Сага о летчике. Том 1. Именем Революции

Глава 15 Горячая встреча

Прошло несколько дней — поначалу, до Босфора, спокойных, после — полных напряжения и тревоги. В любой момент нас мог атаковать флот мятежников. К счастью, все обошлось и пароходы прибыли в Картахену без особых приключений. На нашем пути не случилось даже маленького шторма. Военные корабли противника, видимо, остались далеко в стороне.

Когда я сошел на пристань, то совершенно растерялся от броуновского движения вокруг. Сновали туда-сюда моряки. Грузчики — кажется, они называются стивидоры, покрикивая, тащили мешки или катили тележки с контейнерами. Гудели грузовики. Портальные краны ворочали острыми головами и кланялись судам у пирса. На палубу огромного пассажирского лайнера вышел капитан во фраке с пуговицами на самой середине… Сразу стало ясно, что это — матерый морской волк, повелитель стихий.

Похоже, и мой новый друг Николас тоже обалдел от происходящего.

Вдруг меня кто-то схватил за руку. Я обернулся: Педро Рауль собственной персоной.

— Я, как старший по званию, назначен командиром сводного отряда танкистов и летчиков до самого Альбасете. Там уже вас распределят, кого куда. И хватит бродить по всему порту! Я замучился вас собирать. Где ваша дисциплина? Вы же красноармейцы в конце концов! Ладно. Идем.

Нас не стали выстраивать колонной. Мы все были в гражданской одежде, и маршировать по-военному значило выдать себя с головой. Летчики и танкисты, инженеры и механики брели разрозненными группами под присмотром командиров, назначенных Педро. Вот только все оказалось напрасным. Наверное, нас выдали рязанские… рыбинские, ленинградские или московские физиономии.

— Русо! — звонко крикнул кто-то.

И началось светопреставление. Мужчины, женщины, парни, девушки, дети и подростки — загорелые и смуглые, все бросились нас обнимать. Каждый хотел хотя бы пожать нам руку. Много позже я так и не смог избавиться от чувства вины перед испанцами — добрыми, искренними, но в то же время горячими и безрассудными людьми. Мы так и не сможем защитить их. Фашисты все-таки захватят страну. И на стенах Мадрида вместо лозунгов «но пасаран» — «не пройдут», появятся черные буквы «эмос пасао» — «мы прошли». Но сейчас будущее казалось радужным. Пока еще радужным.

Никто не знал, что делать — нас вполне могли растащить по домам. В меня вцепилась полная женщина, она тянула меня в переулок и лопотала что-то непонятное. Положение спас Педро.

— Ты — гвоздь программы, Алехо! — он едва успевал «отбиваться» от испанцев. — Тебя хотят пригласить на обед. В самый наилучший ресторан Картахены. Совершенно бесплатно.

Улучшив минуту, Педро сложил руки рупором и что-то зычно выкрикнул по-испански. По толпе прокатился ропот. Люди замерли, внимательно прислушиваясь к оратору. Педро проникновенно произнес короткую речь. Испанцы заулыбались и расступились. Тогда Педро поднял кулак и выкрикнул:

— Рот Фронт!

— Рот Фронт! — в едином порыве все, кого я мог видеть, вскинули руки в приветствии, понятном коммунистам всего мира.

Теперь мы беспрепятственно двинулись по улице. Всю дорогу до вокзала за нами шли люди, но никто не посмел нас остановить. Даже с самыми добрыми намерениями.

— Что ты им сказал? — поинтересовался я.

— Испанцы — как малые дети. Горячий южный народ, — ответил мне Педро. — Я всего лишь пошутил, что мы приехали сюда не за испанской кухней и не за их девушками. Мы ведь приехали драться с франкистами, а не прохлаждаться.

На вокзале нас посадили в поезд — самый обычный, пассажирский. Пыхнул дымом из трубы паровоз, лязгнули сцепки, и состав покатил на север. Всю дорогу мы разглядывали чужие, незнакомые нам пейзажи — высокие холмы, покрытые выжженной солнцем травой и заросшие редкими кустами. Постепенно, по мере того как поезд ехал в глубину страны, местность постепенно понижалась и превратилась в совершенно плоскую равнину, где, казалось, не мог бы спрятаться и заяц.

Все-таки Испания — не Советский Союз. Расстояния здесь не в пример меньше. Всего пять часов нам понадобилось, чтобы поезд привез нас в Альбасете — город на юге страны. Город не очень большой — размером примерно с мой родной Рыбинск. Только если Рыбинск раскинулся вдоль реки, то Альбасете выстроен полукругом, обрезанным с одной стороны железной дорогой. Примерно в пяти километрах к югу от него располагался аэродром Лос Льянос — одновременно гражданский и военный. Его бетонная полоса оказалась очень удобной для испытательных полетов.

В Альбасете повторилось то же, что и в Картахене. Стоило нам выйти на привокзальную площадь, нас окружила восторженная толпа. «Рот Фронт» — скандировали сотни испанцев, перегородив нам дорогу.

— Плохо, очень плохо, — бурчал Педро, с трудом пробиваясь сквозь людскую стену.

— Почему? — наивно спросил Николай. Он так и не отстал от меня. К счастью или нет — покажет время.

— Никакой секретности. Теперь все знают, что мы здесь. Наверняка среди этих людей затесались франкистские агенты. Вот как воевать в таких условиях?

Кое-как мы пробились к ожидавшим нас грузовикам и автобусам. Но водители смогли увезти нас только через полчаса.

На аэродроме нас поселили в общежитии для летчиков. Нам с Николасом выделили маленькую, но чисто прибранную комнату с двумя койками, шкафом для одежды, столиком и тумбочками. И если Николай, оставив меня одного, уехал в город с первой же машиной, то я, плотно поужинав, рухнул на постель и добросовестно проспал до утра.

Самолеты пришли только спустя несколько дней, во время которых я не маялся бездельем, а занялся испанским языком. В помощь мне напросился испанский механик Фернандо Линарес — высокий и тощий, как жердь, парень с идиотскими усиками на вытянутом смуглом лице. Пришлось ему со мной изрядно помаяться: все-таки языки — не мой конек, пусть я неплохо шпарю по-английски. Зато его усилия воздались сторицей. Я все-таки начал понимать местное наречие.

Собирали самолеты испанцы под наблюдением «русо». Дело шло медленно и плохо — местные техники, вчерашние крестьяне, мало того, что не отличали штифт от шпильки, так еще и постоянно отлынивали от работы. Сиеста, послеобеденный отдых — святое для испанцев. В целом у меня сложилось четкое впечатление, что в республиканской армии приказы носят рекомендательный характер. Да, против этих лентяев бессильны даже массированные бомбардировки.

Мы с Николаем, как могли, помогали и подсказывали горе-механикам. Вот только дело если и шло быстрее, то совсем чуть-чуть. Зато Педро Рауль раскрыл себя с неожиданной стороны.

— Правильно делаете, — сказал он, едва коснувшись моего плеча.

— Что, правильно… Куда? Куда ты это воткнул, ихо де пута! — заорал я на Фернандо, с высунутым от усердия языком собиравшего приемник воздушного давления. — Ты еще молотком забей! Вот же болван. Вентури от Пито не отличает. Разумеется, ты эту трубку вставишь только себе в… Так что правильно-то?

— Следить за ними надо, вот что. То, что не понимают — полбеды. Разберутся. Лишь бы сознательно не подстроили какую-нибудь пакость.

— Нельзя же подозревать всех. Нас ведь с цветами встречали! На руках готовы были носить.

— Нужно всех подозревать. Причем заранее, — назидательно ответил Педро. — Время такое. И место.

Неожиданно я понял: Педро такой же танкист, как и я. Ну, то есть, может быть, он еще и танкист, по совместительству. Главная же его профессия — ловить шпионов. Теперь стало понятно, почему именно его назначили командиром. Вовсе не возраст и не звание были тому причиной.

После слов Педро я начал всерьез опасаться за свою жизнь. Теперь я всегда носил с собой пистолет. А ночью, тайком от Николая, клал заряженное оружие под подушку. Как показали дальнейшие события, не зря.