Капкан Бешеного

Глава 4 РЕЙС МОСКВА-ЯЛТА

Счастливые люди часов не наблюдают, это общеизвестная истина. А кто же может быть счастливее, чем любящие и любимые люди?!

С момента той апрельской встречи Савелия Говоркова и Вероники Остроумовой в Шереметьевском аэропорту минуло более полугода...

И довольно часто они были вместе: путешествовали по: Подмосковью, отдыхали и вообще предавались блаженному ничегонеделанию, если, конечно, не считать ежедневных часовых тренировок Савелия для поддержания формы...

Здесь необходимо заметить, что и Вероника никогда не расставалась с мольбертом и использовала любую свободную минуту, чтобы запечатлеть на бумаге приглянувшийся кусочек природы или чьё-то забавное лицо...

За эти полгода Веронике пришлось на пару недель слетать во Францию, куда её пригласили на осенний вернисаж, и когда она вернулась домой, изрядно успев соскучиться по любимому, то бросилась к нему в объятия, счастливо глядя на него, будто не могла поверить, что они вновь вместе.

— Теперь я могу оставаться с тобой до конца года. А может, даже и больше, — сообщила она. — Если и придётся оторваться от тебя, то только на, те же дни, когда состоится моя выставка, но она будет проходить у нас в Москве...

После поездки во Францию, где её признала и Европа, видно, не желая отставать от Америки, и у Вероники не было отбоя от заказов и приглашений на различные мероприятия по всей Европе...

Вероника не уставала с радостью повторять не только Савелию, но и на официальных мероприятиях, что если бы она не встретила на своём пути любимого человека, то ещё неизвестно, как пошла бы её жизнь в дальнейшем, а потому она будет ему благодарна до конца своих дней. Она была благодарна за то, что он смог заставить её поверить в свои силы, отогрел её израненную душу.

— Вот и хорошо, — искренне обрадовался Говорков, затем, нежно прижав к своей груди возлюбленную, неожиданно поинтересовался: — Тебе ещё не надоело в Москве?

— Немножко, — застенчиво улыбнулась девушка, доверчиво и нежно ласкаясь к нему. — А что ты предлагаешь?

— Скоро зима — заснежит, завьюжит, наметёт сугробы по пояс, — напомнил Савелий. — Хочется в тепло, к морю.

— А куда? — Перспектива поездки очень обрадовала девушку, хотя важнее всего было то, что они поедут вместе. —: Если честно, то мне абсолютно всё равно в какую сторону и страну: главное, мы будем вместе.

— Вот и славненько,... значит, решили: едем! Да, чуть не забыл, — спохватился он, — недавно Андрей звонил, привет тебе передавал. — Савелий с грустью добавил: — Он опять в госпитале. Надо бы перед отъездом его навестить.

Речь шла об Андрее Воронове — лучшем друге и названом брате Савелия.

Так уж сложилось, что Говоркова и Воронова связывало многое: общие взгляды на жизнь, интересы, пристрастия и увлечения...

Они дружили с самого детства, а познакомились ещё в Омске, тогда, когда маленький Савушка воспитывался в детском доме...

Воронов тоже рос без родителей, но у него была родная тётка, у которой он и жил. Андрей был несколько старше Савелия, но ему чем-то приглянулся этот своенравный, независимый и смелый паренек, который мог без страха от-стаивать свои интересы или убеждения, несмотря на любое превосходство в численности противников или в их силе...

Однажды Андрей пришёл ему на помощь, когда маленький Савушка попал под кулаки старших воспитанников детского дома за то, что отказался участвовать в избиении парнишки, только что привезённого в их детский дом из другого города. Избить его решили не за какой-то проступок, а просто, как новенького, «прописать: чтобы знал».

Савелий решительно отказался участвовать в той беспредельной истории, и те за этот отказ решили его проучить. Однако всё произошло не так, как они задумывали...

Непокорного Савушку били, он отвечал, его сбивали с ног, он вставал и вновь бросался на обидчиков. Всё лицо его было залито кровью, но он никак не хотел уступать.

Разъярённые его непокорностью, обидчики решились на запрещённый приём, и кто-то схватился за кусок железной трубы.

Именно в этот момент и появился Андрей Воронов, который смело встал на его защиту и, несмотря на то, что и сам изрядно заполучил синяков в этой схватке, тем не менее, заставил драчунов отступить. Один чуть ли не на голову выше другого, они стояли в разорванных майках, с разбитыми носами, плечом к плечу против пятерых отступивших соперников и гордо поглядывали на них, а маленький Савушка бросил им слова, которые стали, можно сказать, девизом всей его последующей жизни:

— Я никогда не буду таким, как вы!..

Именно с того момента и началась между ним и Вороновым крепкая дружба, которая стала больше, чем дружба, даже больше, чем чувства брата к брату. Андрей взял его под свою защиту, и не дай Бог кому-нибудь обидеть Савку: обидчику так крепко доставалось, что тому приходилось обходить мальца стороной...

Они выросли, и Андрею в силу того, что он был старше, пришлось раньше уйти в армию, но их судьбы вновь переплелись в Афганистане: Воронов был капитаном и командовал ротой, в которую и пришел сержант Говорков. Нужно было видеть радость этих двух близких людей, которые считали друг друга погибшими: казалось, им не хватит и месяца, чтобы рассказать о том, что произошло в их жизни с того момента, когда они виделись в последний раз...

Не раз им пришлось спасать друг друга на тропах афганской войны, да и позднее, когда они вернулись живыми, но с израненными телами и душами, они не переставали поддерживать друг друга в тяжёлую минуту. В том, что Андрей стал одним из немногих, кому Бешеный действительно доверял, не было ничего удивительного...

— А что с ним случилось? — забеспокоилась Вероника, которая всегда относилась к Воронову с искренней симпатией.

Савелий нахмурился:

— Знаешь, старые раны. Того, что Андрюша за свою жизнь перенёс, на десятерых хватило бы. Так что, вместе съездим, навестим моего братишку?

— Конечно, вместе! — воскликнула девушка, и тут же ощутила какой-то необъяснимый дискомфорт. И вовсе не потому, что ей не хотелось навестить названого брата своего возлюбленного. Интуиция — это таинственное чувство — развита у женщин куда сильней, чем у мужчин. И интуиция подсказывала ей: встреча с Андреем наверняка что-то изменит в их жизни.

В « их жизни» — потому что отдельно от Савелия Вероника себя уже не мыслила...

По белой трепещущей шторе бегали причудливые тени листвы. Из-за окна доносилось неумолкаемое журчание: это на газон больничного сада из резиновых шлангов распылялась вода. И радужные капли стекали с листьев каштана перед самым окном...

Невысокий, чуть седоватый мужчина поднялся с кровати и, кутаясь в халат, подошёл к окну. Отодвинул штору, выглянул наружу.

Над столицей лазурилось безоблачное небо — высокое, чистое, светлое и безбрежное. Что-что, а в такие погожие октябрьские дни небо везде одинаково — и в Москве, и в Америке, и в Чечне, и в далёком, теперь уже, Афганистане...

Даже спустя десять лет афганская война иногда снилась обитателю больничной палаты — мир воронок, окопов, блокпостов, огненных разрывов, мир тьмы, крови и ужаса.

Он вышел из этого страшного мира живым, но ранения, полученные тогда, подчас так некстати напоминали о себе.

Именно поэтому Андрей Воронов и лежал теперь в госпитале: Министерства обороны, готовясь к операции.

Скрипнула дверь, Воронов повернул голову: на пороге стоял Савелий Говорков.

— Здравствуй, Андрюша! — Поставив на тумбочку пакет с гостинцами, Бешеный подошёл к другу.

— Здравствуй, братишка!

Мужчины крепко обнялись, и Савелий, обернувшись в сторону полуоткрытой двери, произнёс негромко:

— Ника, где же ты?

— Ладно, братишка, молчу, — успел прошептать Андрей.

Шурша белоснежным больничным халатом, девушка вошла и приблизилась к Андрею, тот поцеловал её в щеку.

— А я думал, ты в Америке или Европе, — улыбнулся он. —: Вероника, у тебя что, перестали покупать картины или тебя перестали приглашать на модные вернисажи?

— Наоборот, — с задором воскликнула девушка, — приглашений столько, что не успеваю посылать отказы!

— Почему же, надоело, что ли? — усмехнулся Воронов, будто заранее зная ответ.

— Надо же когда-нибудь и любимому человеку время уделить, — откровенно ответила Вероника и прижалась к плечу: Савелия.

— Интересная мысль, — с улыбкой кивнул Воронов.

— Ну, а ты-то как? — озабоченно поинтересовался Говорков. — Долго ещё будешь лечиться?

— У меня осколок в плече, ты же знаешь, — вздохнул Воронов. — На следующей неделе операция. Ну и после неё ещё пару месяцев придётся поваляться. При условии, конечно, что всё удачно пройдёт...

Скользнув взглядом по палате, Савелий обнаружил на прикроватной тумбочке надорванный конверт.

— Это Виктор письмо прислал, — перехватив взгляд гостя, пояснил Андрей. — Мачюлиса помнишь?

Витас, или, как они назвали его по-русски, Виктор, Мачюлис служил в Тулукане, и его часть — маневренная группа элитного спецназа Погранвойск КГБ СССР — находилась неподалеку от места дислокации батальона Воронова, в котором служил и Савелий. Странно, но Витас, литовец по национальности, сразу, же после учёбки попал в Афганистан (уроженцев Прибалтики туда, как известно, старались не направлять). Впрочем, ни командование, ни сослуживцы об этом, ни разу не пожалели. Прямой, честный, справедливый и по прибалтийски основательный, Витас был ровен со всеми...

Именно таким запомнился этот человек и Савелию, и Андрею.

— Конечно! — улыбнулся Говорков. — Никогда не забуду, как ему орден Красного Знамени вручали. Приехал какой-то генерал из Москвы, построили «погранцов», командир части вызывает по наградному списку. Доходит до Виктора очередь, он, как и положено, выходит перед строем. Генерал ему коробочку с орденом в левую руку сует, а правую пожимает: «благодарю, мол, за службу». Мачюлис только что с задания, не выспавшийся, злой, что его разбудили, цедит: «мол, служу: Советскому Союзу», наклоняется — с него падает фуражка.

А руки-то заняты. Поднимает фуражку — падает автомат.

Поднимает автомат — падает коробочка с орденом. И всё это происходит перед строем! Слава Богу, генерал тот понимающим оказался — всё в шутку обратил...

— А что с Виктором теперь? — поинтересовался Савелий после недолгой паузы. — Где он? Чем занимается?

— Сейчас он в Ялте. — Взяв конверт, Андрей извлёк письмо и развернул его. — Осел в Крыму навсегда. И, как я понял из письма, дела у него не ахти как идут. Прямо, конечно, не пишет,... но догадаться нетрудно. К тому же, как ты, наверное, помнишь, Мачюлис — человек в жизни не очень практичный.

Савелий наморщил лоб.

— Может, помочь ему как-нибудь? Человек-то хороший, — заметил Бешеный.

— Единственное, чем мы могли бы ему действительно помочь, так это материально, — вздохнул Воронов. — Постоянной работы у него, как я понял, нет, зато есть семья, двое детей...

— То есть предложить деньги?

— Наверное... — Воронов пожал плечами.

— Но как это сделать, чтобы не обидеть его? — спросил: Бешеный, прекрасно понимая, что такая помощь друзьям — вещь весьма щекотливая.

— Я уже думал об этом, — словно прочитав мысли товарища, отозвался Андрей. — Я-то его знаю. Просто так он их ни за что не возьмёт, даже если будет с голоду умирать. Гордый, — уважительно добавил он.

— А может быть, купить лотерейный билетик с выигравшим номером и как-нибудь незаметно подсунуть? — осторожно вставила Вероника: всё это время девушка внимательно слушала разговор друзей.

— Вот-вот, что-то в этом роде, — оживился Андрей.

— М-да-а, такая вот задачка: иногда заставить человека взять деньги куда сложней, чем заставить с ними расстаться, — развеселился Говорков. — Кстати, а какая сумма могла бы ему помочь, как ты думаешь?

— Как говорится, чем больше, тем лучше, — улыбнулся в ответ Воронов. — Ладно, мы ещё вернёмся к этому.

— Так, значит, этот ваш друг живет в Ялте?! — воскликнула девушка. — А мы как раз думаем, куда бы нам съездить на отдых. Савушка, поехали в Крым! Ни разу там не была. И отдохнём, и другу вашему поможем.

— А и впрямь, поехали. — Говорков кивнул в знак согласия. — Самое разумное решение. — Сегодня же покупаю билеты. Ты как, братишка, надеюсь, справишься здесь без меня?

— Трудно, конечно, будет, но... Мухтар постарается, — ответил он любимой фразой Савелия, и все рассмеялись. —: Так что вы там позагорайте и за меня тоже. Да, и ты, приглядывай, за Вероникой: там столько голодных и временно неженатых мужиков бродят, что нужен глаз да глаз, — шутливо подмигнул Андрей.

— Скорее уж мне придётся с него глаз не спускать: на юге столько голодных женщин, что... — в тон ему проговорила: Вероника, — только и смотри, чтобы не увели такого красавца!

— Да никто мне не нужен... — Савелий нежно чмокнул её в щёчку.

— Слушайте, смотреть на вас противно: человек, можно сказать, к операции готовится, мысли праведные лелеет, а они тут соблазняют, развратом занимаются. — Воронов шутливо нахмурился: — Всё, проваливайте на свой курорт! — потом обнял по-братски Савелия и тихо сказал: —: Удачи тебе, братишка!..

— Живи долго, Андрюша.

— Может, хватит о грустном? — вставила Вероника.

— Действительно, чего это мы заскучали? — подхватил: Воронов. — Да и о девушке совсем забыли. Давайте лучше помечтаем, — неожиданно предложил он.

— Юг, Чёрное море, белый пароход...

Достаточно произнести эти слова, чтобы остальное пред-ставилось само по себе: солнце, пальмы, шум прибоя, загорелые тела, длинноногие девушки в купальниках, теплые звездные ночи, стрекот цикад, гуляние по набережной — короче, полный курортный набор.

— Что может быть приятней для влюблённых, чем такой отдых?!

...Друзья, вспоминая былое и строя планы на будущее, засиделись до позднего вечера, и лишь когда строгая дежурная медсестра в четвёртый раз вошла в палату и напомнила о предоперационном режиме, пообещав доложить главврачу, Савелий и Вероника принялись собираться.

— Кстати, о Рассказове никаких новостей? — спросил Воронов, провожая гостей к выходу.

— Вроде нет, — удивлённо пожал плечами Савелий, — с чего это ты вдруг о нём вспомнил?

— Не знаю, просто пришло на ум, не к ночи, будь он неладен, помянут.

— Вот именно, — согласился Савелий. — Ты вызывай, если что.

— О чём ты? — нахмурился Андрей.

— Да так, ни о чём!.. — Савелий понял, что ляпнул не к месту: человек идёт под нож, а он: «Вызывай, если что...» —: Я в том смысле, если помощь нужна будет, — попытался исправить неловкую ситуацию он и снова попал не туда. — Короче, ты понимаешь, о чём я, — смущённо добавил он.

— Пытаюсь понять. — Андрей покачал головой, потом махнул рукой. — Ладно, счастливо вам отдохнуть, — Воронов с чувством пожал руку друга и, кивнув его спутнице, печально вздохнул: — Поехал бы и я с вами, да сами видите,... звоните, не забывайте меня. Надеюсь, что в Ялте вам не встретится ни Рассказов, ни Красавчик-Стив, ни другая нечисть...

— Сплюнь! — хмыкнул Савелий.

Позже он будет удивляться: и как это Андрей предчувствовал их будущую встречу?..