Измена. Ты выбрал не меня

Глава 51

— Мне кажется, я волнуюсь, — шепчет мне на ухо.

— У нас страховка, Лен, — твердо говорю, чтобы вселить уверенность. — Не бойся.

Лена смахивает пот со лба и бесстрашно шагает в лодку. Иду за ней. Усаживается, со всей силы вцепляется в борта. Сидит с неестественно прямой спиной, пошевельнуться боится.

— Родная, расслабься.

— Камчатка, да? — разлепляет губы. — Всю жизнь мечтала, блин.

Громко смеюсь. Не могу удержаться. Пробираюсь и крепко обнимаю. Движения качают лодку и Ленка оглушительно визжит.

— Все будет хорошо, — ободряет рулевой, — плыть нечего. Не волнуйтесь.

— Мгм, — страдальчески пищит и закрывает глаза при первом толчке по волнам. — Мама! Ма-моч-ка-а-а-а!

— Нет тут мамы, только я. Держись.

Обнимаю, успокаиваю.

Вдыхаю воздух, напоенный разнотравьем. Господи, как хорошо. Почти на краю света и это замечательно. Лена жмется сильнее, распахиваю горку и прячу от ветра. Стягиваю с нее шапку, зарываюсь в растрепанные волосы. Пахнет. Моей Левицкой пахнет.

Еле вытащил в отпуск. С боем, с руганью. Даже к Горицкому ходил, просил посодействовать. Моя дорогая задумала кандидатскую. Стала набирать материал с педантичной маньячеством. Дневала и ночевала на работе.

Где же тут самой лечиться?

К больной теме подходим издалека. После всех событий ни на чем не настаиваю. Путь, что прошла со мной Лена … Она могла бы бросить, но слава небу, осталась со мной и даже согласилась выйти замуж.

Я берегу ее, а она меня. Это бесценный дар, неимоверный подарок судьбы. Люблю так, что страшно становится. Постоянно ищу ее, трогаю. Терпит, родная. Знает, как мне важно ее ощущать. Тяжелее всего командировки даются, там я просто волком вою.

Единственное, что удалось, упросить еще раз пройти обследование. И там кое-что поменялось в картине, к счастью, Израиль терпит. Но если я не ошибаюсь в своих расчетах, если повезет, то можно в принципе его и исключить. Левицкая-Демидова на тему деторождения говорить отказывается и вообще избегает, я не тороплю. Пусть все будет так, как хочет она.

— Выгружаемся.

Лена мгновенно подрывается и выскальзывает из лодки на сушу. Труси-и-ха-а! Беззлобно посмеиваюсь, наблюдая краем глаза как другие отдыхающие прибывают на место. Хорошо, что их мало. Домиков тут всего десять, место более чем уединенное.

— Ваши вещи уже на месте. Хорошо отдохнуть.

— Спасибо, — улыбается Лена.

— Нравится?

— Не то слово! Как будто мы на краю света, Стас. Впереди только горизонт.

— Зря сопротивлялась, да? — медленно идем к своему временному жилищу. Подкалываю ее. Она в ответ щипает за бок. — Щекотно, Лен.

— Стас, — вдруг останавливается, — а мы увидим океан?

— Если хочешь.

— Хочу!

— Хорошо, чуть позже. Проходи, — распахиваю дверь.

— Ого!

Ну да. Старался впечатлить. Наше первое семейное путешествие в конце концов, имею я право потратить немного денег на то, чтобы поразить свою любимую женщину. От свадьбы она отказалась, объясняя тем, что неприлично после таких событий закатывать пир горой. Права, конечно.

Мне, по сути, толпа людей тоже не особо была нужна, но разве женщины не мечтают о белом платье, море цветов и все такое. Моя нет. Мы даже расписались, как дураки. Пошли с утра в ЗАГС в обычной одежде, поставили подписи, забрали свидетельство и в центр. Такие дела.

Долго отслеживал реакцию Лены, все грызло меня что-то ноющее. Не так нужно было, сухо все и обыденно, но видит Бог, ничего странного не заметил. Умолял потом поехать на море, в Испанию, на Бали, все что любят девочки.

И что?

Камчатка!

Я всегда знал, что Лена не такая, как все. Штучная, идеальная. Самая любимая, самая родная. Самая-самая!

— Ты что так смотришь? — смущается она, когда я, развалившись в мягком кресле, неотрывно слежу, как она ходит по деревянному полу.

Ленка словно лучами солнца насквозь пропитана, светится вся. Кожа розовенькая, сияет. Передвигается по дому на носочках, осторожно заглядывая в каждый уголок. А может и нам в дом перебраться? Квартира достала, какая бы здоровая ни была.

Соседи снизу, сверху. На хрен!

В жопу респектабельные бетонные коробки, как вернемся, начну присматривать участок. Сюрприз сделаю жене, когда все будет готово. Оборудую ей там кабинет, пусть пишет свои работы. Воображение живо рисует картину, и я подвисаю. Вытаскивает из нее моя, как только приземляется на колени.

— Эй, — поцелуй в нос. Ловлю губы и жадно целую. — Ты где?

— С тобой, моя любимая. Всегда с тобой.

То ли природа действует, то ли я от Ленки с ума схожу постоянно, не знаю. Только поджигает мгновенно. Она все чувствует, замирает и громко дышит, прерывисто касаясь моих улыбающихся губ. Страстная, немножко растрепанная и такая желанная.

Усаживаю удобнее на колени, перекидываю ножки, заставляю обхватить спину. Одежда мешает и в домике еще прохладно, хотя …

— Соблазняешь? — срывается на шепот, когда блуждаю руками под свитером. Добираюсь до спортивного топа и лезу под него. — Ай!

Задираю ткань, нахожу грудь и не удержавшись, всасываю розовую вершинку. Охаем одновременно, загораемся. Едва пальцами веду по трепещущему телу, останавливаюсь на лопатках и с секунду выдержав, припечатываю.

— Моя?

В глаза ей смотрю. Момент единения очень острый, просто фантастический. Мы горим, почти взрываемся. Все позади, все прошли, все выдержали. Знаю, что моя, но мне так важно это слышать постоянно.

Все вокруг приобретает другой смысл, мы вырваны из привычных рамок. Здесь все оголено, все по-честному. Даже взглядами соединяясь, ярко ощущаем, как вокруг воронка закручивается. Две энергии в космос! Только туда.

— Твоя.

— Навсегда?

— Навсегда. Ты же знаешь.

Качаю головой. Знаю, но хочу много раз еще слышать.

Целую со всей нежностью, на которую способен. Обнимаю, ласкаю и боготворю. Мягко шелестит одежда, падая на пол, а мне так хочется быстрее, но не могу торопить момент. Впервые за долгое время, хочу быть сопливым романтиком и тянуть прелюдию как можно дольше.

Во рту пересыхает, я так хочу …

Любуюсь ей, умираю. Сердце мое стучит медленно, кажется, что задыхаюсь.

Язык Лены исследует мою верхнюю губу нежно и чертовски эротично. Как удержаться башке на плечах, когда жена такое вытворяет?

Перехватываю за шею и впиваюсь. Сдерживаясь, все же увеличиваю скорость, иначе совсем обескровлен буду. Все внизу болтается, все запасы. Понимает, что меня кроет, я же чувствую, как улыбается. Вот зараза! Специально, да?

Доводит?

С мучительным стоном выдыхаю и открываю глаза.

— Наигралась? А теперь иди сюда, террористка.