Капкан Бешеного

Глава 1 ПРОКУРАТОР

Каким бы солидным ни казался рабочий кабинет, какая бы дорогая и серьезная табличка ни висела у дверей, сколько бы посетителей ни толпилось в приемной, главное в таком кабинете — не внутренние объемы. Не дороговизна и стильность мебели, не количество подлинников великих мастеров на стенах и даже не длина ног секретарш, фильтрующих визитеров у входа.

Главное, как ни странно, — вид из окна.

Этот кабинет, расположенный на последнем этаже 14-го корпуса Кремля, мог бы дать фору и залу заседаний правления самого влиятельного российского банка, и офису транс-национальной компании по продаже нефти и газа, и даже приемной министра внутренних дел: из всех четырёх окон кабинета виднелись зубцы Кремлёвской стены, притом с внутренней стороны.

Попасть даже в приёмную этого кабинета могли очень немногие: во всяком случае, ни принадлежность к генералитету МВД и ФСБ, ни значок депутата Государственной Думы, ни служба в администрации Президента формально не давали такого права...

Знаменитый 14-й корпус, ещё сравнительно недавно при-надлежавший привилегированному 9-му главному управлению КГБ — « девятке», вот уже несколько лет занимала организация куда более серьёзная и влиятельная, чем управление, в обязанности которого некогда входила охра-на партийных бонз и членов правительства. Во всяком случае, в кремлёвских коридорах организацию эту предпочитали не называть вслух, а если и называли, то лишь в кулуарах, да и то шёпотом. На последнем этаже элитного спецкорпуса и находился кабинет руководителя этой загадочной властной структуры.

Тут не было ни пояснительной таблички на двери, ни улыбчивых секретарш, а подлинники Малевича и Кандинского, висевшие слева от стола хозяина, могли привлечь внимание разве что редких ценителей. Вместо длинноногих секретарш — плечистые мужчины с удивительно не запоминающейся внешностью, в одинаковых серых костюмах. Вместо громоздких видеокамер наружного наблюдения — скрытая система сканирования.

Что действительно впечатляло, так это рабочий стол — главный атрибут любого кабинета. Добротный, крытый благородным зелёным сукном, он помещал на себе компьютер, факс-модем, принтер, письменный прибор тяжёлой старинной бронзы с чернильницами, пресс-папье и великое множество телефонов, среди которых была и пресловутая правительственная « вертушка» с гербом уже несуществующего: СССР на наборном диске.

Портрет Первого Президента России Ельцина Б.Н. над столом и российский триколор в углу придавали кабинету вид весьма солидный и официальный, но огромные стеллажи с книгами несколько сглаживали атмосферу казённой строгости.

За столом восседал человек, известный как Прокуратор: под таким устрашающим псевдонимом его знал лишь узкий круг высшего политического истеблишмента России, близко-го к Президенту и Совету безопасности...

Среднестатистическому российскому налогоплательщику фамилия, имя и отчество этого человека практически не были известны, потому что почти никогда не упоминались в официальной газетной хронике, не звучали с экранов телевизоров, но тем весомей казалось место, занимаемое им в системе государственной власти. Впрочем, структура, во главе которой стоял Прокуратор, никогда не стремилась к рекламе: о существовании спецслужбы ССК — «Секретная: Служба Кремля», даже тут, в Кремле, знали лишь единицы.

Сфера интересов этой загадочной службы была всеобъемлющей и определялась простым, но весомым словосочетанием — « государственная безопасность». В любой уважающей себя стране существуют подобные службы, глубоко законспирированные, вынужденные действовать вне конституционных рамок, ведь те, кто угрожает безопасности государства, изначально не придерживаются никаких законов!

Противозаконные методы допустимы и даже желательны — особенно теперь в России, когда всеобщая продажность перестала удивлять даже наиболее наивных, когда законы не работают, а те, кто их принимает, зачастую далеки от самой элементарной порядочности!

Именно потому ССК и получила карт-бланш, именно потому Прокуратору и были даны сверх полномочия, притом на самом высоком уровне...

Несмотря на пожилой возраст, хозяин кабинета выглядел моложаво: спортивно-стройная фигура, отсутствие резких морщин, мягкая размеренность движений. Старомодные, как у покойного Андропова, очки в лёгкой золотой оправе, тонкие бескровные губы, доброжелательное интеллигентное лицо...

Но больше всего обращал на себя внимание его взгляд: ощупывающий, пронизывающий насквозь и чуть-чуть ироничный. Тот, кто хоть однажды ощутил этот взгляд на себе, невольно утверждался в мысли, что глаза эти, подобно сканеру мозга, буквально прощупывают, пронизывают твою черепную коробку.

Рабочий день руководителя Секретной Службы Кремля, как правило, начинался с изучения свежей прессы. Вот и теперь, потянувшись к последнему номеру «Московского комсомольца», Прокуратор сразу же обратил внимание на броскую шапку заголовка: «БОЛЬШАЯ КРИМИНАЛЬНАЯ ВОЙНА!»

В холодных голубых глазах мелькнула неподдельная заинтересованность: организованная преступность и всё, с ней связанное, входили в круг первостепенных интересов ССК.

Впрочем, ничего удивительного в этом не было: бандиты давно уже превратились в силу, угрожающую самим основам государственности.

Теневые структуры, чаще именуемые «мафией», имеют всё: огромные деньги, современное оружие из арсеналов спецназов, целую армию наёмников-профессионалов, доступ к конфиденциальной информации. Растущее влияние российского криминалитета, как ничто иное, тревожило руководителя ССК.

Обладатель старомодных золотых очков чуть заметно улыбнулся — кто-кто, а он-то отлично знал, из-за чего именно началась эта война.

Придвинув пепельницу, он закурил...

« Обе стороны понесли серьёзные потери. Со стороны очаковской группировки — шестеро убитых и трое тяжело раненных, со стороны Коньковской — десять убитых. Сотрудники РУОП, прекратившие этот вооруженный беспредел, не пострадали... »

— М-да-а... « Сотрудники РУОП, прекратившие этот вооруженный беспредел, не пострадали», — вполголоса процитировал Прокуратор и, отложив газету, иронично улыбнулся.

Удивительно, но, ни региональное управление по борьбе с организованной преступностью, созданное в 1993 году, ни многочисленные милицейские спецназы, ни ФСБ, ни новый: Уголовный кодекс, принятый недавно, ни даже мощнейшая пенитенциарная система не смогли кардинально изменить криминальную ситуацию в России. На самом деле силы правопорядка проводили большой объём работ — об этом свидетельствовали и победные рапорты об арестах Авторитетов, и громкие судебные процессы, и кадры оперативных видео-съёмок, то и дело появлявшиеся в программе «Время» (для успокоения населения). Увы, по большому счёту, всё было без толку: места арестованных лидеров организованной преступности автоматически занимали другие, а разгром какой-нибудь одной группировки лишь умножал шансы их конкурентов.

Прокуратор, циник и прагматик, осознавал очевидное — преступность как явление неискоренима. Так же, как неискоренимы людские пороки: жадность, корыстолюбие, злоба, зависть. И все эти аресты, судебные процессы и победные рапорты милиции — не более чем популярный общегосударственный спектакль, который называется «борьба с организованной преступностью». Но понимал он и другое: если преступность нельзя уничтожить как явление, то следует, хотя бы попытаться максимально её регулировать.

Теперешняя криминальная ситуация внушала самые худшие опасения: положение в стране стремительно выходило из-под контроля. Реальная власть, даже в Кремле, ощущала острое соперничество власти теневой.

Вся Москва, если не вся Россия, являла собой огромную теневую структуру крыш, бригад и «Общаков», притом одни « крыши» в большинстве случаев перекрывали другие: это чем-то напоминало китайскую пагоду с кровлями — « блинами», уложенными друг на друга.

«Общаки» — как вольные, так и зоновские — незримо связывались между собой по примеру сообщающихся сосудов, а Авторитеты, возглавлявшие бригады, как могли, регулировали этот нехитрый процесс. На самом верху пирамиды стояли « Воры в законе» — несомненная элита российского криминалитета. Носители преступной идеологии, они держали в руках все нити, ведущие к « бригадам», «крышам» и «Общакам».

Но и среди группировок часто возникали противоречия, перераставшие в настоящие войны, вроде той, что разгорелась ныне между коньковским и очаковским криминалами.

Хозяин высокого кабинета знал: по статистике, организованная преступность несёт, куда больший урон от меж-клановой борьбы, чем от действий РУОП, МУРа и ФСБ, вместе взятых. Вывод выглядел столь же парадоксально, сколь и естественно: « организованную преступность проще и выгодней всего ликвидировать силами самих же бандитов».

Но как это сделать?

Поднявшись из-за стола, Прокуратор подошёл к окну, привычно скользя взглядом по тёмно-бурому кирпичу Кремля.

Банальная газетная информация дала импульс, новую, не-стандартную мысль, и она невольно захватила его — в мозгу прокручивались возможные варианты действий. Да, уничтожение бандитов руками самих бандитов — оптимальное решение проблемы. И резюме напрашивалось само собой: а что, если создать организованную преступную группировку бандитов-отморозков, которая под видом междоусобных разборок сначала ликвидирует конкурентов, а затем само-ликвидируется?

Обладатель золотых очков закурил и задумался.

Ход не новый, но весьма действенный. Подобное уже было в Москве, когда в конце восьмидесятых чеченская группировка сознательно и целенаправленно выводилась из-под удара в качестве противовеса « славянскому» крылу организованной преступности. А потом РУОП арестовал почти всех « чехов», как прозвали чеченцев...

Но ведь никто, ни Лубянка, ни Петровка, не создавал чеченскую бригаду сознательно. Просто на её существование временно закрывали глаза. Зато до момента полного разгрома чеченцев преступное сообщество деятельно само себя истребляло.

Глубоко затянувшись, Прокуратор с силой вдавил окурок в пепельницу. Глаза его сузились, как у человека, который хочет рассмотреть нечто невидимое, но, тем не менее, очень важное.

Картина вырисовывалась перед ним с отчетливостью голографического снимка. Необходимо искусственно создать очень агрессивную бригаду, первое время выводить её из-под ударов правоохранительных органов, а когда та подо-мнёт под себя иные ОПГ — организованные преступные группировки, безжалостно её ликвидировать...

Но во главе такой бригады должен стоять свой человек, в котором бы он, Прокуратор, был уверен на все сто процентов.

Но кому он мог довериться?..