Искушение Злодея (ЛП)

46

Эйс

Никакие слова не способны передать, насколько я зол на нее.

Мы были в пути точно в назначенное время, когда раздался звонок от Ксавье. Проклятый звонок, потому что он сообщил, что Октавия сбежала. Пока он трахался с Эддисон.

Никогда прежде я не бегал по этому лесу так быстро. Когда я увидел труп — точнее, останки — рядом со смотровой башней, меня охватил настоящий ужас.

Истинный страх.

Только тогда я познал, что это такое.

Это могли быть останки Октавии.

Теперь я резко хватаю ее и оттаскиваю за свою спину, становясь живым щитом. Ронан и Данте расправляются с оставшимися Жнецами — отправляют их в глубокий нокаут — пока я наставляю пистолет на Ривена. Он валится на землю, схватившись за кровоточащую рану на боку, и смотрит на нас выпученными глазами.

— У него за спиной пистолет, — шепчет Октавия дрожащим голосом мне на ухо. Хотя из-за маски я не могу увидеть ее краем глаза, я чувствую, как ее рука ложится на мои ребра.

Я делаю шаг вперед и приставляю пистолет к голове ее брата, который корчится от боли.

— Все кончено.

Призрак выхватывает его пистолет. Я киваю ему, и он исчезает в тени.

— Тогда покончи с этим, Шэдоуфолл, — сипит Ривен, выплевывая струйку крови рядом с собой. — Стреляй.

— Нет.

— Почему? Ты боишься?

— Быстрая смерть — слишком мягкое наказание. Ты будешь медленно истекать кровью.

Ривен захлебывается кашлем и медленно оседает на землю. Его отчаянные попытки вдохнуть оказываются тщетными. Он уже не в силах что-либо изменить.

Я опускаю пистолет и оборачиваюсь к Октавии. Не могу разглядеть выражение ее лица, но, полагаю, она одновременно шокирована и испытывает облегчение.

Я касаюсь ее подбородка свободной рукой.

— С тобой все в порядке? Ты ранена?

— Я в порядке.

— О чем ты только думала? — Возмущенно поднимаю руки и отступаю. Теперь, когда буря, кажется, утихла, моя злость вырывается наружу.

— Я хотела вас спасти.

— Спасти нас?! И при этом подвергнуть себя опасности? — Я гневно качаю головой. — Ты же обещала!

— Мне жаль. Ладно? Я знаю, это была ошибка, но в тот момент другого выхода не было.

Данте поднимается и подходит к нам с окровавленными кулаками.

— Простите, что прерываю вашу ссору, но эти двое без сознания. Переходим ко второй фазе?

— Да. Отведите их в общежитие... — мой взгляд падает на Ронана, — в стеклянную клетку. Мы прибудем чуть позже.

— Вторая фаза? А что будет Ривеном? И почему вы не убили тех двоих?

Мои руки дрожат, как осиновый лист. Я провожу рукой по волосам, словно это способно привести в порядок царящий в голове хаос. Позади нас ее брат издает булькающие звуки. Еще немного, и он испустит последний вздох.

— Первая фаза заключалась в том, чтобы убить Ривена и спасти Элис. — О провале этой части плана я предпочитаю умолчать. — Вторая фаза — оставить Ривена здесь и забрать его приспешников. Они станут нашим алиби и напишут записку. Все должно выглядеть так, будто это они приложили руку к его смерти.

Она откашливается и вытирает руки о джинсы.

— О-окей.

Я зол на нее, но ее вид приглушает мои эмоции. Легкая дрожь охватывает ее тело, и она нервно переминается с ноги на ногу.

— Мы поговорим, когда все закончится. Хорошо? Сейчас нужно позаботиться об алиби. — Я делаю шаг к ней. — Мы справимся, Маленький Шторм. Никакая, даже самая сильная буря не станет для нас непреодолимым препятствием. Поняла? — Осторожно целую ее в лоб.

— Спасибо, Эйс, — легкая улыбка трогает уголки ее губ, но затем ее взгляд устремляется мне за спину. Грудь Ривена больше не вздымается, и когда я наклоняюсь к нему, мои догадки подтверждаются.

Он мертв.

Умер от потери крови.

Я совершенно не ожидал, что она рухнет в мои объятия. Я бережно прижимаю ее к себе, даруя ей этот драгоценный момент. Ее дрожь красноречиво говорит о том, что она отчаянно нуждается в поддержке.

— Он мертв, — шепчу ей на ухо, крепко удерживая в объятиях. Проходит несколько мгновений, прежде чем она отстраняется и поднимает на меня взгляд. На ее губах нет улыбки, но все же замечаю намек на милые ямочки. — Ты свободна.

— Да, — она медленно кивает. И хотя теперь ей больше не нужно его бояться, это пока не отражается в ее взгляде. — Я свободна.

— Пойдем. Так мы быстрее сможем оставить все позади, — я прячу пистолет за пояс и прикрываю его толстовкой. Затем беру ее руку и нежно целую. — Я же обещал, что буду сражаться за тебя до конца.

Она улыбается, но улыбка быстро гаснет.

— После нам нужно будет кое-куда съездить.

— О чем ты?

— Он убил и похоронил наших родителей, — она спокойно произносит эти слова, но я вижу, какую боль она испытывает внутри.

— Где?

— Уикед-Райд.

Два часа спустя, когда мы входим в промозглую комнату, мой взгляд тут же натыкается на две фигуры в стеклянной клетке. Изможденные бесчисленными ударами, которые им пришлось вынести, они сидят и неотрывно смотрят на нас.

Октавия следует за мной и берет меня за руку. Мы подходим к Призраку, который стоит возле клетки. Он смотрит на двух мужчин с долей презрения, словно на каких-то чудовищ.

Я стараюсь подарить Октавии ободряющий взгляд.

— Как только мы закончим здесь, займемся твоими родителями. Хорошо?

Октавия бросает на меня озадаченный взгляд.

— Что ты собираешься делать?

— Мы найдем их и позаботимся о том, чтобы они получили достойное захоронение.

Она слегка сжимает мою руку.

— Ты готов перевернуть вверх дном заброшенный парк аттракционов ради того, чтобы отдать им последние почести?

— Конечно, Маленький Шторм.

Ее глаза сияют.

— Это замечательно. Он намекнул, где они могут быть.

— Он назвал тебе место?

— Да.

— Ну тогда все будет проще, чем предполагалось. — Большим пальцем провожу по ее ладони. Я не забыл, что она чуть не пожертвовала собой ради нас. Но сейчас нужно позаботиться об этих придурках.

Я смотрю на Призрака, который ухмыляется, скрестив руки на груди. Его татуировки отчетливо выделяются в тусклом свете, делая его еще более угрожающим.

— Что смешного?

— Давно нам не было так весело. Тебе так не кажется?

— У тебя точно проблемы, Призрак, — Октавия улыбается.

— Что ж, я с удовольствием буду помогать тебе в будущем, если это будет приносить столько удовольствия.

— Будем надеяться, что подобное больше не повторится, — отвечаю я. Затем мой взгляд падает на двух приспешников Ривена. — Чего это они притихли?

— Они хотят говорить только с Октавией.

— Что? Почему? — спрашивает она.

Призрак поворачивается к нам.

— Хороший вопрос. Я упаковал пистолет и патроны в пакет. Разумеется, с их отпечатками пальцев.

Я удовлетворенно киваю. Он должен позаботиться о том, чтобы их отпечатки оказались на предполагаемом орудии преступления. Вместе с признанием он передаст все это родителям в ФБР. В большинстве случаев им даже не приходится этим воспользоваться. Каким-то образом семье Ван Шэйд всегда удается уладить любые проблемы благодаря своим нелегальным связям. Но так будет надежнее.

И проще.

— Значит, мы передадим их твоим родителям? И оставим гнить в тюрьме? — спрашивает Октавия, снова взяв меня за руку. Я держу ее крепко. Всегда.

Призрак склоняет голову набок.

— Именно так. Есть возражения?

— Нет, нет. Это идеально. Смерть стала бы для них слишком легким наказанием, — Октавия вздергивает подбородок. — Вам нужно их письменное признание. Так?

— Да, этим вы и займетесь. Остальное я подготовил. — Призрак отступает на шаг. — Я оставлю все на столе, вон там.

— Понял.

Призрак выходит из комнаты, громко хлопая дверью. Я сжимаю руку Октавии.

— Давай зайдем внутрь. Ты справишься?

— Как-нибудь да.

Я медленно отпускаю ее и достаю пистолет из-за пояса. Мы входим в стеклянную клетку, направляя Беретту на пленников. Не то чтобы я опасался, что они решат вдруг напасть. И действительно, ничего подобного не происходит.

Напротив.

Они просто сидят и наблюдают, как мы закрываем за собой стеклянную дверь.

Я угрожающе нависаю над ними.

Между нами лежат бумага и ручка.

Угрожать им оружием кажется излишним, поэтому я опускаю руку. Оба прислоняются к стеклянной стене за спиной. Их лица изуродованы — лиловые и синие синяки покрывают кожу.

— Мы не причиним вам вреда, если вы напишете, что убили Ривена выстрелом в области живота слева на смотровой башне.

Они не реагируют.

— Отвечайте ему. — Теперь их взгляды прикованы к Октавии. В их глазах читается ненависть, однако там таится что-то еще.

Скотт откашливается: — С чего бы нам убивать нашего босса?

Каин презрительно фыркает: — Это полная чушь! Любой коп нас раскусит!

— Пусть это будет нашей проблемой, — отвечаю я.

Мгновение они пытаются выдержать мой взгляд, затем отворачиваются. Скотт наклоняется за ручкой и бумагой. По крайней мере, я так думаю. Но когда он хватает ручку, он молниеносно бросается вперед, намереваясь вонзить ее мне в бедро. Однако я быстрее. Я оттаскиваю Октавию за спину и наношу сокрушительный удар ногой ему в челюсть.

Он задыхается от боли, судорожно сжимая ручку.

— Попробуй еще раз такое выкинуть, и я тебя пристрелю!

Скотт не отвечает — его тело безвольно падает на пол. Он без сознания.

Какое жалкое зрелище.

Мой удар мог быть гораздо сильнее.

Когда я бросаю быстрый взгляд на Октавию, в ее лице читается потрясение, но дыхание остается ровным — она постепенно приходит в себя.

— И что теперь? Он не сможет написать признание в таком состоянии, — рявкает Каин.

— Напиши, что вы ненавидите его за то, что он заставлял вас совершать все эти преступления, и подделай его подпись, — приказывает Октавия.

Она права. Это должно сработать.

Каин шипит: — Да вы издеваетесь! Мы не сожалеем ни о единой жертве!

Возможно, для этих двоих больше подошло бы психиатрическое учреждение.

— Нет? Тогда почему вы хотели говорить только со мной? Может, вы и не признаетесь, но что-то в вас всегда сомневалось в моем брате.

Он замолкает. Поэтому я снова поднимаю пистолет и направляю на него.

— Последний шанс. Или ты присоединишься к Ривену в загробном мире.

— Ладно-ладно! — кричит Каин. — Мы никогда не понимали, почему Ривен так одержим своей сестрой. Сначала думали, что он запал на нее или что-то в этом роде, но это была просто ненависть. — Он сползает по стене как побитый щенок. — Даже мы не идем против собственной семьи. Никогда.

— Тогда почему вы ему помогали?

— Ты знаешь почему, Лучиана, — в его взгляде читается нечто такое, отчего Октавия глубоко вздыхает.

— Вы боялись.

Он ничего не отвечает. Все ясно.

Я опускаю руку.

— Пиши признание и не забудь про подписи.

После этого Каин начинает писать, и через несколько минут подделывает подпись Скотта. Как только он заканчивает, передает признание Октавии.

Она подходит ко мне со слабой улыбкой.

Мы убили его. 12 сентября 2024 года мы заманили нашего босса на смотровую башню в Сумеречном лесу. Там мы смертельно ранили его выстрелом в левый бок и оставили умирать от потери крови. Причина проста: он годами принуждал нас совершать зловещие поступки против нашей воли.

Мы жили в постоянном страхе.

И именно этот страх заставил нас положить конец его тирании.

— Скотт Содари и Каин Харио

Октавия кивает. Все кончено. У нас есть все необходимое, чтобы окончательно уничтожить Жнецов. И я с удовольствием этим займусь.

— Пойдем, Маленький Шторм.

Октавия протягивает мне руку. Вместе мы направляемся к стеклянной двери.

— Подождите! Как долго нам придется здесь сидеть? Кто-нибудь придет за нами или...

— Не беспокойтесь, вы достаточно быстро получите заслуженное наказание, — резко отвечаю я.

Прежде чем покинуть стеклянную клетку, Октавия оборачивается.

— Ах да, Каин...

— Да?

— Меня зовут Октавия, а не Лучиана. Лучиана умерла вместе с Жнецами.

Во мне растет гордость.

Я могу представить, как долго она ждала момента, чтобы бросить им эти слова в лицо.

Чтобы, наконец, стать собой.