Капкан Бешеного

Глава 15 НА ЛЕЗВИИ НОЖА

Чем дольше размышлял Баринов над сложившейся ситуацией, тем больше убеждался: шансы у него практически нулевые...

Даже то, что он не погиб в авиакатастрофе, а случайно выжил, давало Фалалееву неожиданный козырь: «мол, а с чего это вдруг Змей сошёл с самолета в Ярославле, да ещё без охраны»?

Пацаны разбились, светлая им, бля, память, а он почему-то — один–единственный! — в живых остался. И вывод Кактуса прозвучал бы для кондовых мозгов рядовой братвы весьма аргументировано: небось, « косячков» в Екатеринбурге напорол, вот и убрал ненужных свидетелей, подложив в самолёт взрывное устройство...

Конечно, ещё месяцев семь-восемь назад такое обвинение прозвучало бы диким бредом. Змею достаточно было лишь мигнуть своим « чистильщикам» — и Кактуса, на все сто, разорвали бы на части...

Но такое было возможно прежде, когда Артем имел действенные рычаги управления сабуровской группировкой, когда авторитет его был непререкаем. Увы! В силу сложившихся обстоятельств реальная власть незаметно выскользнула из рук Баринова, и её, точно баклан на лету, вцепившись мёртвой хваткой, подхватил Фалалеев...

Прежнему лидеру приходилось довольствоваться ролью отставного генерала: его имя всё ещё внушает врагам уважение и страх, но он не имеет в своём распоряжении даже взвода солдат-новобранцев...

С каждым днем положение Баринова становилось всё более шатким. Всё шло к его ликвидации. А теперь ещё можно было вменить ему в вину авиакатастрофу на подмосковном аэродроме...

И повод более чем серьёзный!.. А уж если проклятые аудио и видеозаписи, сделанные на Рязанском шоссе из двадцать первой «Волги», всплыли на поверхность, пока он был на Урале, за его жизнь никто и гроша ломаного не даст...

Таким образом, возвращение в Москву выглядело чистым безумием. Вполне вероятно, что его, каким-то чудом, — а не чудо ли ЛЮБОВЬ? — уцелевшего, уже приговорили, и очень возможно, что фалалеевские бандиты рыскают по Москве в поисках бывшего лидера...

Но инстинкт опытного бойца подсказывал великую истину бытия: на войне долговременные планы может строить только полный идиот. На войне главное — пережить сегодняшний день...

Прямо с автовокзала Артём отправился на одну из своих многочисленных съёмных квартир. Эта, находившаяся неподалеку от Белорусского вокзала, была стопроцентно «незапаленой»...

По пути он вроде бы не обнаружил никакой слежки, однако меры предосторожности никогда не бывают лишни-ми. Змей несколько раз пересаживался с одной линии метрополитена на другую, вскакивал в последний момент в уже закрываемую дверь; заходил в недорогие кафетерии и, невзирая на протесты обслуги, покидал их через служебный выход...

Добравшись до дома, незаметно нырнул в соседний подъезд, поднялся на последний этаж и через сквозной чердак спустился на свою лестничную клетку...

Бог бережёт только очень бережёного!..

Чтобы выжить рядом с взбесившимся бандитом, не вредно и не зазорно и самому поберечься...

Приняв душ и торопливо выпив кофе, Змей уселся за кухонный стол с листком бумаги и карандашом. Ещё по дороге из Ярославля он решил составить схему — для пущей наглядности...

Точкой отсчёта была ликвидация сабуровского мафиозного сообщества...

Артём начертил на листке кружок и вписал в него буквы: «АЗ» — Артём-Змей.

Для стопроцентно успешной ликвидации следовало закончить подготовку информационных баз данных и на очередной встрече с Прокуратором передать ему дискеты и компакт-диски с записями. Рядом с кружочком появился квадратик, и Артем аккуратно вписал в него букву «П»...

Однако завершить подготовку информации, а тем более встретиться с руководителем столь сильно засекреченной структуры, какой являлась ССК, Змей пока не имел возможности: за ним по всему полю охотился Кактус.

Фалалеев, впрочем, не мог просто так завалить бывшего лидера. Чтобы безболезненно вписаться в роль «разоблачи-теля» и в результате занять место Баринова, требовался серьёзный, убойный по своей силе повод...

Конечно, крушение самолёта можно было бы запросто списать на единственного выжившего Змея. Повод был неслабый, но при всём притом прямых улик в причастности Артема к диверсии Кактус не имел, их просто не существовало. К тому же в случае предъявления подобной претензии Змей мог запросто связаться с екатеринбургским Шницелем, и тот наверняка подтвердил бы «правильность» поведения московского гостя.

Таким образом, единственным реальным козырем для Фалалеева явились бы злополучные записи, сделанные на Рязанском шоссе...

Карандаш стремительно летал по бумаге: между кружочком с аббревиатурой ССК и квадратиком с буквой «П» появился эллипс с вписанной в него буквой «Ф» — «Фалалеев».

Под вызывающей, как подбоченившийся нахал, буквой «Ф»: Змей поставил знак вопроса и обвёл его жирной чертой.

Соединив все значки стрелочками, Артём получил логическую цепочку, своего рода схему собственного положения, которая и должна была стать руководством к действию...

Ситуация вырисовывалась с выпуклостью голографического снимка. В последнем акте этого запутанного спектакля: Змея необходимо вновь предстать в образе безусловного лидера сабуровских — именно эта роль при его ликвидации дала бы стопроцентный эффект. Единственным препятствием оставался Кактус... Но пока было неясно: имеет он на руках те записи или не имеет?

Баринов всё-таки склонялся к мысли, что записей у Фалалеева пока нет. И были у него на то свои причины: ранение следящего, значительный временной отрезок между памятной встречей на Рязанском шоссе и сегодняшним днём...

Но ведь те проклятые записи существуют в природе!

И пока они где-то лежат, пусть даже лежат мёртвым грузом, Змей не может чувствовать себя спокойно. Эти записи для него как мина замедленного действия...

Артём ещё раз обвёл знак вопроса карандашом — безусловно, это было самое слабое звено в построении... Но теперь уже стало очевидным: самое слабое, оно и самое связующе звено...

Когда-то, ещё в Краснознаменной Высшей школе КГБ, знаменитой «вышке», курсант Баринов А. В. изучал один из многочисленных меморандумов службы государственной безопасности Израиля «Шин–Бет»...

И простенькая, но очевидная истина одного из пунктов этого документа запомнилась ему навсегда: о надежности или ненадежности любой меры безопасности следует судить по самому ненадежному месту в ней — так о прочности цепи судят по её слабому звену...

Слабое звено в цепочке определено, вычленено, а это означает, что от абстрактных размышлений пора переходить к конкретным действиям — попытаться отыскать в необъятной девятимиллионной Москве те злополучные записи.

И естественно, их автора...

Покойный бандит Минька перед смертью утверждал: тот тип, с которым внуковские схлестнулись в супермаркете на: Новочеремушкинской улице, был тяжело ранен и, уходя от преследователей, тащил какую-то сумку.

Эти обстоятельства, а также цвет и марка машины — серая двадцать первая «Волга» — и оставались пока единственными и очень шаткими фактами, за которые можно было реально зацепиться...

Баринов пружинисто поднялся из-за стола, разорвал ли-сток с начерченной схемой, сложил обрывки в пепельницу и поджёг. Дождался, пока клочки превратились в ломкие, хрусткие пленки пепла, тщательно растёр их в порошок и смыл в раковину...

Потом распахнул форточку и, чувствуя, как улетучивается сладковатый запах гари, двинулся в комнату. Извлёк из-под кровати ноутбук, установил на столе, включил, ожидая, пока машина загрузится, после чего принялся размышлять, с чего начать поиски...

По мнению Змея, главная ошибка следящего состояла в не-удачном выборе автомобиля. Всё-таки допотопный ГАЗ-21 достаточно приметный транспорт на московских улицах...

Наверное, в российской столице сейчас куда больше шестисотых «Мерседесов» да «Ягуаров», чем подобного антиквариата...

К счастью, в распоряжении Артема всегда была самая свежая информация, в том числе и компакт-диски с гаишными базами данных.

Спустя минуту Баринов уже просматривал информацию, касавшуюся всех автомобилей ГАЗ-21 серого цвета, зарегистрированных в Москве и Подмосковье.

Гаишная база данных включала в себя сведения о марке, цвете, годе выпуска машины, а также о прописке владельца — всё, что указывается в техпаспорте. Не исключено, конечно, что следящий пользовался той машиной по доверенности, да и прописка могла оказаться липовой, и всё-таки это пока была единственной зацепочокой...

Как ни странно, но серых двадцать первых «Волг» в российской столице оказалось довольно много: более трехсот.

Помня, что перестрелка в супермаркете происходила на: Новочеремушкинской улице, Змей ограничил район поисков, но это оказался довольно значительный треугольник: Каширское шоссе — конец Ленинского проспекта — Мосфильмовская. Артём исходил из того, что любой человек обычно заезжает за продуктами в тот магазин, к которому привык, в непосредственной близости от его дома...

Спустя десять минут Баринов уже знал: в этом треугольнике живут пятнадцать владельцев автомобилей ГАЗ-21 серого цвета.

Наиболее подходящих кандидатур было четыре...

Первый владелец серой «Волги» и вероятный шпион —: Сергей Михайлович Квак — проживал на Ленинском проспекте...

Второй — Максим Феликсович Полисский — на улице: Дмитрия Ульянова...

Третий — Олег Владимирович Сидько — по улице Кедрова...

И наконец, четвёртый — Вадим Андреевич Петров — на Новочеремушкинской...

Все они жили в двух-трёх километрах от того самого продуктового магазина, в котором и произошла перестрелка...

Артём продолжил поиски, теперь главным его орудием стал телефон...

Зная, что следящий получил огнестрельное ранение, Баринов прикрепил к своему мобильному прибор для изменения голоса и принялся обзванивать больницы: Склифосовского, «двадцатку», ЦОБ и прочие, где обычно принимают клиентов с пулевыми ранениями...

Говорил он сухим официальным тоном, с металлическим скрежетом в голосе, с ходу представляясь сотрудником РУОП, и уже через двадцать минут получил информацию: ни в день перестрелки на Новочеремушкинской, ни в последующие пациенты с такими фамилиями не поступали...

Это настораживало: то ли следящий занялся самолечением: в его положении лучше было не засвечиваться, то ли с ним что-то произошло...

Внезапно электрическим разрядом кольнуло мозг: а что, если следящий скончался от ран у себя дома?..

Ведь Минька перед смертью утверждал, что мужик с серой: «Волги» схлопотал как минимум две пули!

Полученная информация несколько обнадеживала, и кольцо поисков сжималось...

Четыре кандидатуры давали определённые гарантии успеха...

Однако внутри свербело: та серая «Волга» могла висеть на следящем по генеральной доверенности или могла быть угнана. Даже, одолжена, да и фактический владелец, возможно, никогда не проживал, ни по Ленинскому проспекту, ни на Дмитрия Ульянова, ни на улице Кедрова, ни на Новочеремушкинской...

Впрочем, любая информация лучше, чем полное её отсутствие, да и выбирать, собственно говоря, не из чего...

Одевшись и слегка подгримировавшись, Змей вышел из квартиры и достаточно долго петлял в проходных дворах между домами, прежде чем направился к автостоянке, где его ждал верный железный друг: невзрачные «Жигули» первой модели — так называемая « копейка» — самая неприметная машина для передвижения по городу...

Допотопная « копейка» неторопливо катила по Ленинскому проспекту. Сидя за рулём, Баринов то и дело бросал цеп-кие взгляды в зеркальце заднего вида: вот уже четвёртый перекресток его преследовал странный «Уазик» с надписью: «Аварийная служба газа».

Артём чуть нажал педаль акселератора, «Уазик» также прибавил скорость, и уже перед следующим светофором стал позади « Жигулей», бампер в бампер.

Змей сумел рассмотреть водителя: невысокий светловолосый мужчина с любопытством изучал навороченный «Понтиак» слева от своей машины и, казалось, не обращал никакого внимания на неказистое изделие автозавода города Тольятти впереди себя.

Едва светофор мигнул жёлтым, Артём, резко взяв влево, стремительно выкатился на встречную полосу и, едва не оцарапав роскошный «Лексус», тут же вывернул руль вправо...

Удивительно, но «Уазик» не отставал, правда, теперь он катил чуть поодаль, однако при желании вполне мог настичь «копейку».

Несомненно, это был «хвост»...

Артём даже не задумывался, кто его преследует: оперативная машина РУОП, ФСБ или милиция, внуковские бандиты или люди Кактуса...

Какая разница?

Баринов не жаждал встречи ни с первыми, ни со вторыми, ни с третьими...

На очередном перекрестке Змей применил старый, но действенный способ ухода от преследования: неторопливо перестроившись под стрелку вправо, он, естественно, включил правый поворот — «Уазик» «Аварийной службы газа» в точности повторил этот маневр. Но едва загорелся зелёный, Артём, не выключая правого поворота, резко вывернул руль налево — преследователь чуть замешкался, но в самый последний момент рванул за «Жигулями»...

Змей понял, что за рулём « Уазика», несомненно, опытный водитель...

— Опытный, но горячий, — со злостью процедил Змей сквозь зубы, — слишком уж откровенно ты меня «ведёшь». Хорошо, а если вот так?!

Обогнав пассажирский автобус, «Жигули» Баринова резко взяли вправо и исчезли из поля зрения водителя аварийной машины. После чего, не снижая скорости и не включая поворотов, Артём стремительно свернул в проулок направо — машину занесло на обледеневшей дороге, и Змей не без труда вывернул руль...

Но каково, же было его удивление, когда через несколько минут в обзорном зеркальце заднего вида вновь замаячил знакомый «Уазик»!..

Казалось, оторваться от этой машины нет никакой возможности. Но для таких случаев у Артема был запасной вариант...

Неподалеку от входа в метро Змей вырулил на тротуар, резко остановился, выскочил из машины и понёсся в подземный переход. Спустя минуту он, бесцеремонно расталкивая пассажиров, уже мчался по ленте эскалатора...

Змей успел вскочить в вагон метро за секунду до закрытия дверей — это не давало преследователю никаких шансов.

А в метро, как известно, все следы теряются.

Через пятнадцать минут Артём вновь был на поверхности...

Остановив такси, он попросил отвезти его на улицу Косыгина — там, на платной стоянке, стоял запасной автомобиль: «Форд-Мондео». Неспешно перегримировался, спокойно прогрел двигатель и, неторопливо выехав с места парковки, направился в район Ленинского проспекта...

Однако на этот раз Змей не заметил, как следом за ним, аккуратно выдерживая дистанцию, покатило два джипа: этим машинам, как известно, отдают предпочтение три категории российских граждан: бандиты, офицеры РУОП и богатые фермеры...

Тёмная тонировка стекол, вызывающе наглая манера езды, а главное — значительность на физиономиях водителей и пассажиров говорили сами за себя: это были наверняка не фермерские автомобили.

Первые результаты поисков несколько разочаровали: Змея...

Автовладелец Сергей Михайлович Квак, выслушав легенду Баринова, что, мол, он — представитель автоклуба и интересуется отечественными раритетами шестидесятых годов, с неожиданной бдительностью поинтересовался:

— А откуда вам известно о моей «Волге»?

— От ГАИ. Теперь за деньги все можно, — спокойно ответил Змей, прикидывая, насколько убедительна эта версия.

— Если вас интересует этот хлам, забирайте, — последовал ответ. — Вон во дворе третий год стоит. Ещё и приплачу! — с усмешкой добавил он.

Действительно, под окнами дома бесформенной грудой металлолома возвышался остов двадцать первой «Волги», некогда и впрямь серого цвета...

Автовладелец Максим Феликсович Полисский, выслушав: Баринова, сразу же отвёл неожиданного визитера во двор, где в гараже — «ракушке» стоял ГАЗ-21. Однако даже беглого взгляда было достаточно, чтобы сказать — это не та машина. Да и господин Полисский меньше всего походил на человека, шпионившего за ним на Рязанском шоссе. Пообещав прислать Полисскому электронную карточку члена клуба, Артем удалился...

Третьего автовладельца — Олега Владимировича Сидько — дома не оказалось, но « добрые» соседи, которые всегда всё знают, любезно сообщили, что его машина уже второй год ржавеет на автостоянке после аварии...

Оставался последний кандидат — Вадим Андреевич: Петров...

Змей быстро нашёл дом господина Петрова по Новочеремушкинской, 22-г — обшарпанную типовую «хрущёвку», стоявшую торцом к улице...

Неторопливо осмотрел двор — среди припаркованных машин двадцать первой «Волги» серого цвета не наблюдалось.

Тут Артем чертыхнулся: он совсем забыл, что, по словам: Миньки, ту «Волгу» они полностью раздербанили. И, конечно же, она никак не могла оказаться здесь.

Змей поднял голову, определил, где находятся окна квартиры шестьдесят восемь, в которой, если верить гаишной базе данных, прописан владелец антикварного автомобиля, и увидел, что они наглухо зашторены: это насторожило: Артема...

Баринов зашёл в подъезд, осмотрелся, нашёл среди почтовых ящиков нужный, под номером «68», сковырнул крышку: из чрева ящика посыпались рекламные проспекты и телефонные счета. Стало быть, жилец шестьдесят восьмой квартиры давно не появлялся дома...

Вернувшись к машине, Змей взял небольшой чемоданчик и при помощи трубки-телефона подсоединился к нужному абоненту — обнаружить искомые проводки в коробке развода кабелей связи не составило большого труда. Прибор, позволяющий прослушать, что происходит в квартире при неснятой телефонной трубке, свидетельствовал о том, что в шестьдесят восьмой никого нет...

Минут через пять Артем уже стоял перед тяжёлой металлической дверью квартиры господина Петрова. Оба навороченных замка с секретами не устояли против царской водки: смеси соляной и серной кислот, которую Баринов аккуратно закапал в скважину из пипетки.

Осторожный поворот дверной ручки — и Змей, достав из кармана куртки пистолет и сняв его с предохранителя, шагнул вовнутрь...

В квартире царил полумрак... В нос ударил запах сырости, сгнившего мусора, сапожной ваксы и ещё один, забивавший все остальные, густой, сладковато–удушливый, запах разложившейся плоти.

Вонь была настолько сильной, что резало глаза, наждачкой скребло обоняние, и Артём, с трудом подавляя рвотные спазмы, заткнул нос платком.

На полу в прихожей валялась сумка, и от неё в сторону кухни тянулась рваная полоса тёмно-бурых пятен. Прикрыв за собой входную дверь и стараясь не шуметь, Змей двинулся к кухне.

То, что он там увидел, заставило содрогнуться даже его...

Посредине, между столом и раковиной-мойкой, лежало нечто, отдалённо напоминавшее человеческое тело. От него-то и шёл этот невыносимый смрад.

Вокруг тела, по контуру, желтела подсохшая жижа. Проваленная грудина, вздувшийся живот, в котором наверняка ещё бурлили газы, скрюченные пальцы рук с ошметками бурой кожи...

Гниение до неузнаваемости изменило черты лица покойника: кое-где на щеках и на подбородке кожа лопнула, и в разрывах мяса, залитого подсохшей сукровицей, густо копошились отвратительные белые черви.

Трудно сказать, что было хуже: смотреть на эти останки или вдыхать их смрад, и Артём, тихонько выйдя с кухни, затворил за собой дверь.

Всё сходилось: ГАЗ-21 серого цвета, перестрелка в супермаркете с внуковскими бандитами, тяжёлое ранение. Более того — подтвердилась и догадка Змея о предполагаемой смерти следящего. Теперь Баринов мог с полной уверенностью назвать его имя, отчество, фамилию: Вадим Андреевич: Петров.

Мозг Артема напряженно работал. В сабуровской группировке был не один Петров, и главарь не мог их всех помнить... Вадим Петров... Крестьянин со шрамом на щеке и руками интеллигента на Рязанском шоссе. Тут как вспышкой озарило — с полгода назад Кактус приводил к нему немолодого, неказистого мужичонку по фамилии, кажется, Петров, бывшего гебиста. Он, помнится, не уделил новому рекруту преступного мира особого внимания, поскольку испытывал чувство брезгливости к бывшим коллегам, пополнявшим ряды преступников. Но у того Петрова никакого шрама и в помине не было...

«Ну, ты, брат, попался, как неопытный юнец», — с досадой подумал Артём: Вадим Петров оказался профессионалом старой школы — нанесённый гримом глубокий шрам на его невыразительной физиономии немедленно бросался в глаза и надолго застревал в памяти.

Нельзя не признать, что Кактус умело, работал с кадрами...

Смрад выедал глаза, забивался в нос, и Артёму ничего не оставалось, как открыть все форточки.

Он перенёс сумку из прихожей в спальню, вжикнул замком — «молнией» — на пол посыпались какие-то шнуры, соединения, микрофончики, радио-платы. Последними вывалились микрокассеты: без сомнения, это были те самые, с Рязанского шоссе.

В спальне стояли и телевизор, и видеомагнитофон. Змей вставил микрокассету в переходник. Сначала по экрану по-плыла какая-то муть, невнятные абрисы лесопосадок, но вскоре появилась картинка: площадка–отстойник рядом с оживлённым шоссе, смазанные контуры проезжающих машин и два припаркованных автомобиля: грязно-белая «копейка» его, Артёма Баринова: та самая, которую пришлось бросить сегодня, и официально чёрная тридцать первая: «Волга» Прокуратора.

Общий план сменился крупным, и Змей невольно вздрогнул: он узнал и своего тогдашнего собеседника, руководителя ССК, и себя самого, несмотря на то, что он прибыл на Рязанское шоссе загримированным, узнать его не составляло особого труда...

Видеоряд получился прекрасным — безусловно, в распоряжении наблюдателя была очень качественная шпионская техника. Впрочем, как убедился Баринов, отлично записался не только видеоряд.

«...Насколько мне известно, Силантий настроен, воевать до победного. Вы ведь изучали его досье и знаете сами: он — человек весьма амбициозный, жесткий, неуступчивый, а главное — не очень умный... » — донёсся из динамика знакомый голос Прокуратора, и через мгновение на него наложился баритон самого Змея:

«... Если это действительно произойдёт, в столице у нас не останется конкурентов. Не считая, конечно, несговорчивого: Силантия. Но его ликвидация — дело нескольких недель. А потом очаковские разбегутся... »

Наибольшую для себя пользу пресловутый Кактус мог извлечь из завершения беседы:

«...Впрочем, все нити и без того у вас, а относительно собственной судьбы можете быть спокойны...

— Имеете в виду возможную месть тех, кого я отправлю за решётку?

— Большинство лидеров, несомненно, пойдёт на остров: Огненный,... есть там такая жуткая тюрьма для тех, кому расстрел заменили пожизненным заключением. Кстати, большинство узников этой тюрьмы пишут заявления с просьбой об изменении меры наказания на расстрел... ».

Змей нажал на кнопку дистанционного управления — изображение на телеэкране, собравшись в микроскопическую точку, исчезло, и злополучная кассета медленно вы-ползла из чрева видеомагнитофона...

Нестерпимый смрад проникал и сюда, в спальню, и Змей, с треском растворив окно, высунулся наружу. Полез в карман, за сигаретной пачкой, щёлкнул зажигалкой, закурил, с наслаждением затягиваясь, — запах гниющей плоти кружил голову, а табачный дым забивал его.

Только теперь Артём понял, какой опасности подвергался всё это время... Ведь Кактус наверняка знал, где живет соглядатай, и вполне мог проделать то же самое, что проделал сегодня он...

Почти два месяца Змей балансировал на лезвии ножа: одно неосторожное движение, один неверный шаг или просто случайность — и он был бы мёртв...

Однако сегодня он сделал верный шаг и — выжил...