Имперский повар 5

Глава 23

Голос донёсся с VIP-секции, в дальнем углу зала. Я повернулся и увидел барона Бестужева. Он медленно направлялся к нам, продолжая хлопать в ладоши.

— Игорь! — прогремел он на весь зал. — Ты превратил мой скучный понедельничный ужин в событие!

Антуан сжался, став визуально меньше ростом.

— Барон, я… это был эксперимент… — заблеял он.

Бестужев отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и подошёл ко мне, протягивая руку.

— Рад, что ты заглянул сюда, да ещё в компании столь очаровательной особы, — сказал он, кивнув Веронике. Та улыбнулась в ответ. Барон же обернулся к сидящим. — Надеюсь, гости моего заведения остались довольны?

По залу пронёсся одобрительный ропот. А вот я искренне удивился.

— Вашего?

— О да, Белославов, — хитро ответил тот. — Или ты думал, что я просто так заинтересовался твоим шоу? У тебя весьма неплохо получается.

— Я стараюсь, господин Бестужев.

— Слушай, Игорь, — Бестужев чуть собрался, и его тон стал более деловым. — Мне нравится твой стиль. Дерзко. Без соплей. Ты — та самая огранка, которой не хватало кулинарному миру этого города.

Он достал из кармана визитку.

— Буду рад, если ты завтра заглянешь ко мне на ужин. Приводи своих дам. Обсудим наши общие дела.

— Я подумаю, — ответил я сдержанно, беря карточку. — У меня плотный график. Сами понимаете.

Бестужев рассмеялся.

— «Подумаю». Мне нравится! Никто не говорит Бестужеву «подумаю». Все говорят «сочту за честь». Ты далеко пойдёшь, парень. Жду завтра.

Он ещё раз кивнул Веронике и направился обратно. Антуан, воспользовавшись моментом, шмыгнул обратно на кухню, чтобы зализывать раны и, вероятно, отчитывать персонал за то, что они дали мне нож.

Я вернулся к столику, чувствуя, как адреналин начинает медленно отпускать, сменяясь усталостью. Накинул пиджак.

— Ну как? — спросил я, садясь напротив Вероники. — Шоу удалось?

Она смотрела на меня с безумным взглядом. Её зрачки были расширены, а дыхание чуть участилось.

— Ты был великолепен, — промурлыкала она, облизнув губы. — Этот огонь… власть… Ты поставил их всех на колени простыми словами. Знаешь, Игорь, наблюдать за мужчиной, который настолько хорош в своём деле — это… возбуждает.

Она протянула руку через стол и провела ногтем по моей ладони.

— Поехали отсюда. Я сыта духовной пищей, молекулярной химией и твоим триумфом. Теперь я хочу десерт.

— Десерт? — усмехнулся я. — Боюсь, Антуан нам плюнет в суфле.

— Я не про ресторанный десерт, глупый, — её голос упал до шёпота. — Поехали в отель.

В машине мы почти не разговаривали. Вероника сидела близко, её бедро прижималось к моему, и от неё исходили волны жара, которые не мог перебить даже климат-контроль такси. Я смотрел на ночной город, мелькающий за окном, и думал о том, что день, начавшийся с новых проблем по цензуре и пересъёмками, заканчивается в объятиях ведьмы и с предложением от олигарха в кармане.

Когда мы вошли в номер, Вероника не стала тратить время на светские беседы. Едва дверь щёлкнула замком, она прижала меня к стене. Её руки скользнули под мой пиджак, стягивая его с плеч.

— Ты был так горяч у гриля, — прошептала она, кусая меня за мочку уха. — Посмотрим, каков ты без фартука и ножа.

Она действовала напористо, властно, привыкшая брать то, что хочет. Но сегодня я был не в настроении играть вторую скрипку. Кухня всё ещё бурлила в моей крови.

Я перехватил её запястья. Мягко, но твёрдо. Она удивлённо выдохнула, глядя мне в глаза.

— Ты слишком самоуверен, Белославов, — выдохнула она, пытаясь вырваться, но скорее для вида. — Ты думаешь, раз победил повара, справишься с ведьмой?

Я усмехнулся.

— Я не собираюсь с тобой сражаться, Вероника. Я собираюсь найти с тобой общий язык.

— Надеюсь, ты не будешь использовать «Огненную соль» в постели? — рассмеялась она, когда мы ввалились в спальню, спотыкаясь о ковёр. — Мне хватило спецэффектов в ресторане.

Я притянул её к себе.

— Только натуральные ингредиенты, Вероника. Только натурпродукт.

Она запрокинула голову, подставляя шею под поцелуй.

— Тогда докажи, шеф. Удиви меня.

Понедельник — день тяжёлый, но вечер понедельника в общепите — это отдельный вид испытания на прочность. Кафе «Очаг» наконец-то затихло. Последние посетители, довольные и сытые, разошлись по домам полчаса назад, унося с собой запах честной еды и тепло нагретого помещения.

За окнами Зареченска выла метель, бросая горсти мокрого снега в стекло, но внутри было уютно, хотя и чувствовалась общая усталость. С кухни больше не доносился звон ножей и шипение масла. Теперь там царили другие звуки: плеск воды, шорох тряпок и грохот передвигаемой мебели.

Настя сидела за барной стойкой, пытаясь свести кассу. Цифры прыгали перед глазами. Мелочь со звоном падала в пластиковый лоток, но мысли девушки были далеко. Она думала о брате. Игорь снова ввязался в какую-то авантюру, воюет с аристократами и варит супы, от которых зависит судьба их бизнеса. А ей остаётся только считать выручку и надеяться, что завтра к ним не нагрянет очередная проверка.

— Вовчик, не греми ты так! — крикнула она в сторону зала, не поднимая головы. — У меня уже в ушах звенит.

— Виноват! — отозвался рыжий помощник, который с энтузиазмом переворачивал стулья на столы, чтобы помыть пол. — Это не я, это гравитация! Стул сам упал, честное слово!

Даша, энергично протирающая соседний столик, фыркнула, отжимая тряпку в ведро.

— У тебя, Вовчик, гравитация какая-то выборочная. К рукам ничего не липнет, зато всё падает. Ты осторожнее, а то шеф вернётся и сделает из тебя отбивную.

— Шеф добрый, — возразил Вовчик, поднимая упавший стул. — Он меня ножом пользоваться научил. А это, между прочим, доверие!

Настя слабо улыбнулась. Команда у них подобралась странная, но надёжная. Даша — огонь-девка, которая за полгода выросла из папиной дочки в настоящего су-шефа. Вовчик — ходячая катастрофа, но преданный, как пёс. И Кирилл…

Настя скосила глаза в сторону служебного входа. Кирилл пошёл выносить мусор минут десять назад. Скромный и тихий. Он появился у них недавно, но уже стал своим. Игорь почему-то смотрел на него с подозрением, но Настя видела, как Кирилл старается. Он брался за самую грязную работу, чистил овощи, таскал мешки и всегда краснел, когда она с ним заговаривала. Это было мило.

Дзынь!

Колокольчик над входной дверью звякнул так резко, что Настя вздрогнула. Монетка выскользнула из пальцев и покатилась по полу.

Дверь распахнулась, впуская внутрь клуб холодного пара и запах перегара, который мгновенно перебил аромат выпечки и моющего средства.

На пороге стоял мужик. Крупный, в грязной болоньевой куртке, расстёгнутой на груди, несмотря на холод. Шапка была сдвинута на затылок, открывая коротко стриженную голову и красное, одутловатое лицо.

Настя сразу его узнала. Это был «Бык» — одна из «шестёрок» бандита Кабана. После того как Игорь с помощью полиции и хитрости развалил банду, а самого Кабана отправили за решётку, его прихвостни остались не у дел. Они слонялись по городу, злые, голодные и пьяные, ища, на ком бы сорвать злость.

— Закрыто! — громко сказала Настя, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мы не работаем.

Бык медленно, шатаясь, прошёл в зал, оставляя на чистом полу грязные, мокрые следы. Он остановился посреди помещения, мутным взглядом обводя пустые столы.

— Чё, принцесса… — прохрипел он. — Братик твой в Стрежневе жирует, по телику мордой торгует, а ты тут мелочь считаешь?

Даша на кухне замерла с тряпкой в руках. Вовчик перестал греметь стульями и высунулся из-за угла.

— Мужчина, покиньте помещение! — крикнула Даша, хватаясь за швабру, как за копьё. — Сказано же — закрыто! Сейчас полицию вызовем!

Бык даже не посмотрел в её сторону. Он, пошатываясь, направился к барной стойке, прямо к Насте.

— Полицию? — он криво усмехнулся, обнажая жёлтые зубы. — Твой мент Петров сейчас спит. Или взятки считает. Никто не приедет.

Он навалился грудью на стойку. Запах перегара стал невыносимым. Настя инстинктивно отпрянула, прижимая к груди калькулятор, как щит.

— Налей дяде, — потребовал бандит, ударив кулаком по дереву. — За здоровье Кабана. И закусить дай. Нормально дай, а не эти ваши… травки. Мяса давай!

— Уходи, — тихо сказала Настя. Сердце колотилось где-то в горле. — У нас нет алкоголя. И мяса нет. Всё убрали.

— А ты поищи, — Бык вдруг резко выбросил руку вперёд и схватил Настю за запястье.

Его пальцы были холодными и липкими, хватка железной. Настя вскрикнула, попыталась вырваться, но он дёрнул её на себя.

— Ты чё такая дерзкая, а? Вся в братца? Думаешь, раз он там с баронами якшается, так вам тут всё можно? Мы ещё посмотрим, кто в городе хозяин…

— Отпусти! — крикнула она, чувствуя, как накатывает паника.

Вовчик и Даша бросились к стойке, но они были далеко, в другом конце зала, за нагромождением перевёрнутых стульев.

— Эй, отвали от неё! — заорал Вовчик, спотыкаясь о ножку стола.

Бык только рассмеялся, глядя на Настю маслеными, злыми глазами.

— Красивая… Может, пойдём, поговорим? Я тебе расскажу, как мы с Кабаном…

Скрипнула задняя дверь.

В проёме, ведущем во внутренний двор, появился Кирилл. Он замер на секунду, оценивая обстановку. Увидел перевёрнутые стулья. Увидел испуганную Дашу со шваброй. И увидел Быка, который держал Настю за руку и тянул к себе через стойку.

Настя увидела, как изменилось лицо Кирилла.

Обычно мягкие, немного растерянные черты вдруг заострились. Взгляд стал ледяным. Парень быстро оценил обстановку и направился к стойке.

Бык, увлечённый запугиванием жертвы, ничего не заметил.

— Ну чего ты дрожишь? — глумился он. — Я же просто угостить хочу…

— Дядя сейчас пойдёт проветриться, — раздался спокойный, тихий голос прямо у него за спиной.

Бык начал оборачиваться, разжимая пальцы, но было поздно.

Кирилл действовал молниеносно. Он не стал бить кулаком в лицо, как в кино. Просто перехватил руку бандита и резко, с хрустом вывернул её за спину.

Бык взвыл и согнулся пополам, уткнувшись носом в лакированную поверхность стойки.

— Ты чё⁈ — захрипел он. — Ты кто такой⁈ Я тебя…

Кирилл, не меняя выражения лица, надавил на болевую точку локтя. Бандит встал на цыпочки, скуля от боли.

— Ты берега попутал, родной, — сказал Кирилл.

Настя застыла с открытым ртом. Блатной жаргон вылетел из Кирилла так естественно, словно это был его родной язык.

— Здесь не наливают, — продолжал парень, чуть усиливая давление, заставляя Быка шипеть сквозь зубы. — Здесь кормят людей. А мусор выносят.

Он резко развернул бандита, толкая его к выходу. Бык, потеряв ориентацию и баланс, полетел вперёд, сбивая по пути вешалку.

— Я вернусь! — заорал он, пытаясь подняться на ноги у двери. — Я вас всех порешу! Вы не знаете, на кого наехали!

Кирилл подошёл к нему вплотную. Он был на голову ниже и вдвое уже в плечах, но от него исходила такая угроза, что пьяный амбал вдруг осёкся и попятился.

— Если ты ещё раз подойдёшь к этому месту ближе, чем на сто метров, — тихо, почти шёпотом произнёс Кирилл, глядя ему прямо в глаза, — я тебе руку всё-таки сломаю. И ноги. Понял?

Он распахнул дверь и жёстким толчком в грудь вышвырнул гостя на улицу.

— Проваливай.

Дверь захлопнулась. Кирилл дважды повернул замок, щёлкнул задвижкой и, на всякий случай, подпёр ручку стулом.

В кафе повисла звенящая тишина. Было слышно только, как снаружи воет ветер и удаляется, матерясь, незваный гость.

Кирилл стоял у двери спиной к залу. Его плечи медленно опускались. Когда он повернулся, это был снова тот же самый Кирилл. Скромный, немного сутулый парень с виноватой улыбкой.

— Извините, — пробормотал он, глядя в пол. — Намусорил тут… Грязи нанёс.

Настя всё ещё стояла, прижимая руки к груди. Её запястье, там, где его сжимал бандит, горело огнём, но она этого не замечала.

— Кирилл… — выдохнула она. Голос не слушался. — Ты… ты его ударил?

— Ну… он же грязный, — промямлил он, запинаясь. — Испачкал бы стойку. Игорь бы ругался. Антисанитария и всё такое…

— Ты ему руку вывернул! — воскликнула Даша, выходя из оцепенения. — Как заправский спецназовец! Ты где так научился?

— В книжках читал, — быстро ответил Кирилл, пряча руки в карманы. — Детективы люблю. Там… там всё описано. Захваты, приёмы… Вот, решил попробовать. Повезло просто, он пьяный был.

Он поднял глаза на Настю. В них читался страх. Не перед бандитом, а перед тем, что она могла подумать.

— Настя, ты… ты не испугалась? Я не слишком… грубо?

Настя моргнула. Паника отступила, сменившись тёплой, накатывающей волной благодарности и чего-то ещё, от чего у неё задрожали коленки.

Она вышла из-за стойки, подошла к нему и, не говоря ни слова, порывисто обняла. Уткнулась носом в его куртку.

Кирилл замер, боясь дышать. Он стоял, раскинув руки, словно пугало, не зная, куда их деть. Потом несмело, очень осторожно положил ладони ей на спину.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты мой герой.

— Да ладно… — его голос дрогнул. — Какой я герой. Просто… мусор вынес.

В дальнем углу зала Вовчик, наблюдавший за этой сценой, толкнул Дашу локтем в бок.

— Смотри-ка, — шепнул он восхищённо. — Наш стажёр-то с зубами. Тигр! А с виду ботаник ботаником.

Даша посмотрела на обнимающуюся пару, потом перевела взгляд на Вовчика. Тот улыбался во весь рот, искренне радуясь за друга.

— Любовь делает героями даже зайцев, Вовчик, — философски заметила она, опираясь на швабру. — Тебе ли не знать.

Вовчик перестал улыбаться и посмотрел на неё. В полумраке зала рыжие волосы Даши казались тёмной медью, а в зелёных глазах прыгали искорки.

— А я, да? — буркнул он, вдруг смутившись. — Я, если надо, тоже могу… шваброй. За тебя.

Даша хмыкнула, но щёки её предательски порозовели. Она легонько пихнула его плечом.

— Иди уже, рыцарь швабры. Пол сам себя не домоет.

Я не замечал ни холода, ни пыли, которая серым пухом покрывала некогда величественный зал. Ползал на четвереньках. В одной руке у меня была рулетка, в другой — толстый маркер, а в зубах — фонарик, потому что штатное освещение работало через пень-колоду.

— Сто двадцать сантиметров, — прошамкал я, не выпуская фонарик, и поставил жирный крестик прямо на вековом мраморе. — Идеально.

— Ты маньяк, шеф, — раздался писклявый, полный страдания голос сбоку.

Рат сидел на стопке ватманов, демонстративно чихая и протирая лапками свой мокрый нос. Мой хвостатый начальник разведки и главный дегустатор явно не разделял моего энтузиазма по поводу эргономики.

— Это не маньячество, это логика, — я выплюнул фонарик в руку и сел на корточки, оглядывая пространство. — Смотри. Вот здесь будет «раздача». А здесь — горячий цех. Если я сделаю проход полтора метра, то официант с подносом и повар с горячей сковородой разойдутся без аварии. А если сделаю метр — мы получим ожоги третьей степени и разбитую посуду в первый же вечер.

— Мы получим воспаление лёгких, если просидим тут ещё час, — проворчал Рат, брезгливо отряхивая хвост от строительной пыли. — Ты чертил эту схему в отеле. Потом ты здесь же с Печориным рассказывал что и как будет. А теперь мы снова на этом самом месте, и ты ползаешь по полу, как таракан. Зачем?

— Бумага — это одно, Рат. Реальность — другое.

Я поднялся, отряхивая колени. В моих глазах этот пыльный, гулкий зал с колоннами уже выглядел иначе. Я не видел здесь банковских стоек и окошек касс. Я видел открытую кухню, видел гостей и слышал звон бокалов под шум вытяжки.

— Представь, — я махнул рукой в пустоту. — Заказ поступает на принтер. Су-шеф диктует. Горячий цех принимает. Три шага до плиты. Два шага до стола сборки. Поворот корпуса — отдача на пас. Никакой беготни. Повар не должен бегать, повар должен танцевать на одном месте. Если он делает лишний шаг — он устаёт. Если он устаёт — он начинает лажать. А если он лажает — я теряю репутацию.

— Если ты не покормишь меня в ближайший час и не поешь сам, ты потеряешь не репутацию, а сознание, — парировал Рат. — И я тебя грызть не буду, ты слишком жилистый стал.

Я усмехнулся. Крыс был прав. Мы не ели с самого утра, перебиваясь кофе и нервами.

Достал смартфон, сфотографировал разметку на полу и открыл чат с Максимилианом Додой.

«Финальные правки. Мойку переносим к несущей стене, гриль расширяем на полметра. Смету на коммуникации утвердил. Можно начинать».

Ответ прилетел мгновенно, словно Дода сидел в телефоне и ждал моего сообщения.

«Принято, Микеланджело. Бригада заходит завтра в восемь утра. Подрядчики Печорина, лучшие в городе, клянутся мамой и партбилетом, что сделают в срок. Стены не ломать — здание памятник архитектуры, за каждый скол кирпича нас Комитет по наследию живьём съест. Но фальш-панели и подиумы — пожалуйста».

Следом пришло ещё одно сообщение:

«Игорь, ты тратишь мои деньги быстрее, чем моя бывшая в ювелирном. Но мне почему-то это нравится. Надеюсь, твой „Храм Еды“ окупится раньше, чем я поседею».

— Окупится, Макс, — прошептал я, блокируя экран. — Ещё как окупится. Люди всегда хотят хлеба и зрелищ. А мы дадим им и то, и другое, да ещё и приправим тайной.

Телефон в руке снова вибрировал. На этот раз звонок. На экране высветилось: «Агент Л.».

Лейла.