Имперский повар 5

Глава 2

Съёмочная группа набросилась на мою курицу так, будто неделю не ела. Через пять минут на блюде остались одни косточки. Даже Лейла, забыв про манеры, доедала крылышко, держа его пальцами.

Увалов сиял, болтал с кем-то по телефону, но то и дело бросал на меня довольные взгляды. Рейтингов он ещё не знал, но реакцию людей — видел, а это главное.

Я дождался, пока он закончит, и подошёл.

— Семён Аркадьевич, на пару слов.

— Игорь, ты гений! — он так хлопнул меня по плечу, что я чуть не пошатнулся. — Что ты творишь! Запах стоял такой, я думал, операторы камеры побросают! А Лейла, а? Как вписалась! Между вами прямо искра!

— Вот как раз о ней и хотел поговорить, — перебил я его. — Отойдёмте.

Мы зашли за декорации, где было потише.

— Вы знаете, чья она дочь? — спросил я прямо.

— Ну, Алиева… — Увалов наморщил лоб. — Какие-то купцы, вроде. Богатые. А что?

— Это не просто купцы, — мой голос стал жёстче. — Это главная бандитская семья Зареченска. Её папаша, Мурат, недавно пытался меня зарезать. Прямо в моей закусочной, в моём доме. Ножом.

Улыбка сползла с лица Увалова. Он как-то сразу сдулся и стал очень серьёзным.

— Чего? — переспросил он. — Ты сейчас не шутишь?

— Мне не до шуток. Один из моих парней, Вовчик, в больницу попал после их «внимания». Они мне и опарышей на кухню подкидывали, и посетителей «отравить» пытались. А бабка этой вашей Лейлы, Фатима, — это паучиха, которая всем там заправляет. И вот её внучка у меня на кухне. Думаете, она сюда борщи варить приехала?

Увалов покраснел от злости.

— Вот же твари! — он стукнул кулаком по фанерной стене. — А мне её представили как талантливую девочку, которая мечтает о кулинарии! Сказали, из хорошей семьи, отец — меценат… Понимаешь, её навязали. Был звонок сверху. Очень сверху.

Он мрачно посмотрел на меня.

— Так, ладно, — хмыкнул я. — Допустим, о ней вы ничего не знали. Но обо мне-то вы же должны были хоть что-то разузнать, — я смотрел в его лицо и видел, как на нём постепенно проявляется вина. — Да-а-а, — протянул я с лёгким смешком, — то есть, вы взяли к себе повара, о котором ничего не знаете? Семён Аркадьевич, ну это, как-то недальновидно с вашим-то положением. Вы же директор губернского канала. И ничего обо мне не узнали. А если б я маньяком был?

— Не утрируй, Игорь, — пробормотал он, видимо, понимая, какую глупость сотворил. — Я доверился Свете, сам понимаешь. Твои успехи в Зареченске, а потом то небольшое шоу, что успели снять… они несколько одурманили.

— Допустим, — не стал спорить я. — Но если б вы хоть немного обо мне узнали, то были бы в курсе, что я с Алиевыми давно на контрах. И вот она, — незаметно кивнул в сторону Лейлы, — одна из тех, кто пытался продавить мой бизнес, меня, сестру и всё, чем мы владели на тот момент.

— Я не знал, Игорь. Клянусь. Думал, и правда, для картинки, для живости… Если хочешь, я её прямо сейчас уберу. Выгоню, и плевать на все звонки. Ты тут главный. Слово скажи.

Я покачал головой.

— Не надо.

Увалов удивлённо вытаращился.

— В смысле «не надо»? Она же точно шпионка! Пакостить будет!

— Будет, — согласился я. — Но если мы её выгоним, они пришлют другого. Кого-то, кого мы не знаем в лицо. А эту я знаю. Пусть лучше она будет здесь, на глазах. Так я буду видеть каждый её шаг. Так безопаснее.

Увалов долго смотрел на меня, потом хмыкнул. На его лице появилось что-то похожее на уважение.

— Ну у тебя и нервы, Белославов. Железные. Я бы на твоём месте уже орал и стулья ломал.

— Орать будем, когда победим, — ответил я. — А пока работаем. Только скажите своим, чтобы за ней присматривали. Неофициально.

— Сделаю, — кивнул Увалов. — Но ты будь осторожен. Эти гады могут и в прямом эфире что-нибудь выкинуть. Конечно, если он у нас вообще будет.

Тут к нам подлетела запыхавшаяся Света, размахивая телефоном.

— Есть! — выпалила она. — Дода нашёл прямого поставщика! Не из аптеки, честного! Готов работать с нами напрямую!

Я даже не удивился. Этот хитрый лис что угодно из-под земли достанет.

— Отлично, — кивнул я. — Значит, теперь у нас будет уйма хорошего соуса. Сможем и в шоу людям показать, и для будущего кафе пригодится.

— И ещё! — Света понизила голос до шёпота. — Он срочно просит с ним связаться. Говорит, есть отличные новости от Печорина. Кажется, по нашему кафе.

Я на миг задумался. Кафе — это была цель. Но сейчас я был на поле боя.

— Позже, — сказал я твёрдо. — После съёмок. Сейчас нельзя отвлекаться.

Света всё поняла, кивнула и отошла, быстро печатая что-то в телефоне.

Я повернулся к Увалову.

— Мы готовы снимать следующий эпизод.

Увалов перевёл взгляд с меня на Свету, которая уже отдавала команды в рацию (о да, как только Уваров сказал, что она продюсер, Света тут же начала всем руководить, и это, не смотря на главного и официального продюсера, уж простите за тавтологию), потом на Лейлу, которая с подчёркнуто скучающим видом делала селфи на фоне остатков курицы. Зачем? У неё спросите.

— Да вы тут не команда, — пробормотал он. — А штаб боевых действий какой-то.

Конечно же, я спокойно вернулся на рабочее место. Война с Алиевыми, или кто там прислал Лейлу, не помешает моей мечте. Поэтому я решил, что на камеру буду играть свою роль до конца.

Мы с Лейлой стояли плечом к плечу и перебирали зелень для следующего дубля. Со стороны — идиллия: шеф и прилежная ученица готовят продукты.

Я взял пучок петрушки, начал обрывать листья. Руки работают сами, а глазами по сторонам стреляю — не греет ли кто уши. Увалов о чём-то спорил со Светой у мониторов, звуковик в углу провода распутывал.

Вроде никому до нас нет дела.

Я шагнул к Лейле поближе. Она продолжала улыбаться этой своей глянцевой улыбкой, хотя камеры выключили. Профессионалка, чтоб её.

— Кто тебя прислал? — спросил я тихо, даже головы не повернул. — Не тяни резину, Лейла. Я же вижу, ты здесь не ради того, чтобы зелень крошить.

Её руки на секунду замерли над доской. Улыбка осталась приклеенной, а вот взгляд изменился. Исчезла эта кукольная игривость, глаза стали колючими, злыми.

Она коротко хмыкнула, покосившись на оператора, который протирал объектив.

— А ты прямой, как шпала, Белославов, — прошептала она, почти не шевеля губами. — Сразу к делу? Скучно с тобой.

— Скучно будет, когда я тебя отсюда пинком вышвырну, если не заговоришь, — отрезал я, швыряя лысый стебель в ведро. — Ты дочь моих врагов. Твой папаша меня убить пытался. Твоя бабка спит и видит меня в могиле. А ты стоишь на моей кухне с ножом. Хочешь работать вместе? Выкладывай.

Лейла отложила зелень. Повернулась ко мне вполоборота, будто мы рецепт обсуждаем.

— Мой отец, — начала она, и голосом можно было гвозди забивать, — жалкий неудачник.

Я даже бровь приподнял, не переставая мучить кинзу.

— Да ладно? А я думал, у вас там культ семьи и уважение к старшим.

— Уважение к силе, Игорь. Только к силе, — процедила она. — Мурат проиграл тебе. Проиграл матери. Всё профукал. То, что он устроил у тебя в кафе… это грязь. Пошлость. Даже для нас перебор. Напасть с ножом на безоружного и так глупо попасться… Я презираю слабаков. Нет у меня больше отца. Списанный материал.

Она говорила быстро, рубила слова, как мясо тесаком. Я слушал и верил. Не было в этом фальши, только холодная злость. Лейла Алиева — хищник, а хищники хромых в стае не держат.

— Допустим, — кивнул я. — Отца списали. А бабуля? Фатима? Эта-то не слабая. Её план? Внедрить тебя, чтобы изнутри всё развалить?

При имени Фатимы Лейлу дёрнуло. Еле заметно, но я срисовал. Пальцы, сжимавшие базилик, побелели. В глазах мелькнуло что-то тёмное, загнанное.

Страх. Боится она «старую паучиху». До дрожи боится.

— Бабушка… — Лейла сглотнула, голос сел. — Это другое. Она не слабая. Она чудовище.

Она через плечо оглянулась, будто ждала, что Фатима прямо сейчас из-за софита выйдет.

— Ты не знаешь, как это — жить в её доме, — продолжила она, и маска светской львицы поползла. — Она хватку теряет после твоих побед. Нервная стала, на всех кидается. На мне начала срываться. Сначала орала, потом…

Лейла рукав кителя поправила, будто там синяки прятала.

— Она меня как товар готовила, Игорь. Как племенную кобылу. Найти мужа побогаче, продать подороже, союзы укрепить. Моё мнение — ноль. Я должна была стать разменной монетой, чтобы спасти бизнес, который рушится из-за твоих дурацких честных котлет.

Посмотрел на неё и понял, что не врёт девка. Передо мной не мафиозная принцесса, а зверёк загнанный, который решил зубы показать.

— И ты сбежала, — подытожил я.

— Я не стала ждать, пока меня какому-нибудь старику продадут или сломают окончательно, — она подбородок вздернула. В глазах появился огонь, азартный такой. — Решила уйти. Но уйти красиво.

Она схватила нож и с хрустом отсекла стебли укропа. Резко так, со злостью.

— Думаешь, я просто чемодан собрала и убежала? Нет, Белославов. Я их ограбила.

— Бабушкины бриллианты упёрла? — усмехнулся я.

Лейла на меня как на дурачка посмотрела.

— Бриллианты — это мусор. Я взяла то, что подороже будет. Я личный сейф Фатимы вычистила.

Она наклонилась ко мне, я даже запах её духов почувствовал — терпкий, сандаловый.

— Я не деньги взяла, Игорь. Я забрала её страховку.

— Это ты о чём?

— Чёрная бухгалтерия, — выдохнула она, и улыбка у неё стала злая, торжествующая. — Тетради, записи, расписки. Всё, что она годами прятала. И главное… Досье.

Я замер. Руки сами на стол опустились.

— Какое досье?

— На её хозяина, — прошептала Лейла, явно кайфуя от эффекта. — Оказалось, бабуля моя, пока «Магическому Альянсу» служила, компромат на самого графа Ярового собирала. Копала под босса, чтобы за горло его держать, если что.

У меня аж дыхание перехватило.

Вот это поворот. Это ж всё меняет.

Фатима не только шестёрка Ярового, она крыса, которая готовилась хозяина укусить. И теперь её зубы в руках у этой девчонки, которая стоит и укроп режет.

— Ты хоть понимаешь, что ты украла? — спросил я серьёзно. — Это не компромат. Это смертный приговор. Если Яровой узнает, что Фатима на него папки копила…

— Он её в порошок сотрёт, — закончила за меня Лейла, улыбаясь уже совсем по-хищному. — Вместе со всем кланом. И бабушка это знает. Без этих бумаг она голая. Она сейчас дышать боится, потому что знает: документы у меня. И если со мной что случится… они всплывут.

Я смотрел на неё и пытался сложить два и два. Картинка вырисовывалась паршивая. Девчонка сама сунула голову в петлю и теперь ждёт, кто выбьет табуретку.

— И кому ты сдала бабку? — тихо спросил я. — Петрову? В Управу?

Лейла хмыкнула. Звук вышел сухой, неприятный, будто стекло треснуло.

— Я не дура, Игорь. Полицию купят раньше, чем я допишу заявление. Петров твой, может, и честный, но его начальство ест с руки у Алиевых. А те, кто повыше — у Ярового. Нет, я пошла к единственному человеку, которого Фатима боится до дрожи.

Она выдержала паузу, проверяя мою реакцию.

— Я пошла к самому графу.

У меня внутри всё похолодело. Круг замкнулся.

— Принесла компромат на хозяйку… самому хозяину? — уточнил я.

— Именно. Выложила карты на стол. Сказала: «Граф, моя бабушка — крыса, которая воровала у вас годами. Вот доказательства. А вот ключи от счетов, где лежат деньги».

Лейла взяла со стола веточку розмарина и начала нервно ощипывать иголки.

— Яровой оценил. Ему выгоднее держать меня на поводке, чем прикопать в лесу. Я купила себе жизнь, Игорь. Я продала документы в обмен на крышу. Теперь я — человек графа. Официально.

Она подняла на меня глаза. В них не было страха, только холодный расчёт.

— Яровой в бешенстве от твоих успехов, Белославов. Ты ему мешаешь. Сначала конкурс, теперь это шоу… Ты ломаешь рынок. Он лично надавил на канал, чтобы меня впихнули сюда.

— Значит, шпионить приставили, — кивнул я. — Чтобы знать, откуда у провинциального повара такая прыть.

— В точку, — Лейла мило улыбнулась проходящему мимо осветителю, а потом снова стала серьёзной. — Моя задача — стать твоей тенью. Докладывать каждое слово, каждый рецепт. Он хочет знать, кто за тобой стоит. Граф не верит, что ты один такой умный. Думает, это заговор гильдии или конкурентов.

Я смотрел на неё и чувствовал, как губы сами кривятся в усмешке.

— Предала семью, — начал я загибать пальцы. — Обокрала бабку, которая тебя вырастила. Продалась нашему главному врагу. Неплохой послужной список для двадцати лет.

Я наклонился к ней ближе.

— Яблоко от яблони, да, Лейла? Ты такая же, как они. Просто сменила хозяина. Ошейник новый, а суть та же.

Думал, она обидится. Начнёт оправдываться. Но Лейла даже не моргнула. Она выпрямила спину и посмотрела на меня с такой железобетонной уверенностью, что мне стало не по себе.

— Да. Я такая, — отчеканила она. — Меня так воспитали. С пелёнок учили: будь сильной, будь хитрой. Не верь никому, бей первой. Они сделали из меня оружие. И теперь я использую это оружие, чтобы выжить.

Её голос дрогнул, но не от слёз, а от злости.

— Я хочу нормальной жизни, чёрт побери! Хочу своих денег и свободы. Не хочу думать, продадут меня завтра замуж за старого пердуна или просто прирежут в подворотне как лишнего свидетеля. Но пока я в клетке с тиграми, я должна кусаться. Иначе сожрут.

Она перевела дыхание. Грудь под поварским кителем ходила ходуном.

— Я предлагаю сделку, Белославов.

— Сделку? — я хмыкнул. — С человеком графа?

— С двойным агентом, — поправила она. Тон мгновенно стал деловым. Эмоции выключили, включили калькулятор. — Смотри. Я буду писать отчёты для Ярового. Честно. Но писать буду только то, что ты разрешишь. Всякую ерунду: «Игорь пересолил суп», «Игорь ругался с грузчиками». Граф будет думать, что держит руку на пульсе, и меня не тронет. А ты получишь спокойствие.

— А мне это зачем? — спросил я. — Кроме того, что ты не плюнешь мне в кастрюлю?

Лейла хищно улыбнулась.

— Информация. Я теперь вхожа в его круг. Я слышу, о чём говорят его люди. Я буду сливать тебе его планы. Предупреждать, если он решит ударить всерьёз.

Я молчал.

Предложение заманчивое. Иметь свои уши в логове врага — мечта любого стратега. Но Лейла… Она скользкая, как живая рыба. Сегодня здесь, завтра там. Предала семью — предаст и меня, если предложат больше.

С другой стороны, сейчас ей деваться некуда. Она между молотом и наковальней. Фатима её убьёт, Яровой — если она станет бесполезной. Я — её единственный шанс сохранить равновесие.

— Двойной агент, значит… — протянул я. — Ладно.

— Ладно? — переспросила она.

— Мы сыграем в эту игру. Ты остаёшься. Но запомни, Лейла: я не Фатима и не Яровой. Я не угрожаю расправой в тёмном переулке. Но если ты меня подставишь… если хоть один мой человек пострадает из-за твоих интриг… я тебя уничтожу. Публично. С позором. Так, что тебе в этой Империи даже милостыню не подадут.

Она посмотрела на меня, и в глазах мелькнуло уважение.

— Не топи меня, и я не утоплю тебя. По рукам, шеф.

— Внимание! — рявкнул голос режиссёра из динамиков. — Технический перерыв окончен! Все на исходную! Тишина в студии! Камера! Мотор!

Щёлк.

Лейла моргнула. Холодная интриганка исчезла. Растворилась в воздухе. Передо мной снова стояла милая, старательная помощница с лучезарной улыбкой.

— Шеф, всё готово! — звонко крикнула она, поправляя фартук. — Продукты на базе, ножи наточены! Что мы будем готовить дальше? Зрители уже заждались!

Я на секунду завис. Вот же актриса.

Натянул на лицо привычную маску уверенного профи. Расправил плечи, повернулся к главной камере, где загорелся красный огонёк.

— Добрый день, друзья! — начал я бодро, будто и не было этого тяжёлого разговора. — Мы продолжаем. Вы уже видели, как простая курица может стать шедевром. Но это было только начало.

Я взял в руки нож и подмигнул в объектив.

— А дальше, Лейла, мы приготовим кое-что особенное.