Капкан Бешеного

Глава 7 «СХОДКА»

Три совершенно одинаковых джипа «Ниссан-патрол» с тонированными стеклами, тяжело переваливаясь в разъезженной колее слякотной деревенской улицы, остановились перед небольшим, но аккуратным домиком. По всему было видно, что в доме этом живёт настоящий хозяин: тусклым серебром отливала новенькая цинковая крыша, резные наличники окон покрыты свежайшей краской, а забор, хотя и невысокий, стоял ровно, а не кособочился, как в соседних дворах...

Дверца головного джипа медленно открылась, и из салона вылез коротко стриженый атлет с кроваво–красным шрамом на подбородке и густо татуированными пальцами...

Следом вышел ещё один пассажир — невысокий, кряжистый, с неприятно бегающими кабаньими глазками.

Видимо, прибывшие гости почему-то стеснялись зайти в дом без приглашения. И потому, подойдя к калитке, они остановились в нерешительности.

— Ну что, Силантий, — легонько подтолкнул атлет кряжистого соседа, — сами к нему зайдём, типа первыми... Или как?

— Да не знаю, Вист, неудобно как-то. Давай обождём, пока дядя Лёша сам не выйдет...

Прокуратор не ошибся, когда говорил старому Авторитету о будущих визитерах: в тот день к Алексею Николаевичу: Найдзенко действительно прибыли лидеры коньковской и очаковской бригады, не только чтобы воздать должное ушедшему на покой «Пахану», но прежде всего « развести рамсы», то есть разрешить проблему с сабуровскими беспредельщиками...

И коньковский Авторитет Вист, и очаковский Авторитет: Силантий вели себя непривычно тихо: удивительно, но они, обычно такие наглые, самоуверенные и вальяжные, топтались теперь перед калиткой скромного деревенского домика, не зная, что делать — ожидать появления уважаемого хозяина или всё-таки пройти во двор первыми?..

Впрочем, ждать пришлось недолго: спустя несколько минут на пороге появился Алексей Николаевич Найдзенко:

— Здравствуйте, здравствуйте, гости дорогие, — доброжелательно улыбнулся он. — Что же вы стоите, топчитесь? Милости прошу к нашему шалашу!..

Вист выразительно посмотрел на задние джипы, в которых сидели «быки» — телохранители, и сделал знак рукой: мол, сидите и ждите, сколько надо...

Через несколько минут и он, и Силантий стояли в небольшой уютной комнате, удивлённо осматривая обстановку.

— Никогда бы не подумал, что такой уважаемый человек, как ты, живёт как монах. — В голосе коньковского Виста звучало неподдельное удивление. — Что ты такой скромный, дядь Лёш? Вон теперь в «хатах» на Матроске да Бутырке куда лучше живут!

— А мне лучше и не надо, — улыбнулся хозяин, осматривая загодя накрытый стол. — Мне и так хорошо.

— Дядя Лёша! — Силантий осторожно потрогал корпус настенных ходиков, будто это был музейный экспонат. —: Теперь ведь не брежневские времена, пацаны могут не понять! Что, не можешь себе какой-нибудь скромный коттеджик построить, этажа так на три? Если с капустой проблемы, какие, так мы завсегда готовы отстегнуть сколько надо...

— А сколько, говоришь, такой скромный коттеджик стоит? — чуть склонив голову набок, улыбнулся старик.

— Ну.... Если совсем близко к Москве — может на два лимона баксов потянуть. А так, средний, чтобы жить не было стыдно, — косарей четыреста-пятьсот.

— Да за такие бабки, как говорится, можно на зонах подкупить всех ментов, чтобы те повыпускали всех кентов наших. — Сделав приглашающий жест: мол, прошу за стол, —: Коттон продолжил, но уже серьёзно: — Поверь, Силантий, я-то жизнь хорошо знаю и потому скажу тебе: глупости всё это — коттеджи, « Кадиллаки» навороченные да казино новомодные. Дешёвка всё это и мишура! Настоящему человеку для счастья совсем не это нужно. — Неожиданно ему пришло в голову, что гости никогда не поймут его, и он огорчённо вздохнул, потом махнул рукой, словно этим жестом сказал им: « Зачем это я всё говорю вам? Захотите, собственными мозгами дойдёте до этого, а не дойдёте, вам же хуже будет... » — Ладно, давайте закусите с дороги чем: Бог послал...

Гости степенно расселись, а хозяин дома, разлив спиртное по стопочкам, произнёс классический тост, обычный в криминальной среде:

— Ну что, давайте за тех пацанов, что теперь парятся у « Хозяина». Чтобы им жилось там веселей, да срок проходил быстрей!

— Давайте!

Выпили, закусили, налили ещё по одной...

Коттон, как и все старики, ел немного, всё больше смотрел на гостей, словно пытаясь по выражению лиц прочесть их мысли...

Силантий и Вист молчали, почему-то оттягивая начало такой важной беседы, ради которой они и приехали к «Пахану»...

Тогда Коттон решил начать разговор первым, но не в лоб, а как бы издалека:

— Ну, какие новости теперь на Москве? — закуривая « беломорину», вкрадчиво поинтересовался старый Вор-законник.

— Да всё то, же, — вяло поморщился Силантий.

— А что — то же?

— Дербаним потихоньку жирных котов, с миру, как говорится, по нитке...

— И что, успешно дербаните? — пуская в потолок колечко дыма, хмыкнул Коттон.

— Да по-всякому бывает. Мы за бизнеснюгами гоняемся, мусора — за нами.

— Мы тут тебе, дядя Леша, позвонили, чтобы совета попросить об одном деле, как говорится, глаза в глаза перетереть, — не выдержав, начал Вист.

— Как дальше жирных котов дербанить, это вы и без меня знаете, — равнодушно передёрнул плечами Алексей: Николаевич. — Я ведь не из этих, не из новых воров. А Вору, как вы знаете, бригаду иметь нельзя: настоящий Вор всегда одиночка.

— Да не о том мы!.. Ты о таких гондонах — сабуровских — слышал когда-нибудь?

— Приходилось, — неопределённо ответил Коттон.

— И что скажешь?

— Лично я ни с кем из них незнаком, но то, что приходилось слышать, меня не радует, совсем не радует. Беспредельщики они, вот что я вам скажу. — И брезгливо повторил по складам: — Бес-пре-дель-щи-ки!

— Во-во, — с воодушевлением вставил Силантий, зашелестев целлофаном сигаретной пачки, — именно беспредельщики!.. Да ладно, пусть лучше Вист расскажет...

Коньковский Авторитет был краток: видимо, этот был ключевой момент беседы, который Вист не единожды отрабатывал перед встречей с Коттоном...

Выходило, что сабуровские не имели никаких представлений не только о « понятиях», которых, кстати говоря, и очаковские, и коньковские сами никогда не придерживались, но и об элементарной порядочности...

Вист говорил зло, увлекаясь своим недовольством и определяя их как наглых, зарвавшихся, неуправляемых отморозков-беспредельщиков, — ничего святого для сабуровских не было, нет и видимо, уже и не будет!..

— Сперва они на наших бизнесменов начали внаглую наезжать, — цедил Вист, царапая вилкой тарелку, — мол, раньше коньковским двадцать пять процентов отстегивали, а теперь нам будете. Мы сабуровским стрелку и кинули. А они приехали на трёх « девятках» и наших пацанов, безо всяких базаров, из « Калашниковых» в мелкое крошево порубили.

Ну, ясно, теперь одно осталось — война, вот и решили завалить этих блядей напрочь!..

— И войну вы, как я понял, проиграли, не так ли? — вставил Коттон и усмехнулся.

— Откуда ты знаешь, дядь Лёш?

— Иначе бы ты ко мне не приехал. А если бы и приехал, то без Силантия... Очаковские, как я помню, всегда вашими врагами были, или я не то говорю?

Вист чуть заметно смутился.

— Ну да... было,... сам понимаешь, братва — народ горячий. Всякое случается. Так вот мы сейчас и решили... — коньковский с показной доброжелательностью взглянул на очаковского Авторитета, — решили с пацанами: типа мир заключить. Чтобы этих гондонов штопаных перешмалять к чёртовой матери!

— И опять у вас ничего не получилось, — проницательно улыбнулся, пахан и, выждав небольшую паузу, на тот случай, если собеседники поинтересуются, откуда это ему известно, пояснил: — Потому что на этот раз вы приехали ко мне уже вдвоём... Как говорится, союзниками...

— Потому мы к тебе, дядя Леша, и приехали, что хотим твоего совета попросить, — вмешался в беседу Силантий.

Коттон улыбнулся, словно заранее знал, что ему скажут:

— Ну, спасибо, конечно, что не забываете меня, стари-ка. — Откашлявшись, начал он. — А за то, что словом моим интересуетесь, — отдельное спасибо. Нынче такая молодежь пошла, что влияй на нее, не влияй — бесполезно: хоть «ссы в глаза — всё Божья роса!» Скажу я вам свои мысли на этот счёт, а уж воспользуетесь вы моим советом или нет — дело ваше. Если послушаетесь — спасибо: значит, дошли мои слова до мозгов, а нет, тоже в обиде не буду. Как говорится: « Вольному — воля, спасённому — рай!» У каждого из нас своя жизнь! Вы не сможете прожить мою жизнь, а мне не дано прожить вашу. — Поднявшись из-за стола, старик подошёл к окну, поправляя кисейную занавесочку. — Так вот, слушайте мой совет: год назад и вы, очаковские пацаны, — Алексей Николаевич кивнул в сторону Силантия, — и вы, — он кивнул в сторону Виста, — обвиняли друг друга в самых страшных грехах... И обзывали друг друга точно так же, как и теперь сабуровских: « неуправляемые», « отмороженные», «беспредельщики». Как вы сейчас скажете? Вы отвечали тогда за свой базар?

— Отвечали, — набычившись, процедил Вист.

— Так, когда это было, — вставил Силантий. — Сколько воды утекло!

— Год назад, — бесстрастно напомнил Найдзенко, — или около того. Однако слушайте дальше: появилась новая бригада, решила отвоевать на Москве своё место под солнцем... Бригада оказалась более наглой, более жестокой, короче, сильней, чем обе ваши... Вот вы и попытались взять её с наскоку... Сейчас не конец семидесятых, когда шпанку можно было нахрапом взять... Сегодня у любого ссыкуна под клифтом своя волына болтается... А то и « Калашников»!.. А сабуровские, как я понял, явно не ссыкуны: их не запугаешь и на арапа не возьмёшь. Умные, жестокие, расчётливые. Короче, ничего у вас не вышло, и объединились вы не потому, что действительно, мира захотели, а потому, что жизнь вас заставила. И опять ничего не получилось... Я правильно излагаю?

Вист неожиданно смело взглянул на старого жулика, стоявшего к нему вполоборота, словно захотел что-то возразить, и старик, почувствовав это, тут же обернулся к коньковскому...

Коттон смотрел на Авторитета пристально, не мигая: взгляд старого Вора был угрюм, тяжёл и давил, точно бетонная плита. Взгляд этот выдерживали далеко не все — под ним опускали глаза и заматерелые блатные, большую часть жизни, проведшие за колючей проволокой, и опытные, поседевшие на службе менты, и прокурорские следователи, и даже коллеги — Воры в законе...

— Я что-то не по теме базарю? — вкрадчиво поинтересовался Коттон.

— Да нет,... нет, — заметно смутился Вист. — Всё путем, дядь Лёш: ты всё правильно говоришь. Просто мы теперь хотели бы узнать, что дальше-то нам делать?

Старик сделал паузу, пряча своё неудовольствие, пожевал тонкими фиолетовыми губами:

— Что дальше, что дальше... об этом раньше надо было думать. Короче, вопросы, как у классика: « Кто виноват? » и « Что делать? » Так вот, пацаны, начну с первого: во всём виноваты вы сами!..

— Мы?! — едва не хором воскликнули оба криминальных гостя. — Чем?..

— Все преступления мира совершаются в иллюзорной надежде на безнаказанность, — с печалью в голосе продолжил: Коттон тоном школьного учителя, втолковывающего бездарным ученикам прописные истины. — Один раз по беспределу сыграли, второй, третий. Ничего, вроде сошло... Понравилось, а дальше и вообще жить так стали... Неправы вы, пацаны, в самом главном — в том, что выпустили из бутылки джинна беспредела... Вспомните ту историю с «Авиамаркет-инвестбанком», когда вы друг дружку из автоматов за московской кольцевой валили? Вспомнили, а?.. Так вот, отморозки, вроде сабуровских не родятся на пустом месте. Понимаете теперь мою мысль?..

— Да ясно, дядя Лёша, мы сами понимаем, что тогда, в натуре, были не правы, — согласился Силантий. — Но прошлого ведь не вернёшь! Теперь, теперь-то что делать?

— Подскажи, Коттон, — поддержал его Вист.

— Есть один выход, — неожиданно улыбнулся старый: Вор. — Если ты не можешь победить врага, надо заключить с ним мир. Почему бы коньковским и очаковским не влиться в сабуровскую бригаду и не зажить вместе?

— Так ведь ты только что согласился, что они — отмороженные негодяи! — напомнил Вист.

— Всё верно. Отмороженные и негодяи, — кивнул Коттон. — Кому сейчас легко? Так что больше я вам ничего не могу посоветовать... — Он сделал выразительную паузу, затем тихо проговорил: — Есть, конечно, ещё один выход.

— Какой?

— Продолжить войну: точней, не войну — бойню!..

— Ты что, предлагаешь дальше нам воевать? — не понял туповатый Вист.

— А что, я за! — оживился Силантий.

— А о людях своих подумал? — неожиданно зло прикрикнул Коттон. — У них ведь тоже отцы-матери, сёстры-братья есть... Или только у тебя одного?

— Но ведь и старшие сабуровских тоже не заговорённые, — осторожно вставил Силантий. — Завалить их грамотно — и всех делов-то...

— Да и ты, как я понимаю, тоже вроде не заговорённый.

Вальнуть могут и тебя... И уж тогда не понадобятся тебе ни джипы, ни Багамы, ни коттеджи за два лимона баксов. А будешь ты, дорогой, пасти шалман на Хованском кладбище в скромном таком коттедже с жилплощадью два на полтора...

Не знаю, пацаны, не знаю... — Тяжело опустившись за стол, Найдзенко вновь разлил спиртное по стопочкам. — Вы меняете порядки, порядки меняют вас... Вы спросили моего слова, я сказал вам его!.. А уж как там у вас дальше получится....

Думайте сами...

Посидев для порядка ещё с полчаса, гости поблагодарили хозяина дома за гостеприимство и ушли...

А Коттон ещё пару часов размышлял о том, как же мельчает уголовный мир: ни чести, ни совести, ни понятий...