Измена. Ты выбрал не меня

Глава 32

Со скрытой тревогой смотрю, как Левицкая несется к машине. По мере приближения в груди начинает разбухать сердце. Молотит невпопад, срывается с держателей и летит по телу, притыкаясь то тут, то там.

Пальто нараспашку, волосы по плечам разбросаны. Порывом ветра захватывает пряди и расшвыривает по узким плечам. Вижу только как глаза сверкают.

Злится, что ли? Или нервная просто?

Дергаюсь, когда перебегает дорогу по пешеходному. Из притормозившей тачки рвется сигнал. Открывается окно, и какой-то бессмертный урод высовывается, улыбаясь во весь рот.

С-с-сука … Подкатывает?

Рву дверь, рывком выпрыгиваю. Прибавляю шаг, спешу навстречу.

Нет, я не претендую... Просто сейчас разобью табло и все. Я, блядь, просто хочу помочь и все. Просто … Дебилов на дорогах хоть отбавляй, не хватало чтобы вляпалась. И все!!!

— Лен! — протягиваю ей руку, а сам смотрю на морду в салоне. — Идем. Холодно.

Мне насрать, что стоим посреди пешека. Похрен. Сверлю взглядом урода, выхватываю второго, что сидит позади. Мгновенно зверею. Ублюдки. Их двое.

— Иди в машину.

— Стас, — тянет Левицкая за рукав. — Неудобно уже.

Шаг по направлению к машине и водила бьет по газам.

Догнать? Кровь ревет уже, скоростью только загасить можно. Вот как Лену отпускать? Без присмотра никуда уже. Не успел из вида выпустить, как чмырдяев нанесло.

Нахраписто рву жилы, заталкиваю вовнутрь так и не разгулявшуюся ярость. Зубы как цементом смазало, скрипнуть невозможно. Хватаю Левицкую, волоку в авто. Молчу, чтобы не ляпнуть лишнего. Едва прячу в салоне, как она налетает.

— Что-то случилось?

Мозгами понимаю, что мой звонок имеет в виду. А мысли только вокруг ситуации на дороге вьются. Не успеваю до конца загаситься, отвечаю довольно грубо.

— Нет. Нормально. Голову не забивай. Просто хотел увидеть.

— А мне бы хотелось кое-что прояснить, — гнет свое.

Вот же …

Будто не слышит, что голосом проседаю. В голову ничего не приходит, да? Типа волнуюсь, скучаю. Наезжает дальше, как ни в чем не бывало.

Да еб! Что бешусь? Она мне что-то должна?! Но к окну все равно отворачиваюсь. Вопрос в том, что за стеклом ни хера не вижу. Залило через края.

Давай, Ленка, не тупи. Я ж как привязанный к тебе, что ты не догоняешь!

— Стас, ко мне приходила Ирина Эдуардовна. Мать твоей бывшей жены.

Брови ползут на лоб. Удивление на мгновение блокирует все проявления.

Нет, это не день. Это абсолютный пиздец, осталось разбежаться и убиться о стену. Сначала инфа от деда, теперь от Лены.

Что она делала у Левицкой интересно и, самое главное, как нашла. Вот это очень важно. Не дай Бог навредит, тогда за себя не ручаюсь. Мало тварина влезала в наши жизни, все никак не успокоится.

Первичное желание выйти и набрать папеньке, чтобы сам успокоил суку, потому что, если мне доведется, добром не закончится. Анютки больше нет, а значит соблюдать элементарные рамки приличия не стоит.

Я уже никому ничего не должен, несмотря на уважение к покойной жене.

— Что хотела?

— Пф-ф, — розовеют ее щеки.

Нет не от стыда, скорее от досады. Судя по пятнам на коже и злому взгляду, распиналась моя бывшая тещенька долго и тщательно.

Вот же надо ей было припереться, все не успокоится никак. На распирающих, тщательно маскируемых, эмоциях, стараюсь сохранять ледяное выражение лица. Трещит нутряк по швам, еле стаскиваю назад.

— Лен! Говори.

— Не ори, — взъерошенным голосом одергивает мой наезд, — передай своей бывшей родственнице, что снова связываться с тобой не собираюсь.

Так, бл…

Значит и туда влезла. У меня сейчас от натуги лицо порвет. Все к верху буром прет.

— С-с-ука! — бью по рулю. Глотаю воздух, рву узел галстука. — Что еще?

— В смысле?

— Вещала что еще?

— Про то, что твой отец пристроил меня по блату. Из-за того, что я будто его дочь.

Ах, ты ж замороженная курица. И сюда влезла. Ладно. Ладно. Спокойно.

— Я разберусь, Лен.

Ох, как же я разберусь. Чертям жарко станет. Она сто раз пожалеет, что сунулась. Вообразила себя всесильной? Беда в том, что ее за всю жизнь никто по носу не щелкал, но клянусь, я буду первым.

Мне плевать было, когда она пыталась диктовать Ане как нужно жить, лезла во все дыры. Отваживал, но особо не циклился, потому что Анька сама не заморачивась особо.

Только теперь Ирина Эдуардовна зашла на территорию с красным знаком «Стоп». За Левицкую отхватит по полной. Трогать нельзя, что этим сукам не понятно? Придется напомнить.

— Между прочим, — возмущается моя Левицкая, — я сама себя сделала. Понял, Стас? Сама! Операции за меня никто не выполнял. Я первая стала удалять миому с сохранением матки. Огромную, между прочим, а не маленькие узелки. Уникальные операции на трубах! Так что знаешь?! — аж задыхается. — Не надо мне! А она гадостей наговорила. Таких гадостей! Даже не пришла спросить почему ее дочь погибла. Лучше бы вы смотрели, что она спортивными нагрузками себя загружала до предела. Это был твой ребенок, Стас. Ее внук! А вы попустили. Вы! Не я! У нее лейкоциты ниже низкого были, — распаляется и кричит, обвиняя меня во всех грехах, — давление на нуле! Как ты мог! Как же ты мог?! После меня еще … Сердце у тебя есть?

— Замолчи, — глухо прошу.

Режет по свежаку. Там и так не зарубцовывается.

— Нет. Не замолчу. Зачем только появился снова на пути? А? Зачем? — вновь срывается на бешеные эмоции.

— Да не мой это ребенок был! — взрывает меня, как перекачанный шар. Я ей разве не говорил? Что ее заклинило? — И брак договорной. Анька беременна от другого была вот и все. От бывшего наркомана своего.

— Э-э-э? Как же … Ты же сразу после нас … То есть … Ты на ней женился … После моего прерывания.

— Да. Так бывает, когда тебе мало лет и ни хера не соображаешь, что происходит в твоей жизни. И еще давят так, что сдохнуть хочется. Так себе оправдание, но вот какое есть.

Лена замолкает. И я иссякаю после взрыва, как пересохший ручей.

Нам крайне необходима сейчас тишина. И мы даем друг другу дышать.

Я курю.

Внезапно Лена наклоняется, схватив мою руку, тянется губами к фильтру. Опешив, даю затянуться. Естественно, тут же начинает кашлять.

— Куда лезешь-то? Надо тебе травиться?

— Такие новости, — хрипит она, — что можно и выпить. Окончательно перестаю что-либо понимать.

— Поехали выпьем?

— При одном условии. Расскажешь почему меня так ненавидел.

Внезапный поворот, но он закономерный. Она хочет знать, я хочу объяснить. Что еще надо? Попытаюсь. Надеюсь, что поймет.

— Мгм.

Моя Левицкая удовлетворенно кивает, затягивая губы в рот. Двигает ими, облизывает. И меня заводит.

Нет, мы определенно больные. Пребываем в глубокой жопе, но при этом инстинкты живее всех живых. Что поделать? На то мы все люди.

Лена задерживает несколько раз дыхание. Знаю, сейчас что-то скажет на ее взгляд важное. И правда. Прищурившись, немного покраснев, выдает.

— Стас и еще. Повторения того, что было в твоем кабинете … Не будет!

— Да?

— Да.

— Точно? Да?

— Д-да …

— Угу, — резво газую с места, — как скажешь, — набираю приличную скорость. — Так и будет. Сто процентов.