Капкан Бешеного

ПРОЛОГ

Солнце уже клонилось к закату, когда на обочине неширокой асфальтовой дороги остановилось несколько навороченных тачек: серебристый «Бьюик», тёмно-синий «Мерс», и неброский серый «Пежо». Следом за вереницей дорогих машин тормознул белый «Рафик» с кроваво-красной надписью по всему борту: «Скорая медицинская помощь». Это были машины очаковских бандитов. Дверца «Мерса» открылась, и из-за руля вылез невысокий мужчина с болезненно-бледным лицом, видимо «Бригадир», о чём свидетельствовала золотая цепь на его шее...

Осмотревшись по сторонам, он подошёл к « Рафику» и открыл заднюю дверцу. В этой карете «скорой помощи» приехали не врачи да санитары в белых халатах, а крепко сбитые молодые парни в камуфляже, вооружённые короткоствольными « Калашниковыми» и помповыми ружьями.

— Так, пацаны... — бросил Бригадир, поднимаясь в салон, — базарить, как положено, буду я, Верняк! Коньковские сперва права начнут качать, возникать, а потом, глядишь, и стволы достанут. Так что откатитесь на километр, стойте и слушайте — в случае чего мы вас по рации вызовем.

— На то мы и « скорая помощь», — ухмыльнулся один из бандитов.

Закрыв дверцу микроавтобуса, « бледный» двинулся к «Бью-ику» и, наклонившись к водительскому месту, ещё раз проинструктировал сидевших в машине. Затем подошёл к «Пежо».

— Порядок? — спросил он.

— Нормалёк, — послышалось из салона.

— Ничего, не бзди, прорвёмся, — успокоил Бригадир своих « быков». И, закурив на ходу, направился к «Мерседесу».

Уселся за руль, извлёк из-под сиденья новомодный израильский «Узи», по-хозяйски взвесил в руке и, сняв с предохранителя, сунул стволом вниз в спортивную сумку, стоявшую на соседнем сиденье. Затем осторожно приподнял правую ногу и, подвернув широкую штанину, ещё раз проверил свой «Макаров», скотчем прикреплённый к ноге...

По неписаному кодексу чести, пресловутым «понятиям», на стрелку категорически запрещается брать стволы и записывающие устройства.

Записывать « братков» независимо от их ранга в криминальной иерархии — значит проявлять к ним неуважение.

Кроме того, любая запись может попасть в руки МУР, РУОП или, что похуже, 6-го отдела ФСБ. Оружие — последний аргумент в беседе, и уж если на стрелке оказываются стволы, мирный поначалу разговор чаще всего завершается завалом.

Честь честью, а понятия понятиями! Однако, оба эти правила постоянно, и везде нарушаются от Москвы до самых до окраин. Научно-технический прогресс даёт возможность тайком записывать разговоры, находясь даже в нескольких километрах от места события, да и стволы, состоящие на вооружении организованных преступных группировок, пригодны не только для стрельбы в тирах.

Уже давно никого не удивляет, когда беседа между бандитами из конкурирующих группировок переходит в стрельбу.

Бригадир очаковских посмотрел на часы — было семнадцать тридцать восемь. Коньковские запаздывали: они должны были появиться ровно в половине шестого вечера. Не появись конкуренты вовсе, это значило бы, что они признали себя проигравшими. Но ведь кинули стрелу они, да и разговор предстоял нешуточный. Стало быть, мысля здраво, конкуренты не могли не подъехать, и Бригадир, покосившись на спортивную сумку, из которой торчала рукоять пистолета-пулемёта, в который уже раз принялся прокручивать в голове предстоящую беседу...

Всё произошло именно так, как и предвидел хозяин синего: «Мерседеса». Коньковские появились на трёх машинах — одинаковых светло–бежевых « девятках». Невысокий жилистый мужчина в деловом костюме, выйдя из салона головной, сразу же направился к « Мерсу». Он выглядел подчёркнуто доброжелательным, да и первые слова его свидетельствовали о миролюбии.

— Привет тебе, братуха. — Щурясь против солнца, один бандит протянул руку другому: при появлении коллеги тот вышел из машины. — Ты тут старший?

— Ну, я, — бросил очаковский, изучающе и не очень дружелюбно глядя на подошедшего боевика.

— А как твоё погоняло?

— Хиля, — наклонил голову тот, отвечая коротким, волевым пожатием. — Слыхал когда-нибудь?

— Приходилось, приходилось, а меня Гаврилой зовут...

Не знаешь про меня?

— И мне приходилось о тебе слышать, братишка. — Выражение лица Хили в одночасье сделалось очень серьёзным. —: Ты у нашего лоха позавчера в офисе был: в Авиамаркетин-вестбанке. Было такое?

Упоминание о банке, который недавно « пробивался» коньковскими, прозвучало не случайно — это был ключевой момент, завязка беседы. Хиля давал понять, что ему уже известно о визите конкурентов к подшефному бизнесмену и что речь пойдёт о сферах влияния. Бригадир очаковских слегка улыбался с видом человека, уверенного в собственном превосходстве.

Оба бандита отошли на несколько десятков метров от: «Мерседеса». Со стороны казалось, что это дружески беседуют не видевшие друг друга несколько месяцев старые приятели.

Но это только так казалось.

Бандиты из конкурирующих группировок, сидевшие в машинах, не сводили со своих старших глаз. Те стояли лицом друг к другу, энергично жестикулируя: видимо, разговор становился всё более и более серьёзным. Неожиданно в самый, казалось, неподходящий момент Хиля наклонился, чтобы завязать шнурок на ботинке, и собеседник не придал этому значения...

А зря!

Внезапно очаковский пружинисто выпрямился и быстро шагнул в сторону — в его руке тускло блеснул воронёный пистолет. На пустынном шоссе гулко прозвучал выстрел, и Гаврила навзничь свалился на грязный асфальт.

Это стало сигналом к взаимному истреблению. Первыми открыли автоматный огонь из серебристого «Бьюика», и лобовое стекло головной « девятки» мелким дождем осыпалось внутрь салона. Но из второй машины коньковских по «Бьюику» сразу, же застрекотали из нескольких помповых ружей, и спустя мгновение обманчивая подмосковная тишина на-полнилась звуками автоматных очередей и одиночных выстрелов.

Противники явно не жалели патронов. Треск « Калашниковых» и уханье винчестеров заглушали звон разбиваемых автомобильных стекол. Скрежет металла, крики раненых — всё это слилось в один леденящий душу звук.

Гаврила, не получивший даже царапины (спас бронежилет, предусмотрительно надетый под костюм), быстро от-полз, в придорожный кювет и, достав из кармана несколько лимонок, одну за другой швырнул их в сторону «Пежо» — через миг асфальт содрогнулся от взрыва, над автомобилем взметнулся огромный ярко–рыжий столб пламени, и машина, подпрыгнув, неуклюже перевернулась набок. От горящего «Пежо» шел нестерпимый жар, и жуткие крики горящих заживо очаковских заставили содрогнуться даже их недругов.

Тем временем уцелевшие коньковские, покинув исковерканные пулями « девятки», заняли огневую позицию в придорожном кювете — немногочисленные оставшиеся в живых противники переместились по другую сторону дороги, найдя укрытие за ржавым экскаватором.

Перестрелка приобретала затяжной позиционный характер. Небольшой открытый участок между кюветом и экскаватором простреливался отлично. Шквальный огонь с обеих сторон не позволял кому-либо высунуться из укрытий даже на мгновение, и казалось, ничто не сможет перевесить чашу весов в ту или иную сторону.

Неожиданно на дорогу выкатил невесть откуда взявшийся: « Рафик» с кроваво–красной надписью «Скорая помощь».

Приняв чуть правей, в сторону кювета, машина остановилась — появление микроавтобуса стало столь неожиданным для коньковских, что они на минуту замешкались, перестав стрелять.

Задняя дверца « Рафика» медленно приподнялась, и из салона полыхнул огненный смерч. Стреляли в двух направлениях — по оставленным « девяткам» и по кювету, который прекрасно простреливался вдоль, и это не оставляло коньковским никаких шансов.

Стрельба закончилась столь же внезапно, сколь началась, и над асфальтом, усеянным блестящими гильзами и густо по-литым кровью, воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина.

Победа очаковских была полной и безоговорочной, из коньковских, видимо, не спасся никто.

Но спустя минуту кровавая разборка в районе Можайского шоссе получила неожиданное продолжение.

Едва смолкли последние выстрелы, вдали на пустынном шоссе появилось несколько джипов — машины неслись прямо к месту недавнего сражения. Кавалькада внедорожников, обвешанных «кенгурятниками», фарами и лебёдками, остановилась у догорающего «Пежо». Дверцы всех машин резко и синхронно открылись, и из автомобилей посыпались высокие, плечистые мужчины — в тёмно–зелёном камуфляже, чёрных вязаных шапочках « ночь», с короткоствольными « Калашниковыми» в руках.

В джипах прибыли бойцы СОБР — специального отряда быстрого реагирования, обычно привлекаемого столичным: РУОП для подобных акций.

— Спокойно, братва, — послышался из динамика угрожающий голос, многократным эхом прокатившийся по пустому шоссе. — Мы из регионального Управления по борьбе с организованной преступностью! Стволы на землю, руки за головы!

Поднаторевшие в подобных задержаниях сотрудники, безошибочно определив старшого, подбежали к истекавшему кровью Хиле и, заломив ему руки за спину, повалили на землю, безжалостно впечатывая лицом в жирную весеннюю грязь.

Тот не сопротивлялся...

На следующий день «Московский комсомолец», отличающийся завидной оперативностью, вышел с броской « шапкой»: «БОЛЬШАЯ КРИМИНАЛЬНАЯ ВОЙНА!»

В статье, помещённой на первой полосе, сообщалось:

«Вчера за Московской кольцевой автодорогой, в районе: Можайского шоссе, разгорелось настоящее гангстерское сражение. По данным РУОП, это была вооруженная разборка между двумя крупными московскими организованными преступными группировками — очаковской и коньковской. Как нам сообщили на Шаболовке, в пресс-центре регионального управления по борьбе с организованной преступностью, за последние три месяца это крупнейшее вооружённое столкновение между противоборствующими бригадами столичного криминалитета. В качестве аргументов выяснявшие между собой отношения бандиты использовали автоматическое оружие, помповые ружья и противопехотные гранаты.

На месте происшествия было обнаружено несколько сотен стреляных гильз и шесть изуродованных автомобилей, четыре из которых числились в розыске.

Обе стороны понесли серьезные потери. Со стороны очаковской группировки — шестеро убитых и трое тяжело раненных, со стороны коньковской — десять убитых. Сотрудники РУОП, прекратившие этот вооруженный беспредел, не пострадали...»