Капкан Бешеного

Глава 20 ПРОСЛУШКА

Константин Иванович Богомолов редко включал огромный телевизор, стоявший в комнате отдыха позади рабочего кабинета, обычно предпочитая ему небольшую видеодвойку перед рабочим столом...

Но сегодня, 10 марта, повод был особый: чуть более суток назад в результате совместной широкомасштабной операции органов МВД и ФСБ сабуровская организованная преступная группировка практически перестала существовать...

Ещё вчера волна арестов резко пошла на спад — задерживать было уже больше некого... И потому фээсбэшный генерал пригласил Савелия Говоркова, с самого утра сидевшего у него в кабинете, в комнату отдыха: Богомолову не терпелось показать некоторые наиболее любопытные кадры оперативной видеосъёмки в полноэкранном формате...

— Наши российские бандиты в большинстве своём люди крайностей, — с улыбкой комментировал генерал, щёлкая кнопкой дистанционного управления, — если они при деньгах, при стволах, при власти, если чувствуют железную сплочённость собственной группировки, то ведут себя вызывающе и нагло... Но если их рассадить по одиночкам, лишить навороченных джипов, кредитных карточек, сотовых телефонов, оружия, ощущения собственной сплочённости, а главное, поддержки извне — они моментально превращаются в самых настоящих скотов... Как вот этот, например...

На огромном телеэкране появился крупный план какого-то казённого кабинета, то ли эфээсбэшного, то ли руоповского...

За столом сидел невысокий мужчина стёртой, невыразительной внешности, видимо, следователь... Напротив, стараясь не смотреть в объектив, — высоченный амбал: просительное выражение лица, потухший взгляд, а главное, покорность, сквозившая в каждом жесте, — всё это свидетельствовало о том, что всё идёт по плану самого следствия...

— Вот, взгляни, — комментировал Богомолов, — некто: Иван Иванович Титенков, уголовная кличка Гиббон, так называемый бригадир... То есть Авторитет среднего уровня... Имея в своём распоряжении около двух десятков « быков», занимался похищениями людей с целью выкупа... Уже признался в трёх убийствах — правда, две жертвы являлись бандитами коньковской группировки и явно не отличались законопослушанием. Ему обещано снисхождение... Заметь — только обещано, потому что меру уголовного наказания может установить только Суд... Послушай-ка, что он говорит...

Следователь задавал односложные вопросы. «Кто? Как? При каких обстоятельствах?», и подследственный, стараясь не смотреть ему в глаза, сдавал всех, кого мог: собственных «быков», прикрытие в правоохранительных органах, хозяев конспиративных квартир, где содержались заложники...

Он наверняка сдал бы папу с мамой, если бы его попросили...

— Константин Иванович, извините, но мне это не очень интересно, — честно признался Бешеный. — Я ведь сам прошёл тюрьму и зону, и российских бандитов и беспредельщиков знаю не понаслышке...

— Ты сидел в другое время, — возразил Богомолов, нажав на кнопку « стоп».

— А разве времена меняются?

— Времена не меняются: ты прав — меняются люди...

Даже твой Аршин, который терроризировал ваш отряд на твоей зоне, в сравнении с этой мразью, можно сказать, был « ангел во плоти»... Сегодняшние бандиты стали куда коварней, изворотливей, хитрей, короче — точно стали беспредельщиками. То, что в твои времена осуждали даже матёрые преступники, теперь — в порядке вещей... Ради выгоды они готовы на всё, даже на убийство детей...

— Какими бы коварными, жестокими и беспредельными ни были сабуровские, этой группировки больше не существует, — улыбнулся Савелий. — Кстати, никак не могу понять: как вам удалось её так быстро ликвидировать?

Константин Иванович не сдержал вздоха:

— Это особый разговор... Так получилось, что мне переда-ли на сабуровских всю необходимую информацию...

— Тот тип в золотых очках? — догадался Бешеный.

— Да, Прокуратор... До сих пор не возьму в толк, зачем ему это понадобилось?

Говорков нахмурился.

— А где же этот негодяй — Змей? Неужто опять ушёл?

— Знаешь, Прокуратор посоветовал мне забыть про Змея навсегда!.. Он прямо сказал, что та злополучная видеокассета с Новочеремушкинской улицы, дом 22-г, которую я тебе показывал, мне просто привиделась, а самого Баринова вообще никогда не существовало в природе...

— Что же получается: Прокуратор со Змеем работали в одной связке? Как такое может быть? — недоумевал Бешеный.

В этот момент Богомолов вспомнил последнюю встречу с Прокуратором в охотничьем хозяйстве и помрачнел:

— Эти люди представляют слишком разные полюса, чтобы работать вместе... Насколько я понял, Прокуратор самостоятельно провёл виртуозную операцию, в ходе которой уговорил главаря бандитов Баринова передать ему исчерпывающую информацию о сабуровской организованной преступной группировке, пообещав взамен безбедную жизнь за границей и, конечно же, полную безопасность...

— Выходит, мафиозные лидеры коррумпированы в той же мере, что и высокие правительственные чиновники! — Непонятно почему, но последнее сообщение Богомолова весьма сильно развеселило Савелия.

— Выходит, что так!.. Как бы то ни было, но наша задача выполнена... Точнее — почти выполнена.

— Рассказов? — догадливо спросил Бешеный.

— Да, Рассказов, — согласился Константин Иванович. —: Но дело не в нём... Аркадий Сергеевич по-прежнему бодр и весел, по-прежнему пребывает в Ялте, контактируя с единственными оставшимися на свободе лидерами сабуровских — Василием Фалалеевым, по кличке Кактус, и Николаем Артемьевым, по кличке Шмаль... Разумеется, ему уже многое известно... А теперь — слушай внимательно. — Голос Богомолова окреп, и Говорков понял: сейчас генерал скажет, что надо делать. — Так вот: сотрудники: РУОП, которые также участвовали в этой акции, в запарке упустили одну важную деталь... Когда крах сабуровской мафиозной структуры сделался очевидным для всех, когда их банковские счета стали повсеместно арестовывать, Фалалеев, чтобы спасти хоть часть средств, отправил своих бандитов в Москву... Шантажом и запугиванием им удалось вы-качать из некоторых подшефных бизнесменов довольно значительную сумму — где-то от двадцати пяти до тридцати двух миллионов долларов! И представляешь, наличными!.. Теперь эти деньги у Кактуса... Я понимаю, они не идут ни в какое сравнение с баснословными суммами, бывшими в распоряжении группировки ещё несколько недель назад, но и с такими деньгами Кактус может создать нам немало проблем...

— Хотите сказать, что деньги в руках бандита — оружие не менее страшное, чем автомат? — спросил Говорков.

— Рад, что ты понимаешь меня с полуслова, — кивнул генерал, — к тому же Василий Фалалеев по-прежнему контак-тирует с Рассказовым. А потому ставлю задачу — физически ликвидировать этого типа.

— Рассказова? — кулаки Савелия непроизвольно сжались, да так сильно, что костяшки пальцев побелели и хрустнули.

— Нет, Кактуса-Фалалеева!.. При всех своих замечательных достоинствах «мистер Морозофф» ничего не стоит без связей в российских мафиозных кругах... Вокруг Рассказова следует создать вакуум: лишить его окружения, отсечь контактёров... Извини, Савелий, но я повторюсь: не станет Кактуса — Рассказов лишится партнёров-посредников и пере-станет быть опасным. Пусть вкладывает капиталы во что-нибудь увеселительное... Типа Диснейленда. — Богомолов хитро ухмыльнулся. — Но к стратегически важным объектам страны его нельзя подпускать даже на пушечный выстрел!..

— Когда я должен лететь в Ялту? — спросил Говорков, предвкушая встречу с Вероникой после долгой томительной разлуки.

— Сегодня! — Заметив, что Савелий уже поднимается из-за стола, Константин Иванович слегка придержал его: —: Обожди минутку... Тебе следует постоянно быть в курсе его планов. Надеюсь, ты не забыл о подслушивающих жучках, установленных в гостинице в апартаментах Рассказова?

Очень полезная техника.

— Боюсь, там подсели элементы питания, — Бешеный то и дело поглядывал на дверь — ему не терпелось отправиться в Крым прямо сейчас, сию минуту, — но у меня там есть человек, который поможет, если возникнет необходимость с прослушиванием Рассказова.

— Вот и прекрасно!.. Держи меня в курсе... Ну — всего тебе хорошего... А главное — успехов!

Уже у двери кабинета они крепко, по-мужски обнялись, и Богомолов, мягко улыбнувшись, произнёс на прощание:

— Веронике передай привет и низкий поклон от меня.

И пусть не очень сердится, что я испортил вам отдых в Крыму!..

Прежде чем отправиться в аэропорт, Савелий позвонил: Веронике и сообщил, что вылетает...

Девушка так обрадовалась, что только и повторяла одну–единственную фразу:

«Я люблю тебя, милый... Я люблю тебя, милый...»

Когда же пришла в себя, то безапелляционным тоном заявила, что будет встречать его у самолёта...

Трудно сказать, каких усилий ей это стоило, но когда: Савелий появился на трапе, первое, что он увидел, были сияющие счастьем глаза Вероники. Она взбегала по ступенькам навстречу Савелию, бесцеремонно расталкивая спускавшихся пассажиров...

Над Большой Ялтой лазурилось весеннее небо — высокое, чистое, светлое...

Массандровский парк уже проснулся от зимней спячки — аромат распустившихся цветов немного кружил голову, свежий морской бриз бодрил, шуршали под ногами прошлогодние листья, и от всего этого на душе делалось спокойно и светло...

Савелий и Вероника неспешно прошлись аллейкой, щедро усыпанной красноватым песком, свернули в сторону и, обогнув бамбуковую рощицу, очутились на небольшой площадке. Тёмно-зелёные шапки пиний, молодые листочки канадского клёна над головой, свежесть цветущей глицинии, а вокруг ни души...

Влюблённые сели рядышком на гнутую парковую скамейку.

— Ой, смотри, будто про нас! — воскликнула девушка, указывая на извечные буквы, вырезанные на скамейке перо-чинным ножиком:

«В + С = Любовь».

Савелий ласково взял её руку и негромко проговорил:

— Не будто про нас, а про нас точно... Я очень скучал без тебя, но...

— А я как! — невольно вырвалось у девушки, не давая договорить, словно что-то предчувствуя, перебила она. — Волновалась, места себе не находила... Савушка, ты ведь обещал приехать через несколько дней, ну, от силы через неделю. А появился через три месяца...

— Что поделаешь, мужчины во все времена покидали своих близких, чтобы возвращаться к ним вновь и вновь, — с грустной улыбкой ответил Говорков. — Ты же знаешь, я не создан для тихих семейных радостей, — начал он, но увидев помрачневший взгляд девушки, добавил: — Хотя их порой мне, так не достает, — и сразу поменял тему: — Ну, ладно, рассказывай, какие у тебя новости?

Новостей было немного...

Почти всё свободное время Вероника посвящала живописи...

Прихватив мольберт, она с самого утра отправлялась бродить по окрестностям Ялты, ходила по набережной, отыскивая интересные пейзажи, бытовые сценки, чтобы потом перенести всё самое интересное на холст...

И столько нарисовала, что Савелий искренне удивился, с нежностью подумав, когда же она успевала отдыхать?

Больше всего ему понравилась картина с изображением моря... Краски были до того удивительные, что Савелий не мог сдерживать волнения: вспомнились времена, когда он ходил на рыболовецком сейнере... Почти в самом центре картины из морских глубин вынырнул стройный молодой мужчина с удивительно счастливым лицом. Его вскинутые вверх руки, с которых стекали струйки воды, были похожи на крылья огромной птицы. Казалось, этот человек-птица вырвался из плена самого Нептуна...

— Как здорово и симптоматично! — заворожённо проговорил Савелий.

— Тебе правда понравилась эта картина? — с некоторым волнением спросила сияющая Вероника, не в силах скрыть свою радость.

— Понравилась? Не то слово! Она просто прекрасна! Ты действительно очень талантливая, Ника!

— А как бы ты её назвал? — спросила девушка.

— Я? — Савелий не ожидал такого вопроса и несколько растерялся, но потом вдруг выпалил: — «Икар»! Я назвал бы её «Икар»!

— Господи, как это права здорово! — воскликнула Вероника.

— Чему ты так радуешься? Словно получила хорошую новость...

— Ты почти угадал, — улыбнулась она и нежно коснулась его щеки. — Дело в том, что я загадала одну вещь.

— Какую?

— Если ты назовёшь мою картину так же, как я, у нас всё будет хорошо!..

— Глупенькая, какая же ты у меня глупенькая! — Он обнял её за плечи. — У нас и без твоих детских загадалок всё будет хорошо...

— Я тоже так думаю, но когда ещё и провидение на твоей стороне, это просто прекрасно. — Вероника тряхнула головой. — Посмотри на обороте картины.

— Что? — спросил Савелий и осторожно повернул картину. — «Икар», — с удивлением прочитал он и воскликнул: —: Здесь ещё что-то написано: «Вызволение из плена»... Ты просто прелесть! А провидение здесь совсем не причём! Просто ты очень талантливая и можешь передавать свои мысли так, чтобы они были понятны и другим людям...

— Спасибо, милый: всё это только благодаря тебе!.. Если бы не ты, у меня бы ничего не получилось...

— Не преувеличивай мои заслуги: я только чуть-чуть подтолкнул тебя к твоей мечте... Кстати, как родители? Не забываешь их?

— Ну что ты, милый, звонила чуть ли не три раза в неделю, а сейчас они уже десять дней на гастролях в Австрии и сами звонят мне...

— А как Виктор?

— О, у тебя чудесный друг! — горячо произнесла Вероника и стала рассказывать...

Всё это время Витя Мачюлис, добровольно взявший на себя роль телохранителя девушки, не отходил от неё ни на шаг. Не обошлось и без эксцессов: недели две назад на улице: Рузвельта скучающие хулиганы показали девушке нож...

Казалось, Витас только и ждал этого. Спустя минуту один из мерзавцев валялся на грязном асфальте, выплевывая половинку зуба, другой, держась за промежность, орал на всю набережную, а третий поспешил ретироваться и позорно бежал без оглядки, но Мачюлис, обрадовавшись редкому случаю немного поразмяться, гнал негодяя пинками метров двести и, загнав на причал, столкнул в море.

— Ой, какие же мы с тобой... — испуганно перебила сама себя Вероника и, не найдя более подходящего слова, закончила: — Нехорошие.

— Что такое? — всполошился Бешеный.

— Виктор ждёт нас в кафе на интуристовском пляже. —: Взглянув на часы, девушка ужаснулась. — Вот уже целых десять минут! У него к тебе какой-то важный разговор.

— Ну, пошли. — Говорков пружинисто поднялся со скамейки. — Нехорошо заставлять ждать таких людей, как Мачюлис.

Спустя несколько минут все трое уже сидели за белым пластиковым столиком.

— Рад видеть тебя. — Мачюлис сдержанно, с достоинством поздоровался — так, словно бы они не виделись с Савелием не несколько месяцев, а расстались всего час назад. — Ну, как в Москве? Навоевался?

— Слышал, что и ты тут воюешь, — не желая вдаваться в подробности столичных приключений при девушке, проговорил Говорков.

— А пусть не лезут! — ответил Витас своей коронной фразой.

— Какие у тебя ещё новости?

— Да знаешь,... особо новостей-то и нет... Какие в Ялте новости? Вот, сезон скоро начнётся... Так разве это новость?

— Как поживает «мистер Морозофф»? — осторожно поинтересовался Савелий.

— Чёрт его знает! Я-то с ним лично не знаком... По слухам, собирается уезжать. Вроде бы, не удалось договориться насчёт своих инвестиций... Или развернуться не дают. Или ещё что-то... Ничего, столько времени Ялта жила без этого заморского бизнесмена и ещё столько же проживет...

— Это уж точно! — Обернувшись к Веронике, Бешеный попросил: — Дорогая, пожалуйста, возьми нам с Виктором кофе...

— Что — опять от меня секреты? — всполошилась девушка, вцепилась в локоть Савелия и со всей категоричностью заявила: — Никуда я его больше не отпущу! Всё, хватит!

— Да послушай... — Витас понял, зачем друг отправляет девушку в бар. — Нам действительно нужно поговорить...

— О чём же? — Вероника недоверчиво взглянула на Мачюлиса.

Тот округлил глаза:

— О том, чтобы сесть и выпить вдвоём... Как полагается нормальным мужчинам.

— Виктор, ты же не пьёшь!

— Ничего, раз в году можно... Тем более по такому случаю, как приезд Савелия...

— Ну ладно, Бог с вами: оставляю вас наедине, так и быть...

Едва Вероника ушла, Савелий, благодарно кивнув находчивому товарищу, заметил:

— Помнишь те прослушивающие устройства, которые ты поставил в «Ореанде»? В апартаментах мистера Морозоффа?

— Ещё бы!

— Там наверняка элементы питания подсели. Ты не мог бы их заменить?!

— Когда это нужно сделать? — Лицо Виктора в одночасье сделалось очень серьёзным.

— Как говорится, ещё вчера, — невесело ответил Бешеный — он понимал, что означает отъезд Рассказова. — К завтрашнему утру сможешь?!

— Постараюсь...

Аркадий Сергеевич продолжал начатую им игру, о которой не рассказывал даже своему верному помощнику, но не потому, что не доверял ему, а потому, что и сам толком не знал, чем эта игра закончится: пока наметились только общие контуры.

Красавчик-Стив был настолько удивлён поведением босса, что однажды не выдержал и спросил:

— Шеф, вы что — действительно собираетесь помочь этим ублюдкам перевести за рубеж такую огромную сумму?

Красавчик-Стив выразительно взглянул на Аркадия Сергеевича, и тот, мельком скользнув по физиономии своего порученца, вдруг подумал, что и у недалеких людей иногда бывают умные лица:

— Наверное, потому, что им слишком легко думается, — произнёс Рассказов вслух, и порученец взглянул на него в явном недоумении:

— О чём вы, Хозяин?

— Да нет, это я так... мысли вслух, — уклончиво ответил неудачливый инвестор...

До их отъезда из Ялты оставалось несколько дней...

Уже были уложены чемоданы, куплены билеты на тепло-ход до Стамбула — было решено возвращаться в Сингапур самолётом из Турции...

Настроение Аркадия Сергеевича упало до нулевой отметки... Какие надежды возлагал он на сабуровских, какие планы лелеял!

А что в итоге?

Растраченные силы и время, горечь несбывшихся надежд...

Вот и оставалось — сидеть в опостылевшем гостиничном номере, потреблять спиртное в русских дозах да вздыхать о несоответствии желаемого и действительного, реального и умозрительного...

Впрочем, у Рассказова оставался один-единственный шанс — если не удовлетворить собственные амбиции, то было бы весьма эффектно, уходя, громко хлопнуть на прощанье дверью. Именно эту идею он и пытался именно сейчас выносить и довести её до ума...

Время, как известно, деньги, и Аркадий Сергеевич желал хотя бы частично вознаградить себя за эти свои потери...

Именно поэтому, погружённый в невесёлые размышления и к тому же снедаемый похмельем после двухдневной пьянки, Рассказов не сразу ответил своему помощнику...

— Так что с этими деньгами? — осторожно повторил: Красавчик-Стив свой вопрос.

— Стив, посмотри на меня внимательно и скажи — похож я на идиота?

— Ну, что вы! Конечно же, нет! — воскликнул Стив.

— Вот и я думаю, не похож. Да, конечно: перевести на зарубежные счета тридцать миллионов долларов — не самое сложное из всего, что я могу... Но зачем? Мы сидим тут в этой проклятой дыре, бывшей некогда «всесоюзной здравницей», вот уже более трёх месяцев, тратя время на общение с этими татуированными уродами, которые уверены, что Бельгия граничит с Боливией... За это время можно было бы в той же: Боливии совершить небольшой военный переворот, да ещё и став её Президентом!.. Потратив три месяца на бессмысленное сидение тут, я упустил уйму и других возможностей.

И теперь я хочу вознаградить себя: так сказать, наверстать мною упущенное!..

— Шеф, вы что: решили их «кинуть»? — Стив уже неплохо освоился с профессиональной терминологией тех, кого хозяин назвал « татуированными уродами».

— Вот именно, — проскрипел со змеиной улыбкой Рассказов.

— Но как? Мистер Фалалеев — человек осторожный и вряд ли просто так согласится доверить вам свои деньги.

Кроме того, в последней беседе вы упомянули о краткосрочном кредите и каком-то залоге, — напомнил порученец. —: Недвижимость в США, во Франции...

— Во-первых, кроме меня, Фалалееву помочь некому, и он это прекрасно понимает... Иначе не прибежал бы ко мне с наскипидаренной задницей. Во-вторых, не мне тебя учить, как оформляются подобные афёры. Я могу подписать любые платёжные документы... Но не своим именем, а в качестве «мистера Морозоффа»!.. Понимаешь?

— Понимаю... — Удивительно, но столь незамысловатый, однако действенный ход восхитил Красавчика-Стива, и он в который уже раз оценил предусмотрительность хозяина, прибывшего сюда под вымышленным именем и с безукоризненно подделанными документами...

— Завтра поздно вечером Фалалеев передаст мне наличность, — продолжал Аркадий Сергеевич так, будто обращался к самому себе. — Ещё сутки — на оформление документов. До Стамбула — шестнадцать часов плюс таможенные формальности... К концу недели будем в Сингапуре... Понимаю, тридцать миллионов в сравнении с тем, что я мог получить, — ничто, но, как говорят в России: « С паршивой овцы хоть шерсти клок!.. »

— Однако мистер Фалалеев начнёт нас искать, используя, скорее всего, неформальные методы, — осторожно напомнил Стив.

— Кого искать — «мистера Морозоффа»? — Грузно поднявшись из-за стола, Аркадий Сергеевич подошёл к окну: отдёрнул штору и с неприязнью взглянул на курортников, фланирующих по набережной. — Пусть ищет!.. Как говорится, Бог ему в помощь... Только пусть поторапливается, у него совсем мало времени...

— До ареста? — догадался порученец.

— Вот именно. Такие «фалалеи да шмали» долго не живут!.. Я-то в этом толк знаю...

Витас Мачюлис сдержал слово — элементы питания в жучках были заменены спустя всего несколько часов после встречи с Савелием...

Гостиничное объединение «Интурист-Ялта», в ведении которого находилась и «Ореанда», всегда славилось неразберихой...

Виктор имел на руках копии ключей. Он предусмотрительно сделал их ещё в прошлом году, когда устанавливал в апартаментах «господина Морозоффа» подслушивающие устройства. И всегда мог проникнуть в номер под видом электрика, сантехника или официанта...

Вечером того же дня Говорков уже был на своём посту на набережной, напротив «Ореанды»...

В открывшихся по случаю начала сезона кафе гремела музыка. Первые отдыхающие бесцельно слонялись по набережной взад-вперед, беспечно грелись на солнышке, бросали белоснежным чайкам кусочки хлеба, и никто не обращал внимания на невысокого голубоглазого блондина, скромно сидевшего неподалеку от «Ореанды» с небольшим приборчиком в руках — то ли мини-транзистором, то ли аудио-плеером...

В первый день Савелий не узнал ничего нового: судя по звону посуды, доносившемуся из мембраны, Рассказов банально пьянствовал со своим порученцем...

Жучки чутко улавливали каждое слово, каждый вздох —: Говорков слышал, как поносит Аркадий Сергеевич российскую мафию, сколь нелестно отзывается о сабуровских вообще и об их лидере Василии Фалалееве в частности. Монолог «инвестора» сопровождало характерное бульканье и звон рюмок, которые красноречивей всяких слов говорили о его состоянии...

Второй день тоже не принёс ничего нового — пьянка в апартаментах «господина Морозоффа» продолжалась, видимо, без всякого перерыва со вчерашнего дня, но сегодня Аркадий Сергеевич говорил меньше, чем накануне, видимо, выдохся...

Удивительно, но на третий день извечный оппонент Бешеного стал куда разговорчивей...

Интуиция никогда не подводила Савелия — он чувствовал, что теперь-то господин Рассказов наверняка поведёт разговор о чём-то важном...

Так оно и случилось...

Бешеный подсоединил к детектору миниатюрный магнитофончик и нажал кнопку записи...

«... Шеф, вы что: решили их «кинуть»? — явственно различил Говорков голос Стива.

— Вот именно... — послышался голос Рассказова.

— Но как? — недоумевал порученец. — Ведь мистер Фалалеев — человек осторожный и вряд ли просто так согласится доверить вам свои деньги... Кроме того, в последней беседе вы упомянули о краткосрочном кредите и каком-то залоге: недвижимость в США, во Франции...

— Во-первых, кроме меня, Фалалееву помочь некому, и он это прекрасно понимает. Иначе не прибежал бы ко мне с наскипидаренной задницей. Во-вторых, не мне тебя учить, как оформляются подобные аферы. Я могу подписать любые платёжные документы... Но не своим именем, а в качестве «мистера Морозоффа». Понимаешь?

— Понимаю...

— Завтра поздно вечером Фалалеев передаст мне наличность. Ещё сутки — на оформление документов... До Стамбула — шестнадцать часов плюс таможенные формальности.

К концу недели будем в Сингапуре... Понимаю, тридцать миллионов в сравнении с тем, что я мог получить — ничто, но, как говорят в России: «С паршивой овцы хоть шерсти клок...»

После этих слов решение к Савелию пришло почти мгновенно...

По мнению Константина Ивановича, следует, во что бы то ни стало разорвать опасную связку Рассказов — Кактус.

И ничего лучше, нежели подбросить Фалалееву эту аудиозапись, тут не придумаешь. Дальнейшие действия Фалалеева нетрудно предугадать: или открытая конфронтация с «мистером Морозоффым», что в силу теперешней беззубости: Кактуса маловероятно, или какая-нибудь тайная изощрённая мерзость в отместку « инвестору», на что сабуровский бандит, несомненно, способен...

За следующий день Говорков успел больше, чем за предыдущие четыре дня пребывания в Ялте...

Сделав с записи несколько копий, он немедленно связался с Богомоловым. Савелий считал, что следует сообщить Фалалееву о планах «мистера Морозоффа» на его счёт, но как-то осторожно, ненавязчиво; после московских событий Кактус имел все основания никому не доверять... Во всяком случае, анонимная посылка и подмётное письмо в сложившейся ситуации никак не годились...

Константин Иванович попросил перезвонить через пару часов. Видимо, хотел навести необходимые справки. И уже к обеду после десятиминутного инструктажа Бешеный знал, что следует предпринять...

Вечером Говорков отправился в ресторан на последнем этаже интуристовской гостиницы — огромного шестнадцатиэтажного параллелепипеда жёлтого бетона, нелепо возвышающегося над благородной зеленью Массандры...

Он знал — там, в ожидании решения Старших коротают время Аркаша и Синий — телохранители Фалалеева и Артемьева.

Оба «быка» отчаянно скучали, и потому свести с ними знакомство не составило большого труда...

Долгое пребывание в курортном городе, безделье, отсутствие серьёзных раздражителей — всё это расслабляет, притупляет бдительность, ведёт к полной потере чувства опасности...

Именно на это и напирал при последнем инструктаже генерал Богомолов!..

И потому ни Аркаша, ни Синий не удивились, когда их новый знакомый спокойно представился: «Я из братвы: из местной...»

Кроме того, повадки и специфический словарный запас, в своё время приобретённые Говорковым на зоне, явно рас-положили к нему сабуровских:

— Чем же промышляете? — спросил один из них. — Бабок-сигаретниц налогом обкладываете? Художникам на набережной «крыши» ставите?

— Всем понемножку, — спокойно парировал «ялтинец». — Тут в «Ореанде» уже четвёртый месяц какой-то американский « бобёр» сидит... Думали его пощупать, но сначала решили узнать, чем он дышит, и натолкали ему в номер жучков... Они там с этим типом Стивом по-английски базарят, но мы одного нашего лоха-переводчика подрядили, — они тут все без работы сидят — так он за двести гринов базар ихний на русский переложил. На ту же кассету и записали...

Прослушав записи, Аркаша и Синий буквально офонарели. Само собой, они были в курсе планов своего Старшого насчёт отъезда за рубеж и знали, что именно «мистер Морозофф» взялся перевести за границу наличность, добытую с таким риском в Москве...

— А ты не мог бы нам эту кассетку дать послушать? — попросил Синий.

— И показать кое-кому, — поджал губы Аркаша.

— Дать — не могу. А вот продать — дело другое, — последовало встречное предложение: Говорков знал, что такой ход с его стороны будет выглядеть более чем правдоподобно...

За кассету новый знакомый взял смехотворную по меркам « быков» сумму — две тысячи долларов...

Бешеный не знал в точности, как отреагировал Фалалеев на запись, но уже наутро Артемьев вместе с Синим отвалил в Симферополь...

Они пробыли там недолго. Вечером навороченный джип вновь колесил по узким ялтинским улицам и незадолго до полуночи остановился у ярко освещённого подъезда гостиницы «Ореанда»...

Савелий опять занял своё место на набережной — под-крутил колесико настройки, на всякий случай подсоединил диктофон...

К удивлению Савелия, Фалалеев вовсе не изменил своего решения — все тридцать миллионов передал « мистеру Морозоффу». Слушая разговор бывших компаньонов, Говорков отметил:

Кактус говорил вкрадчиво и в то же время с издёвкой:

«... Пересчитайте, господин Морозофф! — предлагал сабуровский, вжикая замком — «молнией» и при этом шелестя чем-то, очевидно, банкнотами. — Деньги — они счёт любят!..

— Зачем же! — Аркадий Сергеевич энергично проти-вился предложению, видно, не желая обижать недоверием граждан-бандитов.

— Тут чуть меньше тридцати миллионов! — уговаривал: Фалалеев.

— Да я вам и так верю.... Впрочем, пересчитай, Стив...»

Когда подсчёт был закончен, Кактус получил от несостоявшегося инвестора документы — мол, он передает эти деньги в качестве кредита, получая в залог недвижимость в Майами, Лос-Анджелесе, Сан-Франциско и в пригороде Парижа —: Ментоне.

Сделка завершилась дружеским возлиянием...

Говорков, уже подустав от пьяных возгласов, улавливал в тоне и той и другой стороны явную издевку: каждый думал, что надул партнёра.

В половине пятого четвёрка бандитов наконец-то покину-ла гостиницу — до слуха Савелия донёсся смешок Артемьева:

« И этого лоха разули...»

Гулко хлопнули дверцы джипа, и машина плавно отчалила от полукруглого здания «Ореанды».

— И как, интересно, они его обманули? — недоумевал: Бешеный.

После чего он, взглянув на часы, ужаснулся: он обещал: Веронике возвратиться не позднее полуночи...

И Савелий со всех ног устремился на встречу с Вероникой,... которая, что естественно, уже отчаянно нервничала...