Измена. Ты выбрал не меня

Глава 2

— Лен, быстрее, — навстречу летит сменщица Марины. — Там у заведующей гром и молния. Вот, глотни.

Бессонная ночь немного тормозит восприятие действительности. Меня сильно подорвала смерть пациентки и встреча с Демидовым. Не то, чтобы я потеряла опору под ногами. Я врач и все понимаю, что никто не застрахован от страшного, но тем не менее. Потеря всегда ужасна. И каждый переживает страшно свое горе, а такие, как я, когда вроде бы все в твоих руках, но вдруг в один момент становишься абсолютно бессильной. Это … это тяжело.

— Где гром? — принимаю стакан и принюхиваюсь.

Валерьянка?

— У заведующей! — шепчет Валя. — Демидов пришел. Требует провести чуть ли не расследование. Требует, чтобы тебя уволили.

— Даже так? — отдаю Валечке нетронутый напиток, в который она свято верит. — Ты иди, я быстро сейчас переоденусь и выйду работать.

Что мне стоит держаться, известно лишь богу. Колотить начинает со страшной силой, но не от страха. Трясущимися руками достаю форму и задергиваю занавеску. Перед глазами туман.

За что Демидов так со мной?

Я понимаю. Ему сейчас все равно кого отдавать под суд, человеческий или народный, не важно. Основная цель выместить свое горе. Я понимаю.

Я понимаю. Понимаю…

Но какого черта!

Приглаживаю волосы, затягиваю в тугой хвост. Невидяще смотрю на себя в зеркало. И самое невыносимое, что привычно веду руками по тощему впалому животу. Знакомо охватывает тянущая боль. Она выжирает изнутри, просто съедает. Мои шансы стать матерью минимальны теперь.

За что он поволок меня на аборт так и не поняла. Почему вдруг решил, что нам больше не по пути тоже. В одночасье завершилась наша счастливая жизнь. И как мне себя вести, когда теперь я вижу Стаса, где он отчаянно слепо борется за своего нерожденного ребенка! Он жаждет мести. Справедливости?

А с чем осталась я?

С мизерной надеждой на материнство? По сути той самой надежды практически нет.

Я все сделала правильно. Пыталась реанимировать ее до конца. На моем счету блестящие операции, за которые мало кто брался. Моя совесть чиста. Даже если бы я знала, что оперирую женщину Демидова, все равно пыталась бы до последнего. В операционной не место для сведения счетов. Да и какие счеты у нас с ней могут быть, господи? О чем речь.

Не дам больше погубить свою жизнь. Стас достаточно попортил мне крови.

Еще раз приглаживаю волосы и с разительной переменой в настроении направляюсь в кабинет Ольги, не дожидаясь, пока меня вызовут на ковер.

— Доброе утро, — сухо киваю, — разрешите?

Демидов тяжелой глыбой возвышается в кресле. Он мрачен и судя по горящим лихорадочным блеском глазам будет воевать со мной до последнего. Я буквально кожей ощущаю его ненависть. Он пылает ей, как заклинивший фейерверк.

Напротив него сидит всклокоченная Ольга и как бы она не пыталась сохранить хладнокровие, видно, как она нервничает.

— Входите. Станислав Николаевич, я Вас уверяю…

Стас нетерпеливо щелкает пальцами. В какой-то момент мне кажется, что он перемахнет через стол и бросится меня душить или трясти, но он лишь отрывисто бросает.

— Вы не могли бы нас оставить наедине? — затыкает рот настолько наглым образом, что у Ольги лицо вытягивается.

— Что?

— Непонятно говорю? Хорошо, повторю по слогам. Выйди отсюда! Немедленно!

— Что Вы себе позволяете? — вспыхивает моя начальница, а я прихожу в ужас. — В моем кабинете…

— Считаю до двух, иначе Вы выйдете не только из кабинета, но и из центра. Раз!

— Я этого так не оставлю, — бормочет Ольга и зло отстукивая каблуками, громко хлопает дверью.

В абсолютной тишине раздается скрип зубов. Он непрерывно смотрит на меня и мерно двигает челюстью.

Я помню, что это значит. Я знаю.

Под его рукой сжимается лист бумаги. И как только он превращается в крохотный шарик, об поверхность Стас ударяет с мощной силой. Вскакивает и стремительно приближается.

— Давай, Левицкая, — склоняется ниже, — расскажи, как ты просмотрела их. Как у тебя совести хватило прийти на работу? Где твое заявление об уходе?

— Серьезно? — несмотря на страх, мне удается взять себя в руки. — Почему я должна прекратить практику?

— Я тебя размажу. Поняла? Тебя даже санитаркой не возьмут. Ты обязана была спасти моего ребенка!

Больно.

Хлещет прямо по сердцу яд, растекается по венам. Будто получаю ранение смертельным тараном, который бьет в грудь и выносит со спины все: легкие, желудок, гортань. Воздух внезапно заканчивается. Мучительно задыхаюсь, терпеть становится невыносимо.

— Замолчи! Заткнись! Кому ты это говоришь, Стас? Мне? А кто моего ребенка позволил сохранить? Кто я тебя спрашиваю? Ты заставил меня выдрать его из себя. Не дал ни единого шанса на рождение. Ты! И теперь в чем пытаешься обвинить? Ту, что выбросил из своей жизни, несмотря на то что собирались пожениться. Ту, от которой на следующий день смотался в другую постель? У тебя совесть есть хоть какая?