Измена. Ты выбрал не меня

Глава 22

— Вздрюченная какая, — Иван пододвигает сахар. — Сыпь больше, говорят вам девочкам помогает сладкое.

— Угу, — киваю и кладу пару ложек.

— Как тебе курсы?

— Отлично. Время пролетело незаметно. Понравилось, конечно.

Иван бросает значительный взгляд из-под бровей.

Боже, опять начинает.

После отъезда Стаса дышать стало значительно легче. Вот правда. Думала снова залягу с дурацкой депрессией, но пронесло. Видимо и правда психолог оказалась действенной. Стараюсь особо не анализировать. Завязну.

Его поцелуй. Он как плеть. Как ожог слизистой. Как остановка сердца.

Его тесные объятья. Терновые кусты не иначе.

Глупости какие лезут в голову. Дурацкие сравнения. Не хочу. Не хочу-у!

Ослиное упрямство заставило принять окончательное решение. Больше нам не по пути. Вернувшись, я попрощаюсь с центром Демидовых и как бы не уговаривал Горицкий уйду. Не вывезу.

Стас упрямый. Он начнет давить, и я сдамся. Точнее, могу поддаться, а потом что делать? Гореть до пепла? Нет уж.

Что касается моего женского здоровья, то сама решу. Ведь есть же для сотрудников лазейки. Может повезет. Денег, конечно, нет, только если гореть целью можно найти выход. Помощи от Стаса не приму. Не хочу. Он сделал выбор в свое время не в мою пользу.

Демидов выбрал не меня.

— Лен, может встретимся когда приедем и немного раскидаемся с делами?

— Вань!

Что сказать …

Я ему понравилась. Вот и все. Если коротко.

Смешно, но у меня сейчас замечательный шанс начать жизнь заново. Окунуться в эмоции, в моем случае, сигнуть с разбегу. По-другому не назвать. Готовая ли я?

Нет, но мне нужно повернуть куда-то с кривой дороги. Мне необходимо свалить с тропинки, усеянной колючками, и Ваня как раз является спасительной мягкой лесной полянкой. Жестоко? Возможно. Я спасаюсь и что вы мне сделаете?

— Ой, не начинай. Опять начнешь про забитый график? Ты же рабыня, Лен. Может начнешь уже дышать? Кому ты будешь нужна вымотанной и высушенной, как таранка. Всех денег не заработаешь.

— Я и не начинаю.

— Вот! — тычет пальцем. — Значит, как только приезжаем, пару дней дышим и идем куда-нибудь. Состыкуемся по графику и вперед. От пациентов нужно отдыхать. Лен, посмотри по сторонам, жизнь проходит. Хватит чахнуть.

У Ивана эксклюзивный дар убеждения. Он покоряет своим задором и жаждой жить. Уже в этом убедилась. Каждый вечер меня старается развлекать. Каждый. Не дает и дня, чтобы не растормошить.

Тащит гулять, а у меня ноги отваливаются к ночи. Соглашаюсь все равно. Мы блудим везде. Едим мороженое, пьем чай, уплетаем пирожное. Мера благодарности к нему неисчерпаема. И на минуточку! Ни одного поползновения. Ни единого. За что огромное спасибо.

Но зато заботы чрезмерно. В моей жизни никогда такого не было. Никто обо мне так не пекся. Никто и никогда. А Ваня … Уникально.

— Ладно, — соглашаюсь. — Куда пойдем?

— Придумаем. Нам скучно не будет. Слушай, ты второе не съела что ли? Давай доедай, а то из-за стола не выпущу.

Закатываю глаза. Судя по проведенному нами здесь времени, знаю, что бесполезно барахтаться. Он правда не выпустит. Под его взором питаюсь как положено. Приходится. Я и сама знаю, что есть нужно как надо, но аппетит меня не радовал в последнее время. А вот с моим охранником само почти в рот залетает.

— Ем я, Ваня.

— Лен, сколько ты весишь?

— Обнаглел? Мы едва знакомы.

— Душевное единение стоит больше, чем несколько лет знакомства. Не придумывай.

— Сорок семь, — заталкиваю в рот карбонару.

— Катастрофа, — встает и идет куда-то.

Пусть делает, что хочет. Чуть ли не впервые мне не хочется держать себя в рамках. Я с Иваном открыта и почти обнажена душевно. Так мне хочется. Не хочу ничего скрывать и выставлять из себя что-то. Я такая какая есть и все.

Мы и правда странно сошлись характерами. Такое бывает, да. Неоспоримые перипетии присутствуют, их остается лишь принять. Делаю это с удовольствием. Ваня мое спасение. Ну должен же быть у женщины друг. Не все же в постель ссыпать, верно?

— Ешь.

— Два эклера? — таращусь в тарелку, где лежат огромные пирожные. — Я столько не съем. Возьми себе одно.

— Точно?

— Конечно! Я же Гаргантюа, правда?

— Глиста ты, а не Гаргантюа! — тычет в тарелку и забирает один. Видя мою скуксившуюся моську, успокаивает. — За глисту сорри, но Лен …

— Зараза, — беззвучно шепчу в тарелку.

— Готов понести наказание, — трагично прижимает руки к груди. — Хочешь сегодня весь вечер будем твой материал разбирать вместо шикарной прогулке на теплоходе. Не будем любоваться умопомрачительными видами города в неоновой подсветке. Не будем уплетать шикарное фисташковое мороженое. Не станем потом бродить по набережной. Я готов принести последний вечер в жертву науке.

Смеюсь от души.

Как на него обижаться? Конечно, я выбираю прекрасный последний вечер, потому что потом мне предстоят адские деньки. Я же приняла решение изменить свою жизнь и навсегда перечеркнуть свое прошлое.