

— Как… нет? — Зина уронила поварешку.

— А вот так и нет. Убил я их. Собственными руками.

Я коротко рассказал, что произошло на аэродроме и в воздухе. Зина выключила газ, молча оделась и вышла.

— Подождите! — крикнул я вслед. — Вам же нужно где-то ночевать!

— Не твоя забота, — грубо ответила она. — Здесь мне больше делать нечего.

Тогда я запер дом, вернулся к себе в комнату и упал на постель. Нашу с Мариной постель. Пустая детская кровать, украшенная розовыми шелковыми бантиками, так и стояла у стены.

Я никуда не выходил, кажется, четыре дня. Так и валялся, вставал только попить воды и отломить на кухне кусок черствого хлеба. Кто-то звонил и стучал, но я закрыл все занавески и жалюзи. Не хотелось никого видеть. Если бы только я мог выпить водки…

Вдруг снова раздался звонок — настойчивый, долгий. Затем назойливый посетитель начал колотить в дверь. Потом снова звонил и стучал, но, не получив ответа не уходил, а продолжал колоколить.

В конце концов мне это надоело и я побрел в коридор.

— Ну кто там еще?

Я распахнул дверь. На пороге, поставив перед собой детскую коляску, стояла рыжая бестия Полина. Из коляски ко мне тянула ручонки Диана — живая и невредимая.

— Соболезную, — вместо приветствия произнесла летчица. — Может, она тебя утешит?

Я схватил дочь — от нее пахло дорогим мылом и молочной смесью, прижал к себе и спросил:

— Откуда?

— Француз нашел. Этот, как его… Экзюпери. Вслед за немцами вылетал. Увидел сверток возле рулежной дорожки, пригляделся — а там ребенок. Тут же отменил вылет и выскочил из кабины.

Впоследствии я много думал, как Марине удалось выбросить малышку. Скорее всего, это сделал сам же Лосев: в кабину «Мессершмитта-110», просторную, но рассчитанную всего на двоих, набились сразу четверо. Места для еще одного человека, пусть и маленького, попросту не осталось.

— Почему вы мне сразу не сказали?

— Мы три дня к тебе ломимся. Но ты заперся в своем бастионе и никого не пускаешь, — от души возмутилась Полина.

— Почему не сообщили мне по радио? Или когда я вернулся?

Полина криво усмехнулась:

— Этот Экзюпери по-русски ни бум-бум. Пока разобрались, пока сообразили, ты уже свалил домой и заперся. К тебе приходил и сам Поликарпов, но лишь у меня хватило терпения тебя дожать. Мы войдем, хорошо?

Я пропустил Полину в квартиру. Сам же положил Диану в детскую кроватку — девочка уснула, и прошел на кухню.

Полина скептически оглядела полки:

— Присмотр тебе нужен. Помрешь ведь с голода. Ничего, сейчас Зина вернется, наведет порядок.

— Меня, скорее всего, уплотнят. Подселят кого-нибудь. Все будет веселее.

Полина состроила фигу:

— Дудки им. Ты ведь теперь герой Советского Союза. Как только придешь в себя, отправишься в Кремль получать награду — это уже майор Брагин заявил. Героев не уплотняют ни при каких условиях. Не знал?

— Брагин тоже приложил руку к твоему появлению здесь?

— В первую очередь он. Он и Зину нашел у родственников. НКВД быстро работает… если нужно.

Я не стал уточнять, кому нужно. Зато спросил:

— Ты где живешь? А, не важно. Везде хуже, чем здесь. Оставайся у меня — постелем у Зины в комнате. Вдвоем вам будет проще управиться. Диана к тебе привязалась за несколько дней. Вот такое вот уплотнение. Только, пожалуйста, никаких глупостей. По крайней мере, пока.

Разумеется, Полина согласилась.

— Поликарпов тебя ждет, — добавила она. — У него проект нового истребителя. Реактивного, со стреловидным крылом. Будешь штурмовать звуковой барьер.

— Еще летчиков готовить надо. И противоперегрузочный костюм дорабатывать.

Полина треснула меня кулаком в плечо:

— Сколько ты всего на себя навесил. Не торопись. Отдохни пару деньков — все это не горит. Глянь на себя: на скелет похож. Сейчас Зина вернется, накормит. Ей теперь есть ради чего жить.

— Мне тоже, Поля. Мне тоже.

В тот же день я заглянул в запретную комнату покойного профессора. Там оказалась оборудованная по последнему слову техники операционная. Правда, я в этом ничего не понимал. Наверное, к лучшему.

И все же во тьме, неожиданно окружившей меня, корабельным прожектором вспыхнул яркий луч надежды.