Капкан Бешеного

Глава 19 НАДЁЖНО, КАК В БАНКЕ

О массовых арестах своей братвы Фалалеев узнал лишь: 3 марта, то есть через два дня после начала широкомасштабной операции по ликвидации сабуровского криминального сообщества...

Удивительно, но сообщения о первых задержаниях, про-звучавшие штормовым предупреждением, нисколько не взволновали его.

Вот уже четвёртый месяц Кактус почти безвыездно сидел в Ялте, и за это время у него немного притупилось чувство опасности: он занимался бизнес-планами и организационными вопросами, прикидывал стратегию и тактику совместных глобальных действий с «мистером Морозоффым», встречаясь с ним регулярно по вторникам и пятницам.

Возможность стать « истинным хозяином России», точней — её совладельцем, на паях с этим американским лохом, кружила ему голову, горячила кровь, и потому московские события почти совсем не интересовали Фалалеева.

Ну, закрыл РУОП нескольких звеньевых да бригадиров, ну, постреляли пару-тройку « быков»: ничего страшного!..

В организованных преступных группировках должна быть частая оборачиваемость контингента: на место погибших бойцов, зажиревших, обленившихся, получивших от жизни всё, придут новые люди... Не избалованные, не зажравшиеся, а злые, голодные, жадные...

Это даже к лучшему: от голодных и жадных пользы для группировки гораздо больше, чем от зажиревших и обленившихся...

Кактус осознал масштабы произошедшего лишь 5 марта, когда Шмаль, ворвавшись в его комнату с бледным лицом и трясущимися губами, объявил с порога:

— Всё, Кактус, кранты! Хана нам!

— Кому кранты? Кому хана? — не понял Фалалеев. —: Ты чего несёшь-то? Что за бред?

— Только что в Москву звонил, — глаза Артемьева дико блуждали, и он даже не заметил, что прикуривает сигарету не с того конца, — ...с Соловьём говорил: Кудрявого накрыли, Сеню-Шпалу со всей бригадой повязали, Толю-Мента, Шарипа прямо в Шереметьево взяли, а Халимон на своей тачке по Можайке уйти хотел — так его в пикете из автоматов в мелкую капусту покрошили... Трассы из города блокированы, у ментов на всех наших подробные ориентировки имеются... Кто-то всех старших сдал... Гадом буду, сдал!

Прикуренная не с того конца сигарета упала на ковер, и Шмаль не потрудился потушить тлеющий фильтр.

— Кто там работает, РУОП? — глядя на Артемьева тяже-лым взглядом: исподлобья, спросил Кактус, его нижняя челюсть отвалилась, подобно выдвижному ящику письменного стола, глаза стали наливаться кровью...

— А хрен его знает! Скорее всего, РУОП.

— А Соловей что? — рука Фалалеева потянулась к чёрной коробочке мобильника.

— На базе нашей сидит с братвой... Ну, в том коттедже: на: Рублёвке!.. Жгут все бумаги, прячут концы... Готовятся к ментовскому наезду... Уйти-то всё равно некуда — обложили, суки, всё вокруг обложили!.. Соловей базарит: просто так не сдамся... Уже и « маслят» накупили целый ящик...

— Ну, бля, мудаки! Ну, мудаки! — выдохнул Кактус. —: Тоже мне, герои Брестской крепости нашлись! Какой наезд, кого обложили?! Да что они там, коксом обдолбались, что ли? А если наших братишек дергать стали, неужели с ментами по-доброму добазариться не смогли? Или забыли, как это делается? Сейчас проверим... Какой, говоришь, у Соловья номер телефона?

Неприязненно взглянув на Шмаля, Фалалеев удалился в ванную комнату беседовать без отвлекающих факторов и лишних свидетелей, к тому же истеричных совсем...

Кактус пробыл там минут сорок, не меньше... Сначала до слуха Артемьева доносились обрывки разговора с Соловьём: Шмаль слышал, как Кактус стращает Соловья, обзывает по-всякому, на чём свет стоит!..

Однако вскоре всё стихло... Потом Кактус позвонил какому-то крупному ментовскому начальнику — вначале голос его звучал командно, но покровительственно, как обычно, но уже через несколько минут в нём появились униженные, просительные интонации...

Когда Фалалеев, наконец, вышел из ванной, Шмаль с трудом узнал друга юности: куда подевались его уверенность, наглость, напускная вальяжность?..

Обычно так выглядит больной после звонка врачу, когда узнает, что вместо банальной простуды у него саркома в последней стадии, с метастазами по всему организму...

Пошатываясь Фалалеев медленно приблизился к креслу, и, плюхнувшись в него, проговорил:

— Всё, звездец нашей сабуровской бригаде...

Минут десять они молчали...

Глядя на жуткое, синюшное лицо Кактуса, Шмаль боялся начать разговор первым...

— Это звездец-с-с, — свистящим полушёпотом повторил: Фалалеев...

— А что нам делать теперь? — осторожно поинтересовался Артемьев.

Кактус медленно приходил в себя:

— Та-а-а-к... Евдокимов — тот самый ментовский генерал, которого я с прошлого года прикармливаю, говорит: ничего сделать уже нельзя!.. Всё поздно!.. Всё!.. Самое сволочное, что сейчас арестовываются все наши счета по всей: России...

— И что?

— А то, что сматываться надо.

— Куда ж сматываться без капусты-то? Если сам говоришь, счета блокируются...

— Без бабок уж точно никуда. — Фалалеев, наконец, совладал с волнением. — Сколько у нас тут есть?

— Тысяч двадцать наличными да ещё на кредитках столько же... Ну, и у пацанов кое что...

— Пацаны не в счёт, — жёстко перебил Кактус. — Короче, ладно: « быков» этих, Аркашу, Синего и Вовастого, сегодня же отправляем в Москву... Пусть продербанят всех наших бизнесменов, « кабанчиков» жирных — всех, кого только можно!..

В клочья! Вчистую! Никого не жалеть! Понял? Зови их сюда...

В тот же день трое профессиональных бандитов, выполнявших в Крыму обязанности телохранителей, вылетели в столицу...

Приказ Фалалеева звучал безоговорочно и категорично: не стесняясь в средствах, в минимально короткий срок выка-чать максимум денег со всех мало-мальски влиятельных барыг, которым сабуровская группировка ставила крышу...

Аркаша и Синий вернулись из столицы лишь через пять дней. Выглядели они запуганно, чтобы не сказать — трус-ливо...

— А где Вовастый? — поинтересовался Кактус, щурясь на два чемодана и три огромных сумки, привезённые « быками».

— Повязали!.. Прямо на фирме, куда за деньгами приехал, — печально вздохнул Аркаша, бывший в этой поездке: Старшим бригадиром, и едва слышно, словно пугаясь собственного голоса, принялся повествовать о небывалом ментовском беспределе, царящем ныне в Москве: «вязалово, гнулово, прессовка»...

— Столичные СИЗО до краёв забиты нашими пацанами... братву почём зря гнобят, следователи адвокатов вообще посылают куда подальше, не допускают к подследственным, а минимальный срок вешают восемь лет строгого!.. Менты совсем оборзели, взяток и то не берут, видно боятся кого-то.

Да и за РУОП, по всему заметно, кто-то стоит, похоже — «Контора»...

— А где Змей? — нахмурившись, перебил Фалалеев.

— Одни говорят — вроде бы видели его на коридоре Лефортовской тюряги, вроде бы пытаются расколоть его там, другие — будто бы завалили его при аресте где-то на улице.

То ли при попытке к бегству, то ли ещё как-то.... Так говорят...

Мы-то его сами не видели. Пытались прозвониться — мобильный молчит...

— Понятно... — Весть о вероятной смерти ненавистного: Баринова немного подняла Кактусу настроение. — Ладно, вы-то не пустыми из Москвы хоть приехали? — спросил он, косясь на чемоданы и сумки.

— Не пустыми! В двух чемоданах и трёх огромных баулах: Аркаша и Синий привезли из столицы ни много ни мало — около тридцати миллионов вечнозелёных американских долларов... Но это было всё, что удалось собрать в Москве за пять дней!..

Как исхитрились они вывезти через российско-украинскую границу такую невероятную сумму, да ещё наличными, — оставалось загадкой, но привезённые деньги заметно взбодрили Кактуса...

— А теперь что? — с надеждой в голосе спросил вечером: Артемьев.

— Сматываться надо, — задумчиво проговорил Кактус. —: Куда-нибудь за границу, подальше, в тёплую нищую страну, где климат мягкий и законы не жесткие. — Несомненно, он уже рассчитал дальнейшие действия на несколько ходов вперед...

Фалалееву трудно было отказать в холодной расчётливости...

Тут, в странах Содружества, ловить уже не хрена!..

Оставаться в Ялте нельзя — ещё месяц, максимум полтора или два, и крымские власти, следуя букве и духу соглашений между МВД Российской Федерации и МВД Украины, неминуемо выдадут Москве оставшихся на свободе сабуровских...

А это — либо жуткая, беспредельная «крытка» «Белый лебедь» под Соликамском, либо « вышка» с автоматической заменой её на пожизненное заключение на острове: Огненном...

Не сподручнее ли уехать куда-нибудь на острова в тёплом океане или в Южную Америку, туда, где наркотики растут?

Тридцати лимонов баксов вполне хватит не только на то, чтобы скупить в какой-нибудь Венесуэле или Коста-Рике все пальмы, все кокаиновые плантации и всех прекрасных креолок, но и приучить местное население к «Столичной» водке, к « Мурке» и прочим нехитрым забавам русских рэкетиров...

А мальчику-туземцу в кабаке кричать: «Как водку наливаешь, пидор!..» и янки–туристы, падкие на экзотику, так просто кипятком будут писать...

Но все эти радужные мечты, словно волны о ялтинский мол, разбивались об один-единственный вопрос: каким образом переправить за границу такую огромную сумму?!

— Может, перетереть эту проблему с американцем... мистером Морозоффым? — несмело предложил Артемьев.

— Да уж... Все беды из-за этого фраера заокеанского, — вздохнул Кактус. — Сидел бы я в Москве и контролировал ситуацию, никогда бы такого не допустил... А кто мне этого: Морозоффа подсунул? Не ты ли, Колян?!

— Останься ты в Москве, то наверняка бы сидел сейчас в Бутырке или в « Матросской тишине», — сказал, как отрезал, Шмаль — он немного обиделся. — Так что ещё спасибо мне скажи... А без этого штатского кабанчика нам теперь никак не раскрутить эти рамсы... Только он может помочь, если, конечно, захочет.

Фалалеев и сам понимал правоту напарника. Но как-то неловко было в одночасье превращаться из компаньона, фактического лидера самой грозной и мощной российской организованной преступной группировки, в какого-то жалкого просителя...

— Ладно, подумаем, — согласился Кактус. — Главное — чтобы он ничего не пронюхал...

Встреча состоялась на следующий же день в гостинице: «Ореанда»...

Как ни храбрился Кактус, как ни старался держать себя в руках, испуганный взгляд, неуверенность в движениях и общая деморализованность не укрылись от наметанного взгляда Аркадия Сергеевича Рассказова.

Более того, к моменту этой встречи « мистеру Морозоффу», всегда обладавшему самой свежей и точной информацией, стало известно слишком многое: и о полном и безоговорочном разгроме сабуровской криминальной империи, и об арестах всех банковских счетов, и даже о роли в этой операции его извечного врага, генерала ФСБ Константина Ивановича: Богомолова...

Естественно, новости из Москвы не внушали Аркадию: Сергеевичу оптимизма, даже всерьёз разозлили его...

Отлично задуманный, детально разработанный и так успешно осуществляемый план по скупке стратегически важных объектов российской экономики, в которой сабуровской мафиозной структуре одновременно отводилась роль и про-водников, и контролёров, рушился, как шалаш в степи под шквальным ветром...

И, конечно же, вопрос, зачем иметь своим партнёром Кактуса, по сути генерала без армии, напрашивался сам собой...

Но раз уж Фалалеев сам набился на беседу, значит, у него есть какие-то деловые предложения, и «мистер Морозофф» готов их выслушать, а может быть, даже принять, разумеется, если они сулят ему нормальную выгоду...

Кактус, униженно откашлявшись в кулак, начал издалека:

— Вы, господин Морозофф, понимаете, какая ситуация...

Мир бизнеса — потёмки для меня, настоящие джунгли...

А мир русского бизнеса — вообще непроходимая тайга для каждого бизнесмена!..

«Слишком умно для Кактуса! От ошибок, особенно в тайге, не застрахован никто, даже люди, обладающие теневой властью...» — мелькнуло у Рассказова.

— Вы хотите, чтобы я вам помог? — спросил он.

— Да... — кивнул Фалалеев, радуясь, что американец первым сделал шаг навстречу.

— Что я могу для вас сделать?

— Переправить за границу скромную сумму, — ответил: Кактус уже более уверенно.

— «Скромную»? — переспросил тот. — И сколько же весит эта скромность?

— Тридцать миллионов долларов!..

— А вы что, не можете перевести эти деньги с одного счёта на другой? — улыбнулся бизнесмен, но тут, же спохватился: —: Теперь понимаю: видимо, у вас наличка на руках... Я и забыл, что тут, как и везде в бывшем Советском Союзе, больше доверяют наличным деньгам, чем платёжным документам...

Красавчик-Стив, застывший у двери, выразительно взглянул на хозяина — мол, неужели он согласится на такое, но Аркадий Сергеевич сделал вид, будто не заметил этого взгляда...

Поднялся с кресла, неторопливо, словно о чём-то раздумывая, подошёл к балкону...

На ржавых крышах ялтинских домов, переливаясь в радужных бензиновых разводах давно немытых окон, золоти-лось весеннее солнце...

Да, здесь в Ялте всё так: блестящее, радужное, но немытое...

Молчание затянулось, и Кактус, решив, что мистер Морозофф колеблется, пустился в объяснения:

— Это — лишь временные проблемы... Все наши договоры, естественно, остаются в силе... Надо лишь дождаться, пока уляжется волна ментовского... — Он тут же поправился: — Я хотел сказать — милицейского беспредела, и тогда...

— В какую страну, в какой банк вы хотели бы перевести эти деньги? — неожиданно перебил говорившего Рассказов: оправдания Кактуса звучали нелепо и смешно — сабуровская преступная группировка была в глазах Аркадия Сергеевича уже отыгранной картой...

— В Боливию!.. Или Бразилию!.. Или в Бельгию!.. В Южную Америку, одним словом. — Вася, имевший в школе по географии стабильную « двойку», силился вспомнить ещё какую-нибудь страну, название которой начиналось бы на «Б», заканчиваясь на «ия», но ничего подходящего на ум не приходило...

— Бельгия пока ещё в Европе, — с ироничной улыбкой заметил Рассказов. — Что касается Боливии, не советую: у них там военные перевороты случаются гораздо более часто, чем штормы на Чёрном море. Может быть, в Чили?

— Куда угодно! — Лицо Фалалеева выглядело на редкость жалким и просительным.

— Я подумаю... — надменно поджал губы «мистер Морозофф».

— Мы понимаем, это нелегко, — улыбнулся Кактус так, будто бы уже получил согласие. — И естественно, ваш труд будет оплачен... Пять процентов от суммы вас устроит?

Ну, может, семь или даже восемь?..

— Я не могу с ходу принимать подобные решения. — Рассказов с Красавчиком-Стивом обменялись многозначительными взглядами, но Фалалеев, занятый своими проблемами, этого не заметил. — Надо созвониться с моими людьми, подумать, взвесить всё «за» и «против»...

— Мистер Морозофф... — Кактус с натугой улыбнулся, — мы ведь компаньоны, правда? Сегодня вы мне поможете, завтра — я вам...

— А эти тридцать миллионов... Они у вас что, находятся в Ялте?

— По дороге сюда... — на всякий случай соврал сабуровский бандит, которому не очень понравился столь бесцеремонный вопрос...

— Позвоните завтра, я дам вам ответ, — кивнул Аркадий: Сергеевич и повернулся к Кактусу спиной, давая понять, что разговор окончен...

Насилу дождавшись утра, Кактус позвонил.

К радости Фалалеева, «мистер Морозофф» согласился выполнить его просьбу:

— Но за это мне хотелось бы получить семь с половиной процентов от общей суммы, то есть два миллиона двести пятьдесят тысяч долларов, — заявил он.

— Замётано! — обрадовался Кактус, понимая, что другого способа вывезти и легализировать деньги, у него нет.

— Сумму можно будет провести как краткосрочный кредит... — продолжал «мистер Морозофф». — Само собой, с оформлением соответствующих документов... В качестве залога могу предложить свою недвижимость на ваш выбор.

Соединенные Штаты, Австралия, Франция, Нидерланды....

Кстати, когда вам привезут наличность?

— Пара дней — и они здесь, — ответил Кактус.

— Вот и отлично! — американский бизнесмен не удержался, очень довольно потёр ладонями и в завершение беседы сказал: — А за судьбу своих денег можете не волноваться...

Обманывать своих компаньонов никогда не было в моих правилах!.. У меня всё надежно — как в американском банке!..