Искушение Злодея (ЛП)

30

Октавия

— Сладких снов, дорогие! — раздается голос мамы Эйса с другого конца коридора, прежде чем я закрываю за собой дверь и прислоняюсь к прохладной стене.

Все закончилось.

С закрытыми глазами я пытаюсь унять эмоции. Весь вечер мой пульс был на отметке сто восемьдесят. Я не могла позволить себе ни единой ошибки: не сбиться с роли, быть милой с Эйсом — что было сложнее всего — и сохранять спокойствие.

Теперь, когда я переоделась и сбросила фальшивую улыбку, мне становится немного легче.

— У тебя все в порядке?

Я резко открываю глаза этого низкого голоса. Чуть не забыла, что мы в одной комнате. И так проведем всю оставшуюся ночь.

Черт возьми.

Я вздыхаю и смотрю на высокого мужчину передо мной. Он сидит на своем сером матрасе и разглядывает меня, словно незваного гостя.

— Почему ты оставил меня наедине со своей матерью?

— С мачехой. Отец хотел поговорить.

— О чем?

— О моей новой девушке.

— Он поверил?

Эйс кивает.

— Хотя было бы убедительнее, если бы сегодня ночью тебя было слышно.

— Как это?

— Выкрикивающей мое имя.

— Мечтай дальше.

— Я мог бы найти компанию поприятнее.

Ауч.

Я забываю о его насмешке и осматриваю комнату. Она роскошная. Стены выкрашены в насыщенный синий цвет с золотыми декоративными элементами. Пол покрыт мягким кремовым ковром. В центре стоит большая кровать с темным деревянным изголовьем. На стенах развешаны оригинальные произведения искусства, идеально подобранные по размеру. Широкое окно открывает потрясающий вид на окружающий Сумеречный лес.

— Ворчливость — это семейное свойство всех мужчин Шэдоуфолл? — я отвожу взгляд от множества деревьев и смотрю на него.

Он ухмыляется.

— Ты ведь даже не знаешь моего отца.

— Зато я познакомилась с твоей сестрой и мачехой. Обе были милы.

— Сильвер — милая?

— По-своему.

— А я разве нет? По-своему? — он поднимается и подходит ко мне. При этом его мускулы отчетливо проступают под тонкой тканью. — Я просто избирателен в том, с кем быть милым.

— Похоже, я не вхожу в этот список.

— Могла бы.

Я сглатываю и сокращаю расстояние между нами. Затем провокационно поднимаю подбородок.

— Тогда сделай первый шаг и спи на полу, а я займу твою кровать.

— Ни за что. Либо смирись с тем, что придется провести со мной ночь, либо весь пол в твоем расположении.

— Ты же не можешь всерьез ожидать, что я буду спать с тобой в одной кровати?

Его зрачки словно мерцают, и я не могу понять, как у кого-то могут быть настолько чертовски красивые глаза. К тому же разного цвета! Во мне смешиваются раздражение и какое-то другое чувство. Всему виной та опасная аура, что его окружает.

— А как ты думаешь, каково мне? — он скрещивает руки на груди и прислоняется к двери. — Я тоже не в восторге, но у нас нет другого выхода.

— В этом поместье столько комнат, Эйс.

— Если хочешь, чтобы нас раскрыли, я с удовольствием уйду.

Он прав. И все равно я его ненавижу.

— Я буду спать с левой стороны, — коротко говорю я и направляюсь к кровати. Мысль о том, что придется находиться так близко к нему, заставляет мое сердце биться быстрее.

Я презираю себя за это.

— Спи, где хочешь. Меня это совершенно не волнует, — в его голосе явно слышится насмешка.

— Что с тобой не так?

— Думаешь, я хочу находиться рядом с тобой, Маленький Шторм? Жаль разочаровывать, но наш поцелуй не был настоящим. — Он снимает рубашку, и я замечаю, как мой взгляд скользит по его мускулистой груди.

— А то, что было до этого?

— Что?

— Ты прикоснулся ко мне, Эйс. И эта история с сахарной ватой... Ты хотел меня. И я тебе позволила.

Он корчит гримасу.

— Позволила? Ты охотно приняла мои пальцы. И точно так же позволила бы мне трахнуть тебя в том клоунском фургоне. Не строй из себя недотрогу. Ты не такая.

— Осторожнее со словами, — предупреждаю я. — Ты же знаешь, что меня бы здесь не было, будь у меня выбор.

Он смеется, его взгляд становится пронзительным.

— О, Октавия. Я вообще ничего о тебе не знаю. Хочешь защиты? Ладно. Но от чего?

Я плотно сжимаю губы и понижаю голос. Через несколько секунд откашливаюсь.

— Тебя это не касается.

Он только что напомнил мне о том, что я в опасности. Ривен охотится за мной.

Покачав головой, он идет к шкафу за спортивными штанами. Я отворачиваюсь и ложусь в кровать. Не хочу смотреть на его голую задницу.

— Спи уже, — его голос звучит устало.

Я закатываю глаза и молча натягиваю на себя одеяло. Когда матрас прогибается, понимаю, что он тоже лег. Я чувствую тепло его тела. Эта близость невыносима и одновременно будоражит.

— Это твоя вина, — шепчу я, напряженно глядя перед собой.

— Возможно, — выдыхает он. — Но, может быть, это не так уж плохо.

Я поворачиваю голову, и наши взгляды встречаются. На мгновение воцаряется тишина. Напряжение между нами почти осязаемо.

— Как это понимать?

В его глазах скрывается что-то такое, чего я не могу описать.

— Ты сводишь меня с ума, Октавия. Каждый день я хочу наказать тебя за твой дерзкий рот, но иногда...

— Что?

— Иногда я хочу больше таких моментов, как на лекции профессора Кингсли, в том фургоне или в столовой.

— Серьезно? — шепчу я.

— Да, ты приводишь в беспорядок все мои мысли, когда смотришь на меня таким взглядом.

Я нервно сглатываю. Искренность в его словах задевает что-то внутри меня. Никто и никогда не говорил мне подобных вещей.

Я придвигаюсь ближе к Эйсу и с облегчением замечаю, что он не отстраняется — это хороший знак.

— Ты правда меня ненавидишь, Маленький Шторм?

— Да.

— Хорошо, тогда возненавидь меня еще больше за это.

У меня нет времени подготовиться к тому, что происходит дальше. Эйс склоняется надо мной, обхватывает мой затылок и прижимает свои губы к моим.

Никто не смотрит.

Нет никого, кому мы должны что-то доказывать.

Никаких оправданий.