Имперский повар 5

Глава 15

С каждым шагом я чувствовал, как напрягается Лейла. Она опиралась на мою руку, и её пальцы впивались мне в предплечье через ткань пальто. Её трясло. И дело было не только в магическом истощении или холоде подъезда.

Она боялась.

Для неё, выросшей в золотой клетке клана Алиевых, визит к Воронкову был не деловой встречей. Это возвращение в мир, который её отверг. Гильдия Истинного Вкуса славилась своим снобизмом. Для них любой, кто связался с «химией» или потерял статус, становился неприкасаемым.

Мы остановились в подъезде первого этажа. Стены здесь были густо исписаны названиями рок-групп и нецензурными словами, которые кто-то пытался закрасить, но сделал только хуже.

— Игорь… — прошептала Лейла, прижимаясь плечом к грязной стене. Лицо у неё было серым, как штукатурка. — Если я там упаду… или если они начнут давить… оставьте меня. Не тащите балласт. Возьмите корень и уходите.

Я посмотрел на неё. В глазах— паника, смешанная с обречённостью.

— Отставить пораженческие настроения, — сказал я, поправляя шарф. — Мы — команда, Лейла. А я своих не бросаю. Это правило моей кухни. Если один «поплыл», другие его прикрывают, пока он не вернётся в строй.

— Я сейчас не повар, а обуза, — огрызнулась она слабо.

— Ты — мой су-шеф, — отрезал я. — И, кстати, ты мне ещё три эпизода снять, Увалов удавится, если узнает, что тебя не будет. Так что умирать или сдаваться в плен тебе не выгодно.

Вероника, которая шла чуть впереди, остановилась и обернулась. Она достала из кармана своего бордового пальто что-то мелкое, блеснувшее в тусклом свете лампочки.

— Мои услуги стоят дорого, деточка, — добавила она цинично. — Так что живи. Долги держат на земле лучше любых якорей.

Она подошла ко мне вплотную.

— Наклонись, — скомандовала она.

— Зачем?

— Не задавай глупых вопросов. Шею подставь.

Я послушался. Вероника ловким движением приколола что-то к внутренней стороне воротника моей рубашки. Я скосил глаза — это была обычная с виду булавка, но с головкой из чёрного, матового камня.

— Чёрный агат, — пояснила она, проделывая ту же операцию с одеждой Лейлы и своим собственным. — Заговор «Тихая вода».

— Звучит как название санатория, — хмыкнул я, ощупывая булавку. Она была тёплой.

— Это щит, умник. Гильдия любит ментальные фокусы. Давить авторитетом, внушать страх, путать мысли. Хотя кому я это говорю… Если кто-то попытается влезть тебе в голову или ударить аурой, булавка нагреется.

— Насколько сильно?

— Как сковорода на сильном огне, — мило улыбнулась Вероника. — Если почувствуешь ожог — хватай девчонку и беги. Не геройствуй, не торгуйся. Просто беги. Понял?

— Предельно, — кивнул я. — Индикатор опасности. Полезная штука. Жаль, на кухне таких нет, чтобы предупреждали, когда су-шеф собирается пересолить суп. Но вряд ли Воронков до этого опустится, он собирается со мной дружить, а не воевать. И всё же ты права, лучше перестраховаться.

Мы вышли на улицу.

Свежий морозный воздух ударил в нос, выветривая запах подъезда. У крыльца уже стояло вызванное такси. Водитель, хмурый мужик в кепке, курил в приоткрытое окно, выпуская дым в серое небо.

— Прошу в карету, — я открыл заднюю дверь.

Мы втиснулись на заднее сиденье втроём. Было тесно, но это даже к лучшему — Лейлу нужно было греть.

Машина тронулась, подпрыгивая на ухабах.

Я расстегнул верхнюю пуговицу пальто, делая вид, что мне жарко, и невзначай коснулся лацкана пиджака. Там, замаскированная под обычную чёрную пуговицу, пряталась крохотная линза.

«Шпионский глаз», как это называла Саша Дода.

Вероника, сидевшая рядом, скосила глаза. Она ничего не сказала, но я заметил, как одобрительно приподнялась её бровь. Она заметила жест.

— Доверяй, но записывай? — шепнула она мне на ухо, пока водитель ругался на подрезавшую его иномарку.

Я посмотрел на своё отражение в тёмном стекле. Усталое лицо, жёсткий взгляд.

— У человеческой памяти есть свойство искажать факты, Вероника, — ответил я так же тихо. — Особенно когда имеешь дело с аристократами. Они мастера переписывать историю задним числом. А у «цифры» фантазии нет.

— Разумно.

— Если мы не выйдем оттуда через час, это видео уйдёт нужным людям. Включая прокурора и прессу. Воронков не идиот. Ему не нужен скандал с исчезновением медийных лиц.

— Ты становишься параноиком, Игорь, — в её голосе звучало уважение.

— Я становлюсь профессионалом, — поправил я. — В этом мире выживает не тот, у кого фаербол больше, а тот, у кого компромат надёжнее.

Мы выехали из спального района и направились к окраине города. Пейзаж за окном менялся. Серые панельки сменились частными особняками, грязный снег стал чище, а машин на дорогах — меньше и дороже.

Наше такси смотрелась здесь как грязный башмак на персидском ковре.

Вскоре показались ворота поместья. Кованое железо, каменные столбы, увитые (даже зимой!) каким-то вечнозелёным плющом. Камеры наблюдения на столбах смотрели на нас холодными стеклянными глазами.

Такси притормозило.

Охрана даже не вышла из будки. Тяжёлые створки ворот начали медленно, бесшумно расходиться в стороны, приглашая нас внутрь.

— Нас ждали с секундомером, — пробормотал я. — Воронков любит точность.

Мы проехали по длинной аллее, обсаженной старыми вязами. Их голые ветви сплетались над дорогой, образуя чёрный тоннель. В конце аллеи возвышался дом.

— Приехали, — буркнул таксист.

Мы вышли. Тишина здесь была особенной. Она шептала о больших деньгах и власти.

Лейла пошатнулась, но Вероника подхватила её под локоть.

— Держи лицо, — шикнула ведьма. — Не показывай им слабость. Они чуют кровь, как акулы.

Мы поднялись по ступеням. Я не успел коснуться массивного дверного кольца в форме львиной головы, как дверь распахнулась.

На пороге стоял дворецкий.

— Господин барон ожидает вас в каминном зале, — произнёс он скрипучим голосом, даже не спросив наших имён. — Прошу следовать за мной. Пальто можете оставить здесь.

В холле было гулко и пусто. Высоченные потолки, портреты предков на стенах, которые смотрели на нас с осуждением, и мраморный пол, цокающий под каблуками. Никакой суеты, никакой челяди. Дом казался вымершим.

Дворецкий провёл нас через анфиладу комнат к высоким двустворчатым дверям и распахнул их.

Каминный зал был единственным местом, где чувствовалась жизнь. В огромном камине трещали дрова, отбрасывая блики на тёмные дубовые панели стен. Там же у огня, с бокалом в руке, стоял Константин Воронков.

Он не стал наряжаться в официальный костюм. На нём был бархатный домашний халат глубокого синего цвета с шёлковыми отворотами. Вид расслабленного хищника в своей берлоге.

Он повернулся к нам, и пламя камина отразилось в его глазах.

— Добрый вечер, — я шагнул вперёд, чувствуя, как булавка под воротником стала чуть теплее. Ага, сканирует. — Позвольте представить…

Воронков поднял руку с бокалом, прерывая меня. Жест был ленивым, но властным.

— Оставим этикет для дипломатических приёмов, Игорь, — его голос был мягким. — Я знаю, кто пришёл в мой дом.

Он перевёл взгляд на моих спутниц.

— Госпожа Зефирова, — кивнул он Веронике. — Якобы простая работница в небольшой аптеке Зареченска. Но… я знаю, что вы знаменитая Травница. Слышал, ваши настойки творят чудеса в постелях стареющих купцов. Рад, что вы расширяете профиль.

Вероника лишь холодно улыбнулась, не моргнув глазом.

— И, конечно же, Лейла, — Барон посмотрел на девушку, которая старалась держаться прямо, несмотря на дрожь в коленях. — Блудная дочь дома Алиевых. Или теперь правильнее сказать — изгнанница? Печальная история. Ваша бабушка была очень… разочарована.

Это была демонстрация. Он показывал, что знает всё. Каждый наш шаг, слух, слабость.

Я почувствовал, как булавка нагрелась ещё сильнее. Теперь это напоминало прикосновение горячей чайной ложки.

Я сделал шаг вперёд, закрывая собой девушек. Перекрывая линию атаки.

— Мы пришли не обсуждать семейные драмы и не слушать сплетни, барон, — сказал я твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — И не за оценкой моего кадрового состава.

— Разумеется, — Воронков чуть склонил голову, и его губы тронула тонкая усмешка. — Вы пришли за супом. За ингредиентом, которого не существует.

Он сделал глоток вина.

— Вы смелый человек, Игорь. Или безумный. Притащить в мой дом внучку моего врага и ведьму, чтобы просить одолжения… Это либо наглость, либо гениальность. Грань тонка.

— Это бизнес, господин Воронков, — парировал я. — Я предлагаю сделку. У вас есть корень. У меня есть талант и ресурсы, которые могут быть вам интересны. Может, перейдём к сути?

— Конечно, — ответил он, и в его глазах блеснули азартные искорки.

Барон подошёл к одному из книжных стеллажей.

— Всегда любил классику, — пробормотал я, наблюдая, как хозяин дома тянется к толстому фолианту в красном переплёте. — Дайте угадаю. Тайная дверь за книжным шкафом? Серьёзно?

Воронков обернулся через плечо. Его губы тронула снисходительная улыбка.

— Клише существуют потому, что они работают, Игорь.

Он потянул книгу на себя. Раздалось маслянистое гудение, словно где-то в глубине стен сработали гидравлические поршни. Секция стеллажа плавно отъехала в сторону, открывая проход в темноту.

В лицо тут же ударили десятки запахов. Пахнуло влажной, тяжёлой жарой, насыщенной ароматами ванили, прелого листа, мокрой земли… Так пахнет в джунглях перед тем, как тебя кто-то съест.

— Прошу, — Барон сделал приглашающий жест. — Святая святых Гильдии. Моя личная гордость.

Мы шагнули внутрь.

Лейла сразу же закашлялась, прикрывая рот ладонью. Ей, с её «дырявой» аурой, этот насыщенный магией воздух был как удар под дых. Вероника тут же подхватила её под локоть, второй рукой сжимая свой верный саквояж.

Щёлкнул выключатель, и под стеклянным куполом зажглись сотни ламп дневного света, имитирующих солнце.

Я присвистнул.

Это больше напоминало ботанический ад. Или рай — смотря с какой стороны посмотреть. Огромное пространство под стеклянной крышей, где царил свой собственный климат. Здесь было жарко, как в парилке, и влажно, как в бане.

Вдоль дорожек, выложенных белым камнем, тянулись грядки и кадки с растениями, которых я не видел даже в учебниках.

— Синие розы? — спросил я, кивая на куст с бутонами цвета ночного неба. Они, казалось, поглощали свет, а не отражали его.

— Rosa Lunaris, — небрежно бросил Воронков, идя впереди. — Выведены для тонких ядов. Но я держу их ради эстетики. А вот, взгляните направо.

Я посмотрел. На небольшом деревце с искривлённым стволом висели плоды, подозрительно напоминающие человеческие глаза.

— Неприятные типы, — прокомментировала Вероника, не выказывая страха, только профессиональное любопытство. — «Слепое око»? Я думала, их вырубили ещё при прошлом императоре.

— Мы сохранили пару экземпляров, — с гордостью в голосе ответил Барон. — Гильдия чтит традиции. Мы бережём то, что мир пытается забыть в угоду вашей… технологической вульгарности.

Он вёл нас всё глубже в зелёные дебри. Здесь что-то шуршало, капало, щёлкало. Лианы, свисающие с потолка, лениво шевелились, хотя ветра здесь не было.

Мне эта экскурсия начинала надоедать.

Лейле становилось всё хуже. Она побледнела ещё сильнее, на лбу выступила испарина. Булавка-индикатор под моим воротником была тёплой — фон здесь был дикий.

— Барон, — окликнул я его, останавливаясь. — У нас очень познавательная прогулка, и я обязательно напишу об этом в своём блоге, если выживу. Но мы пришли не на экскурсию. Где корень?

Воронков остановился. Мы находились в самом центре оранжереи, у постамента из чёрного мрамора. На нём стоял большой глиняный горшок, наполненный землёй.

— Корень… — протянул он задумчиво. — Mandragora Edulis. Легенда кулинарии. Связующее звено между миром духов и миром вкуса.

Он указал на горшок.

Я подошёл ближе.

Горшок был пуст. В земле не было ни ростка, ни намёка на жизнь. Только маленькая латунная табличка, привинченная к постаменту, гласила: «Mandragora Edulis. Утрачено в 2018 году. Причина: нарушение температурного режима».

Я замер. Потом медленно поднял глаза на барона.

Внутри меня начала подниматься волна холодного бешенства. Того самого, когда су-шеф в разгар запары сообщает, что забыл заказать мясо.

— Это шутка? — тихо спросил я. — Вы тащили нас через весь город, заставили пройти через этот ботанический цирк, чтобы показать пустой горшок с землёй?

Лейла, опираясь на Веронику, подняла голову. В её глазах мелькнуло отчаяние.

— У него его нет, — прошептала она. — Мы зря приехали.

— Барон, — я шагнул к нему. Булавка под воротником нагрелась сильнее, реагируя на мою собственную злость или на его защитную ауру. — У меня нет времени на игры. Вы сказали, что у вас есть образец.

Воронков даже не попятился, сохраняя своё раздражающее аристократическое спокойствие.

— Тише, Игорь. Гнев вредит печени, а повару печень нужна для дегустаций. В Гильдии действительно был образец. Досадная оплошность садовника… его, конечно, уволили. Без выходного пособия и рекомендаций.

— Мне плевать на вашего садовника! — рявкнул я. — Мне нужен ингредиент. Сейчас.

— У меня его нет, — развёл руками Воронков. — Он сгнил. Превратился в компост. Увы.

Я сжал кулаки. Мне захотелось врезать ему прямо по этому холёному лицу. Стереть эту самодовольную ухмылку. Он играл с нами. Наблюдал, как мы дёргаемся, словно лабораторные мыши.

Я развернулся к выходу.

— Пошли, — бросил я девушкам. — Здесь ловить нечего. Только время потеряли.

— Подождите, — голос Барона изменился. Исчезла вальяжность, появился металл. — У меня нет корня, Игорь. Но я знаю, у кого он есть.

Я замер, не оборачиваясь.

— И зачем мне верить вам во второй раз? — спросил я через плечо. — Чтобы вы отправили меня на кладбище искать призрака садовника?

— Потому что тот, у кого он есть, не принадлежит к моему кругу, — ответил Воронков. — И я не могу просто прийти к нему и купить.

Я медленно повернулся.

— Продолжайте.

Воронков подошёл к пустому горшку и провёл пальцем по его краю.

— Есть в нашем городе места, куда не заходит полиция. И куда не суются маги из Управы. Вы слышали про «Сумеречные Доки»? Или, как их называют в народе, «Чёрный Порт»?

— Район старых рыбных складов за рекой? — уточнила Вероника. — Гнилое место. Контрабандисты, беглые каторжники и те, кого выгнали из всех гильдий.

— Именно, — кивнул Барон. — Там процветает свой рынок. Рынок без правил, налогов и лицензий. И там обитает человек по кличке Краб.

— Краб? — переспросил я. — Серьёзно?

— Он держит склад редкостей, которые «случайно» упали с кораблей или пропали из караванов. Мои информаторы донесли, что неделю назад к нему попал ящик из частной коллекции разорившегося южного князя. В описи значится «консервированная мандрагора».

— Консервированная? — Вероника нахмурилась. — Это хуже, чем свежая, но… если законсервирована в правильном рассоле, свойства могут сохраниться. Для нашего супа подойдёт.

— Отлично, — я посмотрел на Воронкова. — А я тут причём? У вас есть деньги, есть охрана. Пошлите своих головорезов, пусть купят или отберут.

Барон усмехнулся.

— Если мои люди появятся в Доках, их выловят из реки по частям на следующее утро. Местные ненавидят аристократию. Для них мы — красная тряпка. Любая попытка купить что-то закончится тем, что цену взвинтят до стоимости моего поместья, а потом просто перережут горло переговорщику. Из принципа.

Он посмотрел на меня в упор.

— А вы, Игорь Иванович… вы другое дело.

— Почему это? — удивился я.

— Потому что вы для них — свой.

Я поперхнулся воздухом.

— Свой? Я шеф-повар, а не бандит.

— Вы— рок-звезда с ножом, — отчеканил Воронков. — Вы тот самый парень из телевизора, который публично унижает инспекторов, воюет с чиновниками и кормит простых людей честной едой. Бандиты тоже смотрят телевизор, Игорь. В «Чёрном Порту» уважают силу и дерзость. Вы пошли против Системы, против Ярового, против всех. Для них вы — бунтарь. Робин Гуд с поварёшкой.

Я переваривал эту информацию. Значит, моя медийная война с Алиевыми и выходки на шоу создали мне репутацию в криминальном мире? Забавно. И полезно.

— То есть, вы хотите использовать меня как сталкера? — уточнил я. — Чтобы я сходил в зону, куда вам вход заказан, и принёс вам «вымершие» консервы?

— Не мне, — мягко поправил он. — А вашей подруге. Корень нужен ей, не мне. Я лишь даю наводку. Карта в сказочную страну, как вы выразились.

Вероника подошла ко мне и сжала локоть.

— Это ловушка, Игорь, — прошептала она. — Доки — это территория без закона. Там магия работает иначе, там «дикие» артефакты. Тебя могут убить просто за то, что у тебя ботинки чистые.

Я посмотрел на Лейлу. Она уже почти висела на руке Вероники.

— У нас нет выбора, — сказал я громко. — Вы хотели сотрудничества, Барон? Считайте, это первый шаг. Но если это подстава…

— Я даю слово чести, — Воронков приложил руку к сердцу. — Мне невыгодна ваша смерть. Вы слишком интересная фигура на доске. Мне выгодно, чтобы вы были мне должны.

Он достал из кармана халата сложенный листок бумаги и протянул мне.

— Здесь адрес склада и имя. Скажите, что вы от… скажем, от «Седого Гурмана». Краб поймёт.

Я взял листок. На ней каллиграфическим почерком было выведено:

«Склад № 4, причал „Утопленник“. Спросить Краба».

— Романтика, — хмыкнул я, пряча листок в карман. — Прямо сценарий для боевика.

— И ещё одно, Игорь, — добавил Барон. — Идите один. Женщинам там не место.

— Я и не собирался тащить их в притон, — огрызнулся я. — Вероника, бери Лейлу и возвращайтесь в такси. Езжайте в отель. Запритесь в номере и ждите.

— Ты с ума сошёл? — возмутилась аптекарша. — Ты пойдёшь к контрабандистам один? Без магической поддержки?

— Со мной моя наглость, — я улыбнулся своей фирменной «акульей» улыбкой, от которой обычно стажёры роняли подносы. — А ещё репутация народного мстителя. Справлюсь.

— Но Игорь… — начала Лейла слабым голосом.

— Никаких «но», су-шеф. Это приказ. Твоя задача — не умереть до моего возвращения. Вероника, проследи, чтобы она дышала.

Я повернулся к Воронкову.

— Спасибо за экскурсию, барон. Цветы у вас красивые, но атмосфера душная.

— Бывает, — усмехнулся он и добавил: — Кстати, я бы предложил девушкам остаться у меня. Не переживайте, с ними всё будет в порядке. Но когда вы вернётесь с корнем, то у вас будут развязаны руки для того, чтобы приготовить необходимое… блюдо. Я вам ни в чём не откажу.

На несколько мгновений я задумался. Но потом пришлось согласиться, всё же идея довольно неплоха.

— Хорошо.

— Тогда удачи, Игорь, — он поднял бокал, словно салютуя. — Надеюсь, ваша уха будет стоить того.

— О, не сомневайтесь, — я поправил воротник, чувствуя, как остывает булавка. — Давно я не готовил уху из пиратов. Говорят, мясо у них жёсткое, но навар получается отличный.