Искушение Злодея (ЛП)

42

Октавия

Дни проносятся слишком быстро, и каждый раз, когда я встречаю Эйса, мое сердце замирает в груди. Во мне возникает трепетное чувство, которое достигает предела в его присутствии.

И ему даже не нужно особо стараться.

Достаточно лишь того, чтобы он посмотрел на меня своими глазами, отражающими разные стороны его натуры. С одной стороны, это Эйс, который позволяет мне жить в его доме, вместо того чтобы выдать моему брату и предотвратить войну. С другой — лидер, человек, не способный контролировать свое пламя. Он без жалости сожжет все, что встанет у него на пути. Но его что-то сдерживает.

Только что?

— У него просто раздражающая манера поведения, и для него ничто не бывает достаточно хорошим. Ни последовательность движений, ни ритм, ни тем более напряжение мышц, — жалуется Сильвер, но я слышу ее лишь краем уха.

Эйс разговаривает с Ронаном, будто меня здесь нет. Я умираю от желания, потому что он так близко и в то же время так далек. Однако я замечаю, как его рука напрягается всякий раз, когда я говорю. Его вены отчетливо проступают под кожей, а кольца на пальцах... Черт!

— Октавия? Ты вообще меня слушаешь? — Я вздрагиваю, когда Сильвер бросает мне на колени один из своих новых балетных пуант.

— Прости, что ты сказала?

Она ухмыляется и забирает его обратно, прежде чем отложить другой в сторону и начать развязывать ленты.

— Я жаловалась на своего балетмейстера.

— Да, она действительно невыносима, — я расправляю плечи и прочищаю горло. При этом я могла бы поклясться, что чувствую сверхъестественную силу, которая постоянно притягивает мой взгляд к Эйсу.

Я пытаюсь сосредоточиться на его сестре. Сильвер действительно милая. По-своему. В последние дни она, как и Рейна, старается меня отвлечь и часто составляет мне компанию.

— Знаешь, что забавно? — Сильвер улыбается, словно не может дождаться, чтобы произнести следующие слова.

— Что?

— Моей “преподавательницы” по балету не существует. Это мужчина.

— О, — я опускаю голову.

Она наклоняется ко мне.

— Если ты хочешь скрыть, что влюблена в моего брата, тебе стоит перестать так откровенно на него пялиться.

— Я не могу.

Лицо Сильвер внезапно приобретает серьезное выражение, и до меня доходит, насколько правдивы эти три слова. Я собираюсь что-то ответить, но тут двери гостиной резко распахиваются. Темный коридор озаряется ярким светом из комнаты.

Данте тяжело дышит.

Он останавливается перед нами, и быстрый взгляд в сторону Ронана и Эйса ясно дает понять — его визит не сулит ничего хорошего. Он садится, и атмосфера накаляется до предела. Очевидно, что-то пошло не так.

Профессор не сводит глаз с Сильвер, которая рядом со мной плотнее сжимает бедра. Или мне это только кажется?

— К чему этот спектакль, Данте? — Ронан скрещивает руки на груди и откидывается на темные подушки дивана.

Эйс наклоняется вперед, выражение его лица становится ледяным. Это уже не он, а главарь Темных рыцарей.

— Говори, — Данте встречается с его взглядом, который готов пронзить его словно кинжал, если тот сию же минуту не объяснится.

Это приказ.

Двое мужчин безмолвно сверлят друг друга взглядами.

Неужели происходит что-то, о чем я не знаю?

— На твоем месте я бы послушала, что говорит мой брат.

Взгляд Кингсли снова падает на Сильвер, которая сидит с балетными пуантами в руках, словно подобные ситуации для нее привычное дело.

— Когда вы получили разрешение обращаться ко мне на “ты”, мисс Шэдоуфолл?

Я вижу внутреннюю борьбу, которую ведет Сильвер. Она вздергивает подбородок, собираясь ответить, но взгляд Данте заставляет ее замолчать. От него исходит аура тьмы и опасности.

К чему эта внезапная демонстрация силы?

Теперь он смотрит на меня.

— Ты должна уйти отсюда.

В горле внезапно пересыхает. Мне приходится сглотнуть, в груди все сжимается.

— Что? О чем ты говоришь?

Эйс кивком подзывает меня подойти. Неуверенно поглядывая на мужчин, я направляюсь к нему. Как только оказываюсь достаточно близко, он обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— Октавия никуда не пойдет. И в следующий раз, Кингсли, ты не посмеешь так с ней разговаривать.

Данте качает головой, встает и достает что-то из кармана. Скомканный листок бумаги, который он вкладывает в руку Эйса.

— Уже поздно, Эйс. Война началась. Ты ничего не можешь изменить, кроме как защитить тех, кого любишь.

Его взгляд останавливается на мне.

— Всегда есть другой путь, а если нет — выберем последний. — Я не заметила, как Ронан встал. Теперь он кладет руку на плечо Эйса. Я всматриваюсь в слова на пожелтевшем листке.

Вы зашли слишком далеко, Темные рыцари. Если хотите вернуть Элис целой и невредимой, отправьте Лучиану к башне Сумеречного Дозора послезавтра в полночь. Она должна быть одна.

Сердце бьется как сумасшедшее, жар разливается по всему телу. Я словно слышу, как испуганно стучит пульс. Разговоры вокруг до меня не доходят — только почерк брата на записке остается в сознании.

— Октавия? — голос Сильвер выводит меня из оцепенения. Похоже, она тоже встала с дивана.

И только когда Эйс сминает записку в кулаке и его сильная рука сжимает мою, я прихожу в себя. Поднимаю взгляд на Эйса. Он смотрит своими разноцветными радужками, будто пытаясь прочесть мои мысли.

Наконец он отворачивается и глядит на Данте. В его глазах читается жажда убийства.

— Где ты это взял?

— Я выполнял свою работу и заехал к Элис.

— Не тяни! Нам нужны только факты. Время — последнее, что у нас есть, — рычит Ронан. Я чувствую его взгляд, но вижу только Эйса и наши руки.

Наши сплетенные пальцы.

На глазах у других Темных рыцарей.

Данте облизывает губы и смотрит на Ронана.

— Она не вышла, поэтому я зашел внутрь, а ее уже не было. Я нашел только эту записку, — он поправляет свои темные растрепанные волосы. — После этого я помчался сюда, наплевав на все скоростные ограничения.

— Совсем не похоже на поведение профессора, — усмехается Ронан.

— Ты даже не представляешь.

— Тогда просвети меня.

Сильвер выходит вперед.

— Может, хватит мериться членами? Что, черт возьми, здесь происходит?

Оба мужчины переводят на нее взгляд.

— Будем рады твоему содействию в нашем соревновании, — рычит Ронан.

— Всем заткнуться! — кричит Эйс. Сразу воцаряется тишина, и Темные рыцари смотрят на своего главаря. — Это больше не какая-то гребаная игра! Жнецы хотят обменять Октавию на Элис.

— Так пусть эта наркоманка сдохнет! Проблема решена, и мы сможем подготовиться к войне.

Ронан получает презрительный взгляд не только от меня.

— Мы определенно не оставим невинную девушку умирать, — настаивает Эйс, сжимая мою руку, которая лежит в его ладони. Он до сих пор не отпустил меня, и я благодарна ему за это, потому что готова рассыпаться на части.

Я чувствую, как Сильвер слегка касается меня сбоку.

— С тобой ничего не случится, обещаю.

Мне трудно выдавить улыбку. Надежда меня покинула.

— Значит, ты хочешь спасти Элис? И как же, интересно? Есть только один путь... — взгляд Ронана останавливается на мне, и внезапно его длинный шрам на лице кажется намного более угрожающим. — Мы пожертвуем твоей маленькой игрушкой и спасем девку.

Данте шипит: — Октавия тоже жертва.

— Правда? — он наклоняет голову и разглядывает меня. — Кто несколько месяцев лгал нам о своей истинной личности? Без нее все это не зашло бы так далеко, и Элис не...

— Не смей заканчивать эту фразу, Кроуфорд, — Эйс отстраняется от меня и угрожающе приближается к своему другу. — Ты мой лучший друг, но если ты пойдешь против моей Дамы, станешь моим врагом. Тебе ясно?

— Твоей Дамы? — Ронан широко распахивает глаза и озадаченно смотрит на Эйса. Ответа не требуется. Ронан, усмехаясь, поднимает руки. — Я вступаю в войну за своих людей, и если ты теперь его Дама, Октавия… Я буду сражаться и за тебя.

— Мы все это сделаем, — подтверждает Эйс.

— Ублюдок, — бормочет Сильвер себе под нос.

Ронан оборачивается к ней.

— Что ты сказала?

— Я сказала...

— И как вы планируете выиграть эту войну? — прерывает Данте, словно ее слова ничего не значат.

Мой профессор.

Я едва его знаю.

И все же он готов сражаться вместе с остальными.

Из-за меня.

Существует лишь один способ разрешить эту ситуацию. Какой бы план они ни придумали, ничто не изменит того, что я совершила. Именно из-за меня Элис вновь оказалась в руках тех, кто разрушил ее жизнь.

И только я способна ее спасти.

— Нам нужно срочно что-то придумать, — решает Эйс. Он должен понимать, что есть только одна возможность вернуть Элис целой и невредимой — если это вообще возможно.

Мы все это знаем.

Только никто не хочет произносить это вслух.

Кроме Ронана.

Он прямо об этом сказал, и я отчетливо чувствую на себе его взгляд.

— У нас есть только один выход.

Эйс резко поворачивает голову ко мне и смотрит этим убийственным взглядом, который обычно не терпит возражений.

— Ты не будешь жертвовать собой, Маленький Шторм, ты не...

— Элис снова оказалась у Жнецов только из-за меня. И пока я здесь прячусь, как испуганный щенок, она страдает. — Мой взгляд не менее настойчив. Нас разделяют всего несколько сантиметров. — Я не могу этого допустить, Эйс.

В его радужках бушует буря. Он крепко хватает меня за подбородок. Я шиплю, но это не заставляет его ослабить хватку. Наоборот. Он приближается, и между нами остаются лишь считанные миллиметры.

— Ты не принесешь себя в жертву, Октавия. Если понадобится, я посажу тебя в стеклянную клетку. Но ты... Не... Принесешь... Себя... В жертву.

Я плотно сжимаю губы. Он действительно в это верит. Думает, что мы сможем остановить моего брата. Но никакая стратегия в мире не поможет, если противник готов идти по трупам и проливать кровь своего окружения.

Ривен непредсказуем.

Он всегда таким был, а мое предательство только сильнее его разозлило.

И его гнев пугает.

Он очень опасен.

— Может, нам всем стоит успокоиться и обсудить это вместе, когда приедут Ксавье и Призрак?

— Заткнись, сестренка, — бросает Эйс, не отрывая от меня взгляда. — Я не отпущу тебя, пока ты не пообещаешь не совершать никаких жертвенных поступков, Октавия.

Я смотрю в его разноцветные глаза. Он не отступит, пока не получит то, чего хочет. Поэтому я дам ему именно это. Врать я умею. Даже если Эйс — последний человек, которому я хочу причинять эту боль. Снова. Однако у меня нет иного выбора. Жизнь Элис в моих руках.

— Обещаю.

Эйс внимательно всматривается в мое лицо, и на миг мне кажется, будто он действительно способен разгадать мою ложь.

— Я обещаю тебе, что... — Его слова обрываются, когда он решительно прижимается своими губами к моим. Я тону в его объятиях, полностью растворяясь в этом поцелуе. Ему словно все равно, что на нас направлены взгляды нескольких пар глаз. Даже деликатное покашливание Данте не заставляет Эйса прервать поцелуй.

Тяжело дыша, я открываю глаза, когда Эйс наконец отстраняется. Он смотрит на меня, а затем обращается к остальным: — Уходите. Все. Сегодня вечером обсудим план. Передайте это Призраку и Ксавье.

Я хочу отступить, но Эйс притягивает меня к себе за талию.

— Ты останешься здесь, Маленький Шторм.

Улыбаясь, поворачиваю голову, чтобы увидеть, как Ронан и Данте, перешептываясь, следуют за Сильвер к двустворчатой двери. Единственное, что до меня доносится — поддразнивание Ронана: — Ревнуешь из-за своего унылого секса?

Сильвер показывает ему средний палец. Даже Данте не может сдержать легкой улыбки. Когда все трое покидают гостиную и я остаюсь наедине с Эйсом, я ощущаю его мощную, подавляющую ауру.

Он уверенно кладет руку на мою щеку. Я ненавижу видеть в его глазах надежду, потому что знаю — она разобьется вдребезги.

Ривен неоднократно рушил мои надежды…

— Все будет хорошо. Обещаю.

— Вы не сможете спасти нас обеих. Только кого-то одного.

— Почему ты так в этом уверена?

— Я знаю своего брата.

— Именно поэтому мы придумаем план, которого он не ожидает.

Я заставляю себя улыбнуться, иначе он не оставит эту тему. А мне так хочется забыть, что все это — моя свобода — скоро исчезнет.

Потому что я снова буду с ним.

Со своим братом.

Сглотнув, опускаю взгляд.

— Мне страшно, Эйс.

— Не стоит бояться. Я, мы, Темные рыцари защитим тебя. Что бы ни случилось.

Если бы все было так просто...

— Башня Сумеречного Дозора... — прокашлявшись, я кладу руку поверх его ладони, которая лежит на моей щеке, — она высокая.

— И именно поэтому ты не пойдешь туда одна. Поняла? Если меня не будет рядом, то... — я чувствую, как по его руке пробегает легкая дрожь, — я не смогу тебя защитить.

— Знаю.

Но это ничего не меняет в моем решении. Я должна спасти Элис и позаботиться о том, чтобы хотя бы одна из нас осталась в живых.