Измена. Ты выбрал не меня

Глава 49

На лицо попадают первые снежинки. Подставляю под них лицо и ловлю. Прикрывая глаза, пытаюсь прочувствовать как они тают на лице. Мне почему-то очень тепло.

— Слушаю, мам.

— Лена, ты не собираешься приехать. Тебя так давно не было.

Раздумываю, что ответить. Вот я вроде взрослая, да? Так почему тогда так обидно?

Ну по всем показателям не должна же проявлять недовольство, а тут ровно маленькая. Кто не совершает ошибок, скажите? Не виновата же моя мама, что влюбилась в одного, потом морочила голову другому и родила от него, а потом и вовсе предпочла молчать. Решила не посвящать меня ни во что совсем. Я работала бок о бок со своим отцом и не знала, что это он.

И Горицкий тоже хорош. Молчал, как партизан.

Взрослые люди, между прочим, а повели себя как обиженные дети.

— Приеду, мам. Чуть позже. Сейчас никак не могу.

— Буду ждать. Все еще злишься на меня?

Закусываю губу, давлю с силой. Обижаюсь ли я? Нет, наверное. Я немного отупела от происходящего и сейчас мечтаю лишь об одном, чтобы Стаса оставили в покое. События последних дней кувырком, думать особо некогда и обижаться тоже.

— Приеду, как только смогу.

— Ладно, — уныло соглашается.

Мы замолкаем. Бессильно топаю ногой и сжимаю корпус телефона. Что она хочет? Жалеть нет сил, правда. Устала я. Правда устала.

— Мне пора, мам. Я позвоню, — заканчиваю первой тягостный разговор.

Она тяжело вздыхает и отсоединяется.

Отхожу дальше, разгребаю на лавочке снег, очищаю место и забираюсь с ногами. Щурюсь от снега, продолжаю пить остывший кофе. Н-да, надо с мамой как-то налаживать. Слишком она ранимая, так недалеко и в себя уйти недолго. Она у меня к трудностям не приспособлена.

Сегодня мы едем к деду. Там как раз должны установить новый памятник. Стас заказал мраморную черную плиту. Жаль Антона Аркадьевича, но, к сожалению, он в сознание больше не вернулся. Умер в больнице.

Мощный был человек, но никто не вечен. Особенно с такой коварной болячкой. Стас держится, а с его мамой не очень ситуация. Она по-прежнему остается в пансионате. Ей там безопаснее, да и Стас настоял, чтобы она пока не покидала его, пока все не закончится.

— Издеваешься, Лен?

Подскакиваю над лавкой, неловко взмахиваю руками, но меня ловят.

Стас подхватывает и ставит на ноги. Изгибаюсь, выбрасываю помятый стакан в урну, иначе испачкаю.

— Напугал.

— Сколько раз просить, не сиди на холодном, — обхватывает мое лицо руками и целует в губы. — Зачем нам лишние проблемы. Почему не в машине ждешь?

Пожимаю плечами. Не хочу я там сидеть, не нравится. Лучше здесь на воздухе. Мне так было легче ждать. Двери лучше видно, кто входит и выходит.

Прижимаюсь щекой к груди, прячусь в руках Демидова. Он с готовностью обхватывает и гладит. Самое любимое место теперь — его объятия. Вот так.

— Что там? — трусь носом о его водолазку.

— Где?

Освобождает одну руку и ловко прикуривает сигарету. Небритый, мужественный и эта сигаретка в углу рта. Ух, какой!

— Там!

— Двигаемся, Лен. Хвостов не такой урод оказался, — задумчиво хмурится. — Играл на два лагеря. Оказывается, не зашел ему мой папаша. По итогу, что сказать … Есть еще настоящие работники полиции. Потом расскажу подробнее. Такая перемена, представляешь?

Ничего себе. Не ожидала.

На первый взгляд Хвостов произвел мерзкое впечатление, а вон оно как вышло. Н-да, прям загадка сплошная. Но что Бог не делает, все к лучшему.

— Что с потерпевшими?

— Их, наконец, устроил размер компенсации.

— М-м-м. Ясно. Все продается, да? На все своя цена … Даже если ты не виноват.

Стас пожимает плечами.

Я не разгоняю. У каждого свой моральный аспект и духовный порог. Демидов мог бы не платить им, потому что не виноват и дело шито белыми нитками, но на данный момент лишние разбирательства ни к чему, вот и закрыл материальной латкой пробоину. Я бы не стала и попробовала доказать, что вины нет. Почему люди стараются урвать ото всюду куски, я не понимаю!

— Да бог с ними, Лен, — машет рукой. Хватит! Главное, что все налаживается. Никита очень старается, я ему благодарен. Все эти папки, моя и деда, твоя запись очень помогли. Он не ожидал, что я смогу так ответить, заигрался в величие и как следствие потерял бдительность.

— Страшный человек, — качаю головой, — а что за идея собрать гениальных среди гениальных? Что за город Солнца, а?

Всплывает черт пойми откуда название.

— Я думаю, что-то вроде секты, наверное, — стряхивает пепел. — А может новая избранная раса, не знаю. Мозгами повредился, вот что точно. Сумасшедший ублюдок.

— Кошмар.

— Едем?

Киваю и мы торопимся сесть в машину. В салоне Стас отогревает мои руки. Хотя они и не особо замерзли. Неловко улыбаемся. Нам тяжело, да, но стараемся держаться. Все, кажется, идет на лад, просто нужно пережить последнее вмешательство в наши жизни, а потом станем руководить сами. Никому и никогда больше не позволим вмешаться.

— Минуту, Лена, — выпускает из ладони, — Никит, слушаю. В смысле? Ты серьезно? — пораженно восклицает и останавливает ауди. — Ты серьезно? Ни хрена б себе. Спасибо за добрую весть. Да, конечно, завтра встретимся в офисе. Во сколько? Давай с самого утра. Спасибо. Хорошо. До встречи.

Стас прикуривает еще одну сигарету и не мигая смотрит в лобовое. Я замираю от любопытства, что же там такое ему сказали. Осторожно трогаю за коленку. Ну скажи мне, мой хороший, я тоже переживаю. Знаю, чувствую, что всех наших дел касается.

Демидов неожиданно выбрасывает табак и сгребает меня в объятия. Его сердце молотит, как бешеное. Стучит очень сильно и гулко. Пробивает, вырывается из груди. Волнение и мне передается.

Высвобождаю руки, беспокойно глажу лицо, всматриваюсь, боясь что-то предположить. Одними губами спрашиваю ну что там.

— Басов слил отца при первой прокурорской проверке.

Тяну Стаса за ворот пальто и впиваюсь в губы. Можно я откровенно порадуюсь, а? Можно повизжать от радости, что наконец наш ад закончился? Господи, неужели!