Измена. Ты выбрал не меня

Глава 15

Положила трубку. Ха, вашу мать!

В принципе предсказуемо.

Нетвердой рукой доливаю остатки и отправляю в рот. Мое сегодняшнее лекарство действует самым успокаивающим образом. Зашло.

Не думал долго, сказать о своих вывороченных кишках или нет. Само вывалилось. Как у смертельно раненого в живот кровавой лентой размотало. А как теперь во внутрь слипшийся комок запхнуть, вопрос интересный.

Не понимаю особо, что будет чувствовать после признания. С моей стороны очень странно его произносить. При таком поведении и в принципе образе жизни и отношении… Клиника. А кто спорит.

У нас так, кто первый халат надел тот и доктор. В моем случае точно.

Но не сказать не мог.

Носить в себе это … Бл… Невыносимо.

Пусто. Все закончилось. Трясу бутылку, но там ничего. Отшвыриваю. Катится, гремит на всю квартиру. Да и хер с ней.

Устраиваюсь удобнее в кресле. Сползаю, нахожу удобное положение для головы и отплываю в рваные покачивающиеся облака. Ха-ра-шо…

М-м-м … Хуево …

Только внутри высасывает снова. Закручивает и завинчивает, даже алкашка не помогает. Так, отпустило чуть и все.

— Шутишь?

— Представь себе нет.

— У меня нет оснований верить тебе.

— Твое право. Тебе с этим жить. Я предупреждал.

— Когда предупреждал? Что несешь?

— Станислав, — гремит ненавистно менторский тон. — Дальше собственного носа нужно видеть. И слушать, что говорят. Разве тех слов, что связывать с ней свою жизнь нельзя было недостаточно?

Недостаточно.

Ни разу недостаточно.

Сплю или нет не понимаю. Прыгаю, как по кочкам. Джиппинг, а не сон. То падаю, то поднимаюсь. Даже во сне так. Расслабиться без вариантов. Мотает, как на канате в грозу и ветер. Провалиться можно от злости.

Блядство, а не жизнь.

Зажимаю голову руками, раскачиваюсь, пытаясь унять боль. Трещит, будто кости сейчас разъединятся и рассыплются. Слепо шарю рукой по столику. Не глядя распаковываю блистер и сую в рот пару капсул. Средство огневое, сейчас через минут двадцать отпустит.

Выжидаю время и обретя способность двигаться, ползу в душ.

Жалею уже, что набрал Лене. Минутная слабость перекорежила дальнейшее и что делать? Только по этой причине ненавижу алкоголь. Потеря контроля всего, мать его. Но терпеть сил не было. И вот последствия. На хрен бы все послать, но не могу. Обещаю себе, что больше не прикоснусь, как бы хреново не было.

— Стас, пожалуйста, — ревет Лена. — Не делай этого!

— Другого пути нет, — горло раздирают острые глыбы слов.

— Ты же говорил, что любишь.

— Да.

— И что теперь?

— Теперь все.

— Я же беременная! От тебя!

— Делай аборт, Лен.

Искры в голове не прекращают свой беспощадный фейерверк. Мне жаль. Жаль.

Как перебороть свои мысли, как избавиться? Сколько можно-то? Вдалбливаю себе отбойным молотком в мозг, что все. Дороги назад нет ни при каких условиях. И вроде внешне никаких попыток не совершаю, все ровно делаю, но в мозгах все равно взрыв при столкновении с Левицкой.

Бывает же такое. Провались все в пропасть. Это, мать ее, болезнь. Чувствую себя последним уродом, что избавится от позорных симптомов не могу. Только терапию пройдешь и все заново. Мне необходим наидлиннейший период ремиссии. Продлить его можно лишь одним способом — убрать с глаз долой возбудитель.

Моя мантра. Мое заклинание.

Убрать.

Убираю. Но даже если с глаз смывает, то из мыслей однозначно нет.

Из зеркала на меня смотрит хмурый тип. Безупречный костюм и галстук вросли в мою кожу. Другой одежды не знаю. Все замечательно за исключением перекошенной морды. Людоед на минималках. Свирепость и агрессия вылазят, как ни маскируй.

Мистер Рочестер ни дать ни взять. Когда-то Левицкая читала мне эту книгу. Не всю, отрывки.

Водитель приезжает ровно через пятнадцать минут. Путь он знает. Пока едем ни роняю ни единого слова. Разглядываю огромный букет, что лежит рядом. Ее любимые хризантемы. Никогда не понимал любви к простецким цветам, а ей нравится. О вкусах не спорят.

У ворот меня всегда встречают. Подхожу, жму руку.

— Ждет?

— Конечно.

— Идем.

Снова в тишине двигаюсь. Тут знают, что я не люблю разговаривать ни о чем. Все должно быть по делу. Трепаться просто так увольте. Я уже и прошлую жизнь не вспоминаю, где был огненным вихрем и подбивал компанию на всякие безумства. Теперь все по-другому. Уже давно. Тот Стас давно прекратил свое существование. Сейчас существует только Станислав Демидов, наследник отцовской и своей империи, самый молодой миллионер в стране. Кому-то зашло бы, но мне от всего блевать хочется.

Кто сказал, что в деньгах счастье, а?

Я не радуюсь им, я их уже коллекционирую.

Сопровождающий тихо исчезает. Звоню в дверь. Сердце привычно делает кульбит. Тихий стук каблуков по полу и створка распахивается.

— Привет, мам.

— Родной мой, — минута и руки обвивают шею.

Бережно придерживаю за плечи. Веду к дивану и помогаю присесть. Поправляю пушистую шаль, мать все время мерзнет. Спохватившись, протягиваю букет.

— Помнишь, — выдыхает она в лохматые бутоны.

— Конечно. Твои любимые. Ничего сложного, мам.

Кивает и торопливо встает. Опускает цветы в приготовленную вазу. Знает, что принесу цветы, вот и наливает воду заранее.

— Ты хмур, — замечает, не глядя на меня. Занята. Расправляет листы. — Что-то случилось?

Беспокоить ее своими проблемами не хочется. И о смерти жены говорить тоже не стану. Матери беспокоиться нельзя. Пусть лучше остается в неведении. Любая весть может оказать непредсказуемое влияние.

— Все замечательно. Работаю.

— Нужно больше отдыхать, сын. Как отец?

Даже отсюда вижу, как меняется выражение лица. Каждый раз упоминание о нем меняет атмосферу наших встреч. Становится гуще, грознее. Голос у матери звенит и одновременно потрескивает. Еще бы!

— Нормально. Мы мало общаемся.

— Почему?

— Некогда.

— У него кто-то есть?

— Не знаю.

— Думаю, да, — нервно смеется. — Он без этого не может.

— Мам, — обнимаю ее, ласково глажу. — Хватит. Все в прошлом. Ты не надумала переезжать? Не надоело? Твоя квартира ждет тебя. Я же присылал дизайн-проект. Разве не понравилось?

— А-а-а, — рассеянно отмахивается. — Не хочу пока.

— Долго здесь прятаться будешь?

— Стас, я боюсь. Вдруг опять? Лучше не рисковать.

— Мам! Ну хватит. Ты абсолютно здоровый человек теперь.

— Молчи. Это ремиссия. Пока буду здесь. Точка.

Заказываем еду, не спеша пьем чай на балконе. Любуемся видами. Но приходит пора уезжать. Прощаюсь до следующей даты, что вместе определяем.

По пути домой в голове бьется отчаянная мысль. Я может больной, может изврат конченный, но мне надо кое-что проверить. Если не пройдет, то клянусь, пойду к психиатру. Пусть лечит хоть лоботомией. Иначе мне из башки и колом не вывернуть грязные мысли.