Искушение Злодея (ЛП)

48

Эйс

— Тебе есть что сказать? — Отец прожигает во мне дыру своим взглядом. Мне не привыкать, поэтому я спокойно откидываюсь на спинку стула.

Он снова вызвал меня к себе.

И, к сожалению, я догадываюсь о причине.

— Насколько мне известно — нет, — я даже не пытаюсь скрыть свое раздражение.

— Значит, до тебя не дошел слух?

— Я такого не говорил.

— Прекрати свои игры, Эйс! Люди говорят что Элис Дюкан якобы сбросилась со смотровой башни в Сумеречном лесу.

— Это был суицид. Разве нет? — Я даже не стараюсь его обмануть. На этот раз я не причастен.

— Да, вроде как.

— Так ты в это не веришь?

— Конечно нет! — Отец хлопает по столу. Похоже, он окончательно потерял терпение. — Как ты думаешь, почему я захотел с тобой поговорить?

— Ты думаешь, что это сделал я.

— Именно!

— И давно?

Теперь он раздраженно ворчит: — Давно что, Эйс?

— Давно ты считаешь собственного сына таким чудовищем?

— Я... — Он запинается, качая головой. — Родителям сказали, что у нее случилась передозировка, и она больше не могла это выносить.

— И откуда ты это знаешь? — В конце концов, она больше не студентка этой академии.

— Это произошло недалеко от Шэдоуфолл. Именно поэтому родители обратились ко мне.

— Значит, дело закрыто?

— Да, но...

— Но ты думаешь, что я знаю больше. Понятно. — Я вздыхаю и выпрямляюсь. Не знаю, откуда взялось это странное чувство, но оно пронзает грудь, когда я осознаю, что думает обо мне родной отец. Для него я не просто неудачный наследник — я настоящий монстр.

Возможно, всему виной ситуация с Октавией.

Каждый день мы засиживаемся до поздней ночи, обсуждая ее родителей и Ривена. И с каждым разом ей становится все легче говорить об этом.

То, как она сломалась на днях, напомнило мне меня самого несколько лет назад. И теперь, глядя на отца, я хочу положить конец нашей вражде. Мы — семья, и у нас есть общая цель: реформировать академию Шэдоуфолл.

— Мне жаль снова разочаровывать тебя, отец. Но это был не я. Я ничего не делал с Элис и не являюсь тем монстром, за которого ты меня принимаешь. Но я знаю, кто причастен к ее “суициду”.

— Ты не монстр, Эйс. Ты мой сын. Долгое время я думал, что потерял тебя.

— Этого не было. — Я прочищаю горло. Возможно, я пожалею об этом, но в ближайшие минуты я расскажу ему правду. Обо всем, что произошло два дня назад на смотровой башне.

Он слушает, не перебивая.

Когда я заканчиваю, гневное выражение его лица исчезает. Впервые за долгое время у меня появляется чувство, что он видит меня настоящего.

Он меняет позу.

— Значит, вы разобрались? Все кончено?

— Да. — Вчера Призрак передал Скотта и Каина своим родителям, и той же ночью они отправились за решетку.

Мой отец кивает.

— Я понимаю.

— Что понимаешь?

Он, должно быть, замечает мое удивление, потому что облегченно вздыхает: — Я понимаю, в чем смысл существования вашей банды. Темных рыцарей.

Вероятно, мое лицо выражает такое же изумление, какое я испытываю внутри. Я ожидал чего угодно, но не этого.

— Я...

— Вы защищаете кампус. Ведете войну против банды, которая причинила вред одной из наших студенток. Ради этого вы переступаете границы и изгоняете тех, кто бросает вам вызов. Вы защищаете Шэдоуфолл.

Никогда прежде я не рассматривал это под таким углом.

— К чему ты клонишь, отец?

Он слегка наклоняется вперед.

— Я больше не хочу брать у вас деньги. Избавьте себя от ежемесячных трат и продолжайте свое дело. Защищайте академию. Только прячьте свои следы там, где я их никогда не найду. Понял? Иначе я передумаю. — Он фыркает. — К тому же я бы все равно узнал правду, когда связался бы с родителями Призрака.

Я не могу сдержать ухмылку.

— Значит, мы теперь союзники?

Он смеется.

— Я бы не зашел так далеко, но я готов вас терпеть.

Я усмехаюсь и поднимаюсь со стула.

— Тогда будем надеяться, что нам больше не придется защищать кампус.

— Хорошо.

Я уже почти добираюсь до двери, но потом оборачиваюсь.

— Кстати, Данте Кингсли теперь тоже один из Темных рыцарей.

Он недоверчиво смотрит на меня, а потом разражается хохотом. Этого он точно не ожидал.

Уверен, впереди его ждет еще немало сюрпризов.