Казачий повар. Том 1

Глава 12

Я только пожал плечами и доел бутерброд. Крытин всё пытался меня разговорить, но я прикидывался простаком — мол, какие там штабс-капитаны, мне бы скорей до конюшни добраться. Помещик злился, поджимал губы и, наконец, махнул на меня рукой.

Он отошёл к двум пожилым господам во фраках. Вообще, штатских тут было раз-два и обчёлся, человек пять. Все прочие были либо армейскими офицерами, либо казаками. Травин как раз закончил мучить Муравьёва разговорами и отправился дальше. Сотник, совершенно не скрываясь, поглядывал на молоденьких и дам постарше.

Я заметил, что Григорий уже расположил к себе нервную девушку и её мать. Или няню, кто их разберёт. В любом случае, они уже тихо посмеивались над какой-то шуткой казака, прикрывая рты веерами. Я же направился наперерез Травину.

— Господин сотник, — сказал я. — Разрешите обратиться?

— Разрешаю, казак, — спокойный, тёплый взгляд скользнул по мне.

Травин был похож на человека, так и пышущего жизнью. Румяный, гладко выбритый, черноглазый, чуть смуглый. Он осмотрел меня с ног до головы, потом заложил руки за ремень. Его нисколько, казалось, не интересовали стоящие на столах блюда и напитки.

— Мы с товарищами поступаем под ваше начало и выдвигаемся к Амуру, — начал я. Травин кивнул.

— Ну, это ещё когда будет, — улыбнулся он.

— Вот это я и хотел спросить, господин сотник. Когда мы отправляемся?

— Как дела здесь решим, — лениво ответил сотник. — Вы веселитесь, братцы. Чита — город хороший. Отдыхайте.

Я отдал честь, сняв фуражку правой рукой, и сотник двинулся дальше. Крытин подошёл к нему следующим.

Я не рискнул подслушивать их разговор и просто налил себе ещё чего-то в бокал. Раньше там было шампанское, теперь — вино. Мне, в общем-то, было без разницы. Я взял с подноса ещё один бутерброд, чтобы жирная рыба не дала мне слишком быстро опьянеть.

Оглядел других гостей. Под описание молодых и крепких, похожих на нашего лесного убийцу, подходили лишь двое офицеров и один казак. Последний пришёл вместе с Травиным, но сейчас одиноко стоял у столика и опрокидывал в себя уже вторую рюмку водки, даже не закусывая. Все остальные были или слишком уж полными, или слишком старыми — как Крытин. Последнего от моих подозрений спасал только возраст.

Офицеры армии болтали о чём-то, сбившись в небольшой тёмно-зелёный кружок. Я не видел там никого по чину выше капитана. В основном — поручики и подпоручики. Как раз те, кто меня заинтересовал, были в чине поручиков. Я не был уверен, что могу вот так запросто подойти к ним и заговорить, так что предоставил этих подозреваемых Алексею Алексеевичу. А сам подошёл к казаку, который наливал себе уже третью рюмку.

— Как ты эту брагу пьёшь? — усмехнулся он, поглядывая на бокал в моих руках.

— Голова трещит, — соврал я. — Не хочу на водку налегать.

— Так это ж самое верное средство, дурень, — хмыкнул казак и буквально выхватил бокал у меня из рук.

Он поставил его на стол, налил полную рюмку водки и протянул мне.

— Давай лучше за знакомство! — сказал он.

Я вздохнул, принял рюмку и нашёл на столе тонкий ломоть говяжьего языка.

— Мы же не представились, — сказал я, но казак уже опрокинул в себя водку.

Пришлось и мне выпить. Водка обожгла горло — куда крепче той лимонной, которой меня угощал Алексей Алексеевич.

Я закашлялся, поморщился, схватил ещё один ломоть языка и отправил в рот следом. Казак внимательно смотрел на меня. Когда я пришёл в себя, он представился с улыбкой:

— Я Терентьев, Иван Дементьевич.

— Жданов, — водка неприятной горечью раздирала пищевод. Закуска тоже спасала едва-едва. — Дмитрий Лаврентьевич. Ты с Травиным, из Иркутска?

— Правильно, — казак, не спрашивая меня, снова наполнил рюмки.

Графин стремительно пустел. Я с опаской огляделся по сторонам.

— Да ты чего, никто тут нормальную водку не пьёт, — сказал Иван с усмешкой.

— Не хочу хмелеть, — спокойно ответил я.

— А ты не хмелей, — ответил мне Иван. — Пей и не хмелей.

У меня в руках снова оказалась рюмка.

— Сами откуда?

— С Байкала, — сказал я.

— Мы все с Байкала, Дмитрий. Ты подробнее рассказывай.

— Под Верхнеудинском станица наша, — ответил я. — Южнее Верхнеудинска, между у чёрта на куличках и Тарбагатаем. Приписаны к Верхнеудинскому полку, но станица наша на отшибе.

— О, не бывал ещё у вас. Ну что, давай за поход! Чтобы живыми добрались.

Я покачал головой, с сомнением глядя на водку. Мне вообще не хотелось пить, она была слишком крепкой.

— Давай, казак, ну с кем мне тут ещё выпить? Сотник притащил, неизвестно зачем. Стой тут, стены подпирай. Хоть выпить, чтобы со скуки не помереть, — настаивал Иван.

Я оглядел зал. Григорий уже готов был пуститься в пляс с нервной барышней. Я поблагодарил Господа за то, что генерал-губернатор не позвал музыкантов.

Травин о чём-то болтал с непримечательной женщиной лет сорока. Крытин куда-то запропастился, что мне совсем не понравилось. Муравьёв и Алексей Алексеевич теперь стояли вместе с другими офицерами, которых я приметил раньше. Они что-то оживлённо обсуждали. Штабс-капитан поймал мой взгляд, быстро оглядел и меня, и водку, и казака. А потом едва заметно кивнул. Я повернулся к своему новому знакомому.

— Да, такая же беда, — сказал я.

Точнее, я чуть не ляпнул «такая же фигня». Проклятая водка уже ударила в голову. А я и не думал, что главным моим врагом сегодня будет не таинственный убийца, а чёртова водка! Если охмелею, точно подставлю Алексея Алексеевича и сорву всю операцию.

Но у казака можно было узнать что-то о Травине. Так что мы снова выпили. Я не забыл закусить. Иван как будто всё это время пил воду. Даже не морщился.

— Вот теперь хорошо, — улыбнулся он. — Вот теперь согрелся.

— Как наш сотник-то? — спросил я, стараясь не дать алкоголю затуманить разум.

Взял себе бутерброд, правда, жирная рыба осталась на другом столике. Я обернулся, размышляя над тем, смогу ли добраться до неё спокойным шагом или меня уже поведёт в сторону.

— Пошли к тому столу, — предложил я казаку. — Там рыбка хороша больно.

— Ну, а чего не пойти? — усмехнулся казак.

Но мы не успели даже и шагу ступить. Двери зала распахнулись, и внутрь вбежал человек в форме подпоручика. Он почти сразу же подскочил к генерал-губернатору и начал шептать ему что-то на ухо. В зале воцарилось тяжёлое молчание. Муравьёв выслушал подпоручика, сжал губы и даже чуточку побледнел. Затем торопливо извинился перед присутствующими и вышел.

Я поглядел на Алексея Алексеевича. По его серьёзному и задумчивому взгляду стало понятно: случилось что-то очень плохое.

Генерал-губернатор покинул особняк спустя минут десять. Даже Травин — и тот ушёл раньше, забрав своего так и не охмелевшего помощника. Так что никаких подозрений мы вызвать не могли.

Алексей Алексеевич спокойно попрощался с офицерами, выдрал Григория из цепких рук нервной барышни и её матери, и мы вышли на улицу, заранее забрав у караульного сданные револьверы и шашки. Всё это время я упорно набивал живот бутербродами с жирной рыбой, надеясь поскорее протрезветь. Выглядело это, наверное, не слишком благородно, но на меня всё равно почти никто не смотрел.

— Это то, о чём я думаю? — спросил Григорий.

— Труп, — вздохнул Алексей Алексеевич.

— Возможно, криминал. По коням! — брякнул я.

Казак и штабс-капитан уставились на меня как на бесноватого. Я только покачал головой, проклиная действующую на нервы водку, и тихо извинился. Офицер вздохнул:

— Не шути больше, Дмитрий. Никогда в жизни.

— Это всё водка, — признался я.

— Ну да, тот казак прям не останавливался, — кивнул Алексей Алексеевич. — Споить тебя хотел?

— А ему это зачем… — задумался я. — Он про вас не спрашивал. А вот тот старик, помещик, разнюхивал.

— Хм, — Алексей Алексеевич почесал подбородок. — Григорий, у тебя что?

Мы спокойно шли по тёмной улице, но сразу было понятно, что штабс-капитан куда-то нас ведёт. Через минуту я понял, что мы движемся к питейному дому. Словно выпитого мало было. Хотя, зная нашего офицера, там его вполне мог поджидать какой-нибудь прикормленный пьяница, готовый за чекушку рассказать свежие сплетни.

— Травин вроде ничего так мужик, — сказал казак. — Пусть и хромает, но как прибыл в Читу, так и не уезжал никуда.

— Офицеры? — спросил я.

— Все в Чите, им не до разъездов, — ответил Алексей Алексеевич.

— Из молодых и сильных вроде проверили всех, — вздохнул я. — А что, если не сам Травин, а кто-то из его людей?

— Что, обидно, что тот казак тебя перепил? — Григорий по-дружески хлопнул меня по плечу. Я вздохнул.

— Просто больше никто на ум не идёт. Или с самого начала не стоило искать убийцу среди видных горожан.

Мы подошли к питейному дому. Внутрь заходить не стали. Алексей Алексеевич обошёл здание, и мы приметили спящего на завалинке мужчину. Одет он был как ремесленник, грязен как чёрт и храпел как паровоз. Алексей Алексеевич не стал подходить к нему слишком близко, а просто громко закашлял. Мужчина тут же открыл глаза, вскочил на ноги и принялся бить штабс-капитану поклоны.

В руках у офицера появилась большая белая купюра — новенький кредитный билет, пришедший на смену ассигнациям. Я пригляделся и понял, что это целый рубль. Мужчина перестал кланяться и подошёл ближе.

— Ваше высокоблагородие, — ощерился он, протягивая руку к деньгам. — Чего изволите узнать, ваше высокоблагородие?

Мне сразу же стало противно от заискивающего голоса и подобострастной манеры горожанина. Алексей Алексеевич отдал рубль мужчине и коротко спросил:

— Трупы находили?

— Не находили, ваше высокоблагородие, вообще ничего не находили. Наоборот, токмо теряли.

— Ближе к делу, — устало произнёс Алексей Алексеевич.

Что-то было не так. Я огляделся по сторонам, и по спине пробежал холодок. Мне показалось, что несколько человек направились к нам как раз с той стороны улицы, откуда пришли и мы.

— Говорю же, токмо теряли, ваше высокоблагородие…

Гришка не выдержал. Он шагнул вперёд, схватил горожанина за грудки и приподнял над землёй.

— Кого теряли, юродивый⁈ — зарычал он. Но мужчина только рассмеялся.

— Трупики ваши, дурачки! — неожиданно громко крикнул он, и в темноте блеснул нож.

Но Гришка — парень не промах. Я прекрасно понимал, что он справится, поэтому выхватил револьвер и развернулся в сторону проулка. Оттуда уже выходила группа из пяти-шести мужчин. Все они были одеты в какие-то обноски, и я не мог понять, кто передо мной: ремесленники, крестьяне или просто батраки. У каждого в руках виднелись дубинки или палки. Я нацелил револьвер на ближайшего.

В это время Гриша отбросил горожанина обратно к стене питейного дома. Тот рухнул, проломив пару досок в завалинке, а затем с трудом поднялся на ноги. Ножа у него уже не было — оружие перекочевало в руку казака. Алексей Алексеевич вышел вперёд, но руку держал не на кобуре, а на рукояти шашки.

— Кто вам заплатил? — спросил он.

— Чего стоите? — рыкнул информатор оборванцам. — Они не станут стрелять! Шум привлечёт патрули!

Мужчины с палками сделали пару неуверенных шагов вперёд. Я глянул на Алексея Алексеевича. Тот лишь пожал плечами:

— Ну, вообще-то да. Было бы хорошо не шуметь.

— Мы мужичьё и шашечками порубить можем, — усмехнулся Григорий и метнул нож в стену.

Он не целился в горожанина, но тот всё равно взвизгнул и, прикрыв голову руками, повалился на землю. Мужики с дубинками перешли в наступление, как только я убрал револьвер. Рубить их мне было по-хорошему жалко, но я выхватил шашку и рассёк дубинку первого напавшего на меня человека вместе с кистью. Тот страшно закричал, а Алексей Алексеевич грустно выругался.

— Ну, хотели же тихо…

Я пожал плечами и снова вытащил револьвер.

— Мы уже нашумели. Бегите, — бросил я.

Противники быстро сообразили что к чему и бросились наутёк. Я посмотрел на штабс-капитана.

— А что? Мы казаки, а не опричники.

— Чистоплюй, — устало вздохнул петербуржец.

Неудавшийся информатор попытался тоже сбежать, но Гришка в два счёта настиг его и одним пинком отправил обратно на землю. Потом спокойно подошёл к стене питейного дома и выдернул из неё нож. Мы втроём обступили бедолагу, и я направил на него оружие.

— А теперь говори, — безо всякого выражения произнёс Алексей Алексеевич.

— Да чего говорить-то…

— Кто тебе заплатил, чтобы на нас напали?

— Ничего не скажу, лучше убейте!

— Он шутит так, — Григорий присел на корточки рядом с мужчиной.

Он задумчиво повертел ножом прямо перед носом у информатора. Тот не отрывал взгляда от лезвия, до сих пор не попробовавшего крови.

— Шутишь же? — уточнил Григорий. Мужчина испуганно кивнул.

— Шучу, шучу, господа!

— Так кто тебе заплатил? — так же спокойно спросил капитан.

Я на всякий случай огляделся. Никто не подбирался к нам сзади, но хотелось быть готовым к любым неприятностям. На истошный вопль раненого могли прибежать если не бандиты, то солдаты. Но вечерняя подворотня оставалась пустой.

— Мужчина один, он не представился. Я таких не знаю, редко в Чите такие бывают.

— Врёт, — вдруг сказал Гриша. — Чувствую, что врёт. Он поднёс нож ближе к лицу информатора. Тот затрясся.

— Он с меня шкуру спустит, если я расскажу!

Мы переглянулись. Никто из нас не собирался пытать бедного мужичка — Гриша просто взял его «на пушку», но любой блеф рано или поздно сталкивается с необходимостью осуществить угрозу. Мы заходили в тупик. Тогда Алексей Алексеевич решил сменить тон:

— Раз боишься, мы тебя спрячем. Хочешь?

— С собой, что ли, возьмёте?

— А почему бы и не взять. Ты что умеешь?

— В карты играю хорошо, — совершенно серьёзно ответил мужичок.

— Строить умеешь? По реке сплавляться? Рыбачить? — предположил я. Информатор только покачал головой.

— Вы б отпустили меня, господа. Чего зря время терять, пока все пацана ищут?

— Какого пацана? — насторожился я.

— Завалишинского сынка! Пропал прям среди бела дня. Вечером искать кинулись, да только всё без толку.

Алексей Алексеевич грязно выругался. Мы переглянулись. Гриша выбросил нож от греха подальше, поднялся на ноги и сплюнул. — Костёр надо искать, — очень тихо сказал я.

Петербуржец кивнул. Информатор, поняв, что его отпускают, начал отползать в сторону. Мы уже не обращали на него никакого внимания.

— Лошадей седлать будем? — спросил Григорий.

— Придётся. И так много времени потеряли.

— Но ведь все были на приёме, — изумился я.

— Эта падаль сказала, что мальчишка ещё днём пропал, — возразил Алексей Алексеевич.

— Надо было его всё-таки порезать, — устало пробормотал Григорий.

Мы отправились к большой городской конюшне, где оставили наших лошадей. Растолкав местных конюхов, быстро вывели скакунов и вскочили в сёдла. До границы города добрались мгновенно, а вот там остановились, не понимая, куда двигаться дальше. Ночь выдалась лунной и светлой, но костров нигде не было видно.

— Ну и где его искать-то? — спросил Григорий.

— А где мы их всегда находили? — ответил я. — В лесу, подальше от дорог. Значит, надо в сторону сопок, где лес погуще.

— Я знаю одно место, — вдруг подал голос Григорий. — Я вчерась ещё приметил за сопками местечко. Сразу насторожился. Лес там густой, овраги. Туда он мальца потащил.

— Тогда туда и двинем, — решил я.

Гришка уверенно повёл нас вдоль берега, вглядываясь вперёд. Проехав с полчаса, он вдруг поднял руку.

— Дым! — негромко сказал он. — Чуть левее, за деревьями. Вижу отсвет.

Мы пришпорили коней. Вскоре в просветах между стволами и впрямь замелькали отсветы пламени. Въехав в лес, мы быстро спешились. Я вытащил револьвер. Гришка, уже заметивший впереди дым, побежал первым. Мы с Алексеем Алексеевичем старались не отставать.

Отсветы костра теперь стали отчётливо видны из-за деревьев. Очень скоро нам открылась поляна — почти такая же, как и те, на которых мы находили растерзанные оленьи туши. Костёр оказался не очень высоким, куда меньше того, что негодяй развёл рядом со стоянкой эхиритов.

Держа оружие наготове, мы втроём вышли на поляну. Оленья туша ещё не была разделана. Рядом с ней лежал связанный малец. С облегчением я заметил, что он ещё дышит.

— Ну, слава Богу, — выдохнул я.

— А вот этого не надо, — донёсся до нас злой, почти старческий голос.

В голове на секунду мелькнула мысль: «Старческий? Зря, значит, мы подозревали молодых офицеров!»

Я задрал голову. На одной из веток с противоположной стороны поляны кто-то сидел. Не задумываясь, я выстрелил. Человек — если это вообще был человек — что твоя макака, прыгнул на другую ветку. Тут же открыли огонь Гриша с Алексеем Алексеевичем.

— Я вам этого не прощу! — зарычал незнакомец, скрываясь в густой листве.

Затем раздался ехидный смех метрах в десяти от нас. Гришка выстрелил на звук, но услышал только хруст веток. Я плюнул на попытки достать нашего убийцу и побежал к связанному мальчишке.

Оглядев парня, я понял, что он без сознания. Склонившись, перерезал верёвки и попытался привести бедолагу в чувство. Судя по шишке на голове, его самым варварским образом оглушили дубинкой или рукоятью.

Ко мне подбежал Алексей Алексеевич:

— Жить будет?

— Да, должен, — ободряюще улыбнулся я.

Хоть я и понимал, что сотрясение редко проходит бесследно, специально сгущать краски не хотелось. Убрав револьвер в кобуру, я поднял мальчика на руки. Тот уже начал тихо постанывать — значит, медленно приходил в сознание.

Вместе со штабс-капитаном мы подошли к Грише. Тот уже успел перезарядить револьвер и снова целился в чащу.

— Пули береги, — вздохнул я.

— Верно, — с досадой сплюнул казак.

— Ну почему он опять ушёл?

— Ничего, ничего, — хищно улыбнулся Алексей Алексеевич.

— Теперь-то мы его мигом сцапаем.

— Есть какие-то предположения? — с надеждой спросил я. Но петербуржец только с загадочной ухмылкой покачал головой.

Мы двинулись обратно сквозь лес, не теряя бдительности. А вдруг убийца следовал за нами и готовился спрыгнуть с ветки? Было странно, что он не носил при себе никакого огнестрельного оружия. С другой стороны, я уже не сомневался, что у нашего врага действительно имелись серьёзные проблемы с головушкой.

Может быть, он уже настолько увяз в своих иллюзиях, что почти не беспокоится о собственной безопасности. Впрочем, это всё надо было обсудить с товарищами, а не гонять мысли в голове попусту.

Мы вышли к лошадям. Мальчик открыл глаза и посмотрел на меня.

— Доброе утро, — улыбнулся я.

— Ночь же на дворе, — ничуть не смутившись, прохрипел мальчишка.

— К отцу его повезём? — спросил Григорий у штабс-капитана.

Тот кивнул, потом щёлкнул пальцами у самого лица спасённого: — Ты помнишь что-нибудь? — А вы кто… ваше благородие? — Соображает, — усмехнулся Алексей Алексеевич. — Я друг твоего отца. Сейчас мы отвезём тебя домой. Но ты должен вспомнить, как тут оказался.

— Никак… не оказывался я нигде. Утром вышел свиней покормить…

— И всё, — продолжил мальчик. — Темнота, а потом песни какие-то. И в листве дед какой-то пляшет. А потом — вы.

Сын Завалишина сонно протёр глаза. Я усадил его на Буряточку, а сам запрыгнул следом, посадив мальчика перед собой, чтобы тот не свалился. Мои товарищи тоже сели верхом, и мы пустили коней рысью. Через полчаса мы уже были в Чите.

Пара казаков из местного патруля, завидев нас, сразу же поскакала к особняку генерал-губернатора. Один всадник остался, попросив нас немного обождать. Алексей Алексеевич попытался было объяснить, что сперва нужно ребёнка домой доставить, но пока он спорил с казаком, к нам уже прискакали и Завалишин, и Муравьёв, и даже Травин.

— Ты смотри-ка, — расплылся в улыбке генерал-губернатор. — И как вы нашли его?

— Казаки с таким уже сталкивались, ваше высокопревосходительство! Сразу сообразили, где искать, — уверенно заявил штабс-капитан.

— Васька! — воскликнул Завалишин, подъезжая к сыну и заключая его в объятия.

Мальчик, кажется, ещё не до конца понимал, что происходит. Завалишин пересадил его на свою лошадь, не прекращая обнимать, и повернулся к нам: — Спасибо вам большое! От всего сердца.

— Но мы не смогли поймать негодяя, — сухо ответил Алексей Алексеевич.

Штабс-капитана, судя по всему, теперь интересовал только убийца. Да и меня тоже. Мальчик был спасён, но нужно было во что бы то ни стало не допустить новых убийств. Муравьёв поглядел на Травина. Сотник только поскрёб затылок, чуть приподняв фуражку.

— Видели его хотя бы? — спросил генерал-губернатор. Мы с Гришей синхронно покачали головами.

— Только силуэт, ваше высокопревосходительство. Но до утра его поймаем, — с уверенной ухмылкой заявил штабс-капитан.