Капкан Бешеного

Глава 25 БЕСПРЕДЕЛ В ПИТЕРЕ

Над историческим центром Санкт-Петербурга — всегда многолюдным Невским, над забранными в гранит каналами с переброшенными через них мостами, над тускло мерцающим золотом куполом Исаакиевского собора — низко зависло тёмно-серое ноздреватое небо. Смеркалось намного раньше обыкновенного — это предвещало скорый и затяжной дождь, что не редкость во второй столице России...

Огромный неповоротливый «Кадиллак» благородного серого цвета, свернув с Невского проспекта на неширокую улочку Рубинштейна, проехал несколько кварталов и, притормозив, въехал в арку дома.

На заднем сиденье расположился высокий черноволосый красавчик явно кавказской внешности. Строгий клубный пиджак, немыслимо дорогие туфли ручной работы, стодолларовый галстук с бриллиантовой застёжкой, да и сам автомобиль, наверняка сделавший бы честь любому арабскому шейху, — всё это выдавало в черноволосом одного из теперешних хозяев жизни...

Зато водитель ничем особенным не выделялся: невыразительный тёмно-синий костюм, стёртые, словно на старой монете или медали, черты лица,... увидишь такого на улице — и через минуту не вспомнишь, как он выглядел...

Правда, неестественная полнота торса позволяла предполагать, что под пиджаком шофера надет бронежилет, что, в свою очередь, указывало на то, что, кроме водительских обязанностей, он выполнял и функцию телохранителя.

— Приехали, Хасан Казбекович, — напомнил водитель-телохранитель.

Черноволосый закурил, с силой вдавил кнопку стекло-подъёмника, пустил в окно колечко дыма.

После чего раздражённо выдохнул в затылок сидевшего за рулём:

— Вот суки, а? Русским языком им говорю: не могу вам теперь баксами платить. Вон, с пацанами сегодня тёр: малышевцы, — Хасан Казбекович имел в виду так называемую малышевскую преступную группировку, одну из сильнейших в Питере, — и то со своих бизнесменов по шесть тридцать берут. А эти гондоны штопаные только «зеленью» хотят. Где я её теперь возьму, а? Ещё и угрожают — мол, в договоре не рубли, а баксы стояли.

Телохранитель деликатно промолчал — профессиональная этика не позволяла ему переспрашивать шефа о делах...

Он открыл дверцу, вышел из машины и, встав вполоборота, кивнул сочувственно:

— Кризис, что поделаешь, шеф...

— Кризис, кризис.... У этих русских кризис лишь тогда окончится, когда они всю водку с пивом дожрут, протрезвеют и поймут, что работать, работать надо, а не дурака валять!

Какого хрена я вообще из своего Владикавказа уехал?! Чего я в этом драном Питере позабыл?!

— Хасан Казбекович, я в подъезде взгляну, что и как, а вы тут посидите, — проговорил телохранитель, оставляя без ответа последний вопрос.

Осмотр подъезда дома, где жил владелец роскошного «Кадиллака», не вызвал подозрений. Правда, у мусорных баков стояла парочка — высокий молодой человек целовал девушку столь страстно, что позабыл даже о переполненном мусор-ном ведре, стоявшем у его ног...

Ещё раз, оценив обстановку, телохранитель подошёл к лимузину, открывая дверцу хозяина:

— Всё чисто, шеф!

— Да ладно тебе, смотришь за мной, как за малым ребёнком, — проворчал чернявый, выходя из машины. — Кого мне в этом городе бояться? У кого на меня здесь рука поднимется?

Хлопнув дверцей, он двинулся к чёрному проёму подъезда...

Телохранитель шел впереди...

Внезапно со стороны мусорки послышался какой-то шум, и впереди идущий резко обернулся: девушка, только что целовавшаяся с молодым человеком взасос, оставила своё нежное занятие и почему-то двинулась наперерез, доставая сигаретную пачку:

— Простите, у вас зажигалки не найдётся? — спросила она.

— Не курю, — ответил телохранитель и тут же боковым зрением заметил, как молодой человек, быстро высыпав на землю содержимое ведра, извлёк из груды мусора нечто чёрное и продолговатое, напоминающее короткоствольный автомат...

Рука телохранителя инстинктивно потянулась к подмышечной кобуре, но девушка оказалась проворней: в руке её невесть откуда появился небольшой никелированный пистолетик...

Короткий хлопок прозвучал почти неслышно, и телохранитель, так и не успевший достать оружие, отброшенный силой выстрела, отлетел к стене: на лбу его, как раз между бровями, чернела круглая точка...

А девушка, бросив пистолетик, пригодный лишь для ближнего боя, уже отскочила в сторону, давая молодому человеку возможность прицельной стрельбы из автомата. Всё произошло настолько быстро, что владелец роскошного «Кадиллака» даже не успел отреагировать, — после короткой автомат-ной очереди он, обливаясь кровью, рухнул навзничь...

Дальнейшие действия парочки отличались чёткостью и профессиональной продуманностью...

После контрольных выстрелов в головы жертвам киллеры выбросили оружие, предварительно затерев отпечатки пальцев, и, убыстряя шаг, направились через проходной двор в сторону улицы Рубинштейна, где их уже поджидала молочного цвета « семёрка» с водителем...

Ещё минута — и неприметный « жигуль» растворился в автомобильной толпе на Невском проспекте...

...Милиция прибыла к месту происшествия спустя пятнадцать минут — жильцы дома, заслышав стрельбу, сразу же позвонили на пульт ГОВД...

Личности убитых были установлены по найденным в карманах документам: кстати, деньги, ценные вещи и оружие не прельстили убийц, что прямо свидетельствовало о заказном характере преступления...

Хасан Казбекович Темирканов, один из богатейших людей: Питера, связанных с « большой нефтью», обладал удостоверением помощника депутата Государственной Думы, что, впрочем, не мешало этому человеку, имевшему две судимости, проходить в оперативных разработках в качестве Авторитета по кличке Хас-Осетин.

А убитый с ним Иван Прокопович Сивицкий, бывший командир разведроты элитной дивизии Дзержинского, числился его личным телохранителем...

Прокурор района, который появился в дворике на улице: Рубинштейна в сопровождении милицейских и эфэсбэшных чинов спустя два часа, с ходу заявил невесть откуда взявшимся журналистам: налицо заказное убийство!..

Впрочем, это было понятно и без его заявлений...

Что поделать: после августовского кризиса 1998 года в России вновь открылся сезон киллерских отстрелов. И вновь, как и во времена кровавого передела собственности начала — середины девяностых, поимка и наказание убийц оставались мало выполнимой задачей...

Раннее субботнее утро — не лучшее время для продуктовых оптовых рынков...

А уж тем более спустя всего лишь несколько недель после начала кризиса...

Небольшой подмосковный рынок открывался в шесть утра. По аллейке, заставленной типовыми торговыми палатками, неторопливо катили тяжелогружёные « Газели»...

Продавцы открывали свои киоски, выгружали картонные коробки, пересчитывали товар, щелкали кнопками калькуляторов...

Бомжи, старушки-пенсионерки и беспризорные дети уныло бродили вдоль палаток, выискивая в мусорных баках пустые бутылки, а то и что-нибудь съедобное...

Первые посетители появились лишь в половине восьмого — это были мужчины, и почти все, как один, — грязные, небритые, благоухающие водочным перегаром. Они словно сонные мухи перемещались от палатки к палатке и, едва не засовывая головы в открывшиеся амбразуры окошек, задавали один и тот же вопрос:

— Девоньки, похмелиться есть?

К счастью страждущих, найти опохмел на этом рынке не было самой большой проблемой: едва ли не половина ларь-ков торговала левой водкой!..

Цены выглядели завлекательно: «кепка», то есть бутылка с обыкновенной пробкой, — десять рублей, «винт» — двенадцать...

Пересчитывая металлическую мелочь и мятые купюры, алкаши складывались на спасительную дозу и, купив в палатке реанимационную поллитровку, тут же выползали с территории рынка, чтобы скорее с ней расправиться...

К десяти утра алкаши попёрли, как рыба на нерест...

Поддельной водкой торговали в буквальном смысле по всему рынку: и в тех ларьках, где продавали исключительно сигареты, и там, где специализировались на продаже консервов, и там, где торговали тампаксами со сникерсами, и даже в палатках азербайджанцев-цветочников...

Опытные завсегдатаи даже пытались сбить цены: мол, не продашь « кепку» за девять — пойду к конкуренту. Некоторые соглашались, тем более что конкурентов у каждого виноторговца было более чем достаточно...

Вскоре появились и мелкие оптовики. В отличие от грязных ханыг, эти не торговались и, отсчитав деньги сразу за сто — триста поллитровок, живо грузили стеклянно звенящие коробки с надписями «Тампакс» и «Стиморол» в багаж-ники своих малолитражек...

Уже после обеда на территорию рынка въехали две машины: молочная «девятка» и бежевая «шестёрка». Первый автомобиль остановился у входа, блокируя, таким образом, выезд, а «шестёрка» медленно катила по главной аллее.

Не доезжая до конца, машина притормозила, и из салона выпрыгнуло трое коротко стриженных амбалов...

— Боже, опять бандиты! — выдохнула торговка из палатки с надписью «Товары для дома», спешно выгоняя на улицу очередного алконавта.

— Какое там! — отозвалась её товарка с соседней точки. — Недавно работаешь, ничего ещё не знаешь! Эти ещё хуже, чем бандиты! Это менты!

И впрямь: в тот день на оптовом рынке Питера проводился плановый рейд УЭП — Управления по борьбе с экономическими преступлениями...

После принятия Думой известного постановления о гос-монополии на производство и продажу спиртного такие рейды практиковались едва ли не по всем российским рынкам...

Вне сомнения, сотрудники УЭП владели какой-то оперативной информацией: то есть доносами стукачей, и потому, минуя череду однотипных киосков, бодро направились к палатке с надписью «Товары для дома»...

Один милиционер встал у окошка, а второй, белобрысый, достав из кармана удостоверение, постучал в дверь.

— Откройте, милиция! — деревянным голосом произнёс уэповец.

За дверью послышалось бутылочное дзиньканье.

— Что вам надо?

— Плановая проверка!..

— Извините, мы сегодня не торгуем, — ответила находчивая продавщица, поспешно выставляя в окошке табличку: « Закрыто на санитарный день».

— Но мы всё равно хотели бы осмотреть ваше рабочее место! — не сдавался борец с экономической преступностью.

— Не имеете права, частная собственность! — не сдавалась продавщица.

— Открывай, сука старая, а то сейчас дверь на хрен высадим! — живо отреагировал милиционер.

Делать было нечего — пришлось открывать...

Сунув в лицо торговке служебное удостоверение, оперативник выгнал её из палатки, подозвал двух сослуживцев и принялся за тщательный обыск.

Результаты превзошли все ожидания: в ларьке, торгующем «товарами для дома», было обнаружено восемь кар-тонных коробок «Столичной» водки. Четыре — «Московской», три — «Золотого кольца» и три — «Привета».

Отсутствие акцизных марок, грубо приклеенные этикетки, перекособоченные пробки — всё это свидетельствовало о том, что обнаруженная водка разливалась в кустарных условиях и, естественно, является фальшивой.

— Ну что, придётся уголовное дело заводить, — довольный сам собой, заявил белобрысый уэповец. — Откуда у тебя столько не оприходованной водки?

— Для собственных нужд, — вновь нашлась продавщица.

— Ха, неужели одна всё выпьешь? Триста сорок-то бутылок! — Сотрудник явно издевался над ней.

— Племянник через неделю женится, это ему на свадьбу. — Продавщица всё ещё надеялась вывернуться. — Приходите и вы, гостям всегда рады...

— А дома не хранишь потому, что комнатка маленькая? — усмехнулся тот.

— Нет, не поэтому: мужик у меня пьющий: боюсь, чтобы с дружками своими всю водку не вылакал. Вы же сами знаете, как у нас пьют-то!

Ответ прозвучал весьма правдоподобно, однако мент не отставал:

— А почему без акцизов?

— Такую водку я и купила.

— Где?

— Да с машины на станции продавали...

Сотрудник милиции прищурился:

— А вот я сейчас с десяток свидетелей организую, они и покажут, что водку в твоём киоске покупали. А заодно и племянника твоего по всей программе пробьём: есть ли заявление в загс, когда подано и всё такое.... И уж поверь, мы тебя потом на полную катушку раскрутим, ещё и за лжесвидетельство ответишь... Ну, так что скажешь?

Аргументы выглядели неоспоримо, тем более что у этой продавщицы никогда не было не только племянника, который собирался жениться, но и мужа — пусть даже и крепко пьющего...

— Мальчики, но ведь весь рынок такой торгует! — взмолилась продавщица.

— Доберёмся и до других, — холодно ответил милиционер, испытующе глядя на собеседницу. — Подделками, понимаешь ли, торгуешь, народ травишь, деньги бешеные гребёшь... Торгаши гребаные! Кровопийцы на теле трудового народа! — Казалось, что сотрудник сам себя заводит. —: А нам в отделе уже третий месяц зарплату не платят!

Последняя фраза была ключевой — даже недалёкая торговка мгновенно поняла её незамысловатый подтекст: прикрыв плотнее входную дверь, продавщица произнесла заговорщицким шёпотом:

— Виноватая я: бес меня попутал! А потому готова пострадать материально... Ну, типа штраф заплатить! А можно не через сберкассу, а прямо тут, а?

— Сколько? — казённым голосом спросил мент.

Продавщица выгребла из кармана фартука разномастные банкноты и, отсчитав пятьсот рублей, протянула собеседнику:

— Больше не могу...

— А больше и не надо, — великодушно позволил милиционер. — Хотя... — он жадно взглянул на ящики с водкой, — обожди-ка. Дай-ка я у тебя несколько бутылок «Столичной» возьму. На экспертизу, а? — Он нагло усмехнулся...

Спустя несколько минут белобрысый уже выходил из палатки «Товары для дома». Закурил, подозвал одного из коллег и, указав глазами на киоск, произнёс негромко:

— Вот повезло нам... Дура припыленная, работает недавно, нашей таксы ещё не знает. — Он громко расхохотался. —: Пятьсот дала, прикидываешь?..

Через пять минут уэповцы сидели в салоне « шестёрки», обсуждая план дальнейших действий.

— Ребята, сегодня надо хоть кого-нибудь для плана за-крыть, — поучал старший опергруппы, засовывая изъятые поллитровки под водительское сиденье. — А то неправдоподобно получается: рейд, постановление правительства, то да се,... и ни с чем вернёмся. Мне Калаш рассказывал, — говоривший назвал местного уголовного Авторитета, «державшего» этот оптовый рынок, — что неделю назад тут какие-то «азерботы» объявились. Никому не платят, цену всем перебивают, да и борзые очень. Совсем нюх потеряли, гады!

Давай их и закроем!

— И то, правда, — согласился один из коллег. — На какой, говоришь, точке они торгуют?..

...Рейд по выявлению лиц, незаконно торгующих спиртным, выдался для сотрудников Управления по борьбе с экономическими преступлениями на редкость удачным!..

Кроме азербайджанцев, злостных нарушителей постановления правительства, уэповцы арестовали ещё двух торгашей — несчастных бабушек пенсионного возраста, вы-шедших на рынок с десятком поллитровок « Московской», разлитой в Осетии...

Правда, азербайджанцы пытались было откупиться, но милиционеры, продемонстрировав редкую для органов, МВД принципиальность, отказались даже от долларов...

А бабушки, не получавшие пенсию с мая, естественно, откупиться не могли, впрочем, к этому их никто и не понуждал. Оперативникам требовалось другое: показать видимость работы по выявлению нарушителей, что и было сделано...

На планёрке, проведённой в конце дня, начальник отдела похвалил старшего опергруппы, поставив задачу для следующего рейда: минимум три нарушителя!..

Впрочем, все уэповцы, от сержанта до начальника, прекрасно понимали: бутлегерство — а именно так называют незаконные производство и продажу спиртного — неискоренимо, как неискоренима любовь россиян к дешёвому алкоголю и извлечению нетрудовых доходов. Лови не лови мелко-оптовых торговцев, а фальшивая водка всё равно будет продаваться на каждом углу...

Подпольные водочные синдикаты ворочают сотнями миллионов долларов, имеют своих людей в правительстве, лоббируют собственные интересы в средствах массовой информации и даже содержат в Осетии собственных боевиков.

А потому главное — не бороться с этими синдикатами глобально, а рапортовать наверх: в результате оперативно-розыскных действий задержано столько-то, конфисковано столько-то...

А уж если торгаши хотят жить спокойно, делиться надо: и овцы сыты, и волки целы...

Теперь эта древняя мудрость звучит именно так...

После «чёрного понедельника» семнадцатого августа тысяча девятьсот девяносто восьмого года жизнь в России постепенно возвращалась на круги своя, в дикие и кровавые времена начала девяностых...

Лидеры преступных группировок, лишившись прежних, относительно легальных источников доходов, вроде банков, трастовых компаний, казино, рынков и фирм, вновь деятельно принялись за передел собственности — той, что ещё при-носила хоть какой-то доход...

Бандиты среднего и низового звена, страшась «сокращения кадров», вспомнили о традиционном ремесле: « рэкете, вышибании долгов, заказных убийствах»...

Россия неудержимо скатывалась в пучину криминального беспредела!..

Органы МВД оказались явно не готовыми к такому повороту событий. Кто, кроме каких-нибудь фанатиков из МУРа, полезет под бандитские пули, если офицеры месяцами не получают зарплату и пайковые, если в следственных кабинетах замерзают батареи, если семьям погибших милиционеров не выплачивают регулярно пенсии?

Да и тотальная продажность ментов давно вошла в поговорку.

ФСБ также не оправдывала надежд: отток классных специалистов в частные фирмы, интриги между главками, кабинетная чехарда последних лет — всё это постепенно выкрошило зубчатку механизма некогда грозного союзного КГБ...

Лубянка погрязла в политических играх: офицеры спецслужб, начисто забыв о служебных инструкциях и профессиональном долге, раздавали телевидению скандальные интервью, сводили друг с другом счёты...

Ситуация усугублялась полным параличом власти: законы, с трудом принятые Думой, по-прежнему не работали.

И правительственные аналитики, и журналисты, и рядовые налогоплательщики были едины во мнении: после августовского кризиса организованная преступность стала для российской государственности опасностью номер один!..

Однако бороться с этой опасностью не было, ни сил, ни средств, ни по большому счёту: не было и желания!..

Власть неотвратимо погружалась в летаргию...

Это было подобно смертельной дремоте засыпающего на морозе: стремительное течение несёт к неминуемой развязке, вконец растрачена вера и воля, и в мозгу обречённого лишь слабо пульсирует только одна мысль:

«Будь что будет...»

И только немногие вспоминали: ещё с начала девяностых годов среди среднего и высшего звена российского криминалитета ходили смутные и тревожные слухи о какой-то глубоко законспирированной правительственной структуре, созданной для физического уничтожения высокопоставленных бандитов...

Подобная организация действительно существовала в начале девяностых: так называемый «13-й отдел», созданный для защиты закона незаконными методами, без оглядки на: Генпрокуратуру. Министерство юстиции и Верховный суд, умело регулировал процессы в криминальном мире, при необходимости реально верша свой собственный суд...

Впрочем, в середине девяностых «13-й отдел» был ликвидирован как неконституционный — очень уж опасным и обоюдоострым оказался никем не контролируемый этот «меч державы»...

И правительственные аналитики, и журналисты, и рядовые налогоплательщики всё чаще и чаще задавались вопросом: что делать?

Но ответа на этот вопрос так и не находили...