Клаудио

Глава 10

Когда мы возвращаемся домой, заставляю Хизер сесть на диван. Она вся дрожит, как будто ей холодно, хотя термостат настроен на двадцать один градус.

Снимаю пиджак и набрасываю ей на плечи. Затем оставляю ее, чтобы налить бокал бренди. Когда протягиваю ей бокал, она смотрит на меня большими глазами, влажными от слез, и качает головой.

Мой голос хлещет, как хлыст, раня ее: — Ты только что сказала мне нет?

Ее глаза расширяются от страха, она хватает бокал и делает большой, обжигающий глоток. Вот так-то лучше. Она не должна привыкнуть к тому, что может отказывать мне.

Она медленно отпивает, а когда заканчивает, аккуратно ставит пустой бокал на стол. Сразу же забираю его и ставлю в раковину на кухне. Сейчас я слишком напряжен, чтобы терпеть хоть малейший беспорядок.

Когда возвращаюсь, она все еще сидит на диване, обнимая себя.

— Расскажи мне все, — приказываю я.

По мере того, как она говорит, я злюсь все больше и больше.

Озвучив то, что Мария сказала ей перед эпиляцией, она вопросительно смотрит на меня. Ей нужны заверения. Моя жена хочет знать, что не оттолкнула меня. И мне это нравится.

— Я никогда не говорил ничего подобного, — заявляю я. — Я действительно велел сделать эпиляцию, но не говорил этого о твоей киске. Мария всегда была маленькой язвительной сучкой. Я привел тебя туда только потому, что этот салон принадлежит семье, и мы всегда пользуемся именно им.

Но я не добавляю — ей не нужно знать, — что если мы дарим кому-то женщину, а та может попытаться сбежать, то приведем ее именно туда, чтобы прихорошить. Если кто-то из женщин скажет сотрудникам, что ее удерживают в плену, будет умолять о помощи или попытается сбежать, в салоне есть охрана, которая остановит ее и сообщит нам.

Насколько понимаю, у русских тоже есть такой салон.

— Продолжай, — нетерпеливо подталкиваю ее, — расскажите мне остальное.

Она тяжело сглатывает: — После того как она сделала мне эпиляцию, я все еще была привязана, и Грегорио..., — она отводит взгляд и что-то бормочет.

Беру ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня.

— Мне нужно знать все, — рычу я.

— Пожалуйста. Я бы не хотела рассказывать это.

— Я знаю, и мне плевать. Я буду отсчитывать от пяти. Пять, четыре...

— Хорошо! — кричит она.

Униженная, дрожащая, она сообщает, что Грегорио трогал ее пальцами.

Этот человек трогал киску моей жены. Он, блядь, труп.

Она поднимает на меня глаза, полные слез.

— Это было ужасно. С каких пор считается нормальным дарить жену посвященного?

— Ни с каких. Никто не знал, что ты моя жена.

Хизер с озадаченным видом качает головой.

— Я думала... я думала, ты все спланировал. Почему ты вообще женился на мне?

Ярость и страх бурлят во мне. Я никогда не боялся, но когда Кармело позвонил мне и сказал, что Грегорио похитил Хизер, я был чертовски напуган. Ненавижу себя за эту слабость, поэтому и срываюсь на ней.

— Потому что Диего, блядь, сказал мне выбрать жену, и тут появилась ты.

Я не ожидал увидеть на ее лице выражение шока и боли. Почему ее вообще волнует причина, по которой я женился на ней? О чем, блядь, она думает? Я ведь не опускался на одно колено и не обещал сердечки и цветы. Я похитил ее и сказал, что если она не выйдет за меня замуж, я разберу ее брата на запчасти.

Я что теперь должен быть каким-то гребаным прекрасным принцем?

Она вскакивает, по щекам текут слезы, и выбегает из комнаты, ее плечи сотрясаются от рыданий. От этого у меня в животе возникает тошнотворное чувство. Думаю, это похоже на чувство вины, незнакомое и отвратительное. Чтобы заглушить его, наливаю себе виски.

Не иду за ней; чего бы она ни хотела от меня, я не могу ей этого дать. Включаю телевизор, ставлю фильм и жду вестей от Диего. Он будет чертовски зол.

Через час Диего присылает сообщение, вызывая к себе домой.

Хватаю пальто.

— Меня не будет пару часов. Даже не думай выходить из дома, пока меня нет, — говорю я.

— Хорошо, — выплевывает она. Затем ее полный беспокойства взгляд останавливается на мне. — А что, если эти парни вернутся за мной? — спрашивает она.

— Они никогда не придут ко мне и не тронут тебя теперь, когда знают, что ты моя, но мои люди все равно постоянно следят за домом.

Через полчаса я уже в доме Диего. Грегорио и Кармело сидят в гостиной. Грегорио, увидев меня, вскакивает.

— Прости, чувак! Я понятия не имел, что она твоя жена! — в ужасе кричит он. Так и должно быть.

— Ты не заметил обручального кольца у нее на пальце, тупой ублюдок? — не повышаю голос, просто говорю таким тоном, от которого взрослые мужики обделываются.

Он качает головой.

— Нет, не обращал внимания, — бормочет он. — Мне очень жаль. Мне правда жаль. Я думал, что оказываю Диего услугу, а..., — поджав плечи, он замолкает и устремляет взгляд в пол.

Грегорио — низкопробный уличный бандит. Не удивлюсь, если он действительно ничего не заметил. Размер его бицепсов больше, чем IQ.

Но он прикоснулся к моей жене, и однажды он за это заплатит. И этот день не за горами.

Диего смотрит на него с отвращением.

— Грегорио, ты извинился. Знаю, ты пытался помочь, но тебе следовало сначала посоветоваться со мной. А теперь вали нахуй из дома. Тебя переводят в южное отделение, будешь работать под началом Марко. Тебе лучше быть осторожным, чтобы не пересечься с Клаудио снова.

Грегорио выбегает за дверь так быстро, что аж пятки сверкают.

Не поможет. Рано или поздно я до него доберусь.

Кармело встает.

— Клаудио, мне чертовски жаль. Хочешь выбить из меня все дерьмо? Давай, — он серьезно. И он знает, как сильно я бью. — Я отошел в соседний магазин за сэндвичем, Мария пообещала, что Хизер никуда не денется...

Хмуро смотрю на него.

— Все в порядке, ты позвонил мне, как только узнал о случившемся.

— Ну, мне пришлось сломать Марии два пальца, прежде чем она заговорила, — он выглядит раздраженным.

— Оказывается, эта тупая сука трахалась с Грегорио, она позвонила ему, чтобы поделиться сплетнями об этой девушке Хизер, которую ты к ней отправил. Грегорио знал, что ее брат задолжал нам денег, и знал, что я планировал использовать ее в качестве приветственного подарка. Он решил, что заработает несколько очков в свою копилку, если схватит ее и приведет на мою встречу с Костей.

Затем Диего впивается взглядом в Кармело.

— Ты должен был сказать мне, что он женился на Хизер.

Кармело вздрагивает: — Прости, Диего, я думал, он тебе рассказал. Между вами, парни, обычно нет секретов.

Диего презрительно отмахивается от него.

— Просто уходи. Я сейчас, блядь, не в лучшем настроении.

Кармело бросает на меня полный сожаления взгляд и поспешно уходит.

— Ты что, блядь, со всей этой херней издеваешься надо мной?

— Картина была гораздо лучшим подарком, — резонно замечаю я. — Секс-рабынь пруд пруди.

Он бьет меня в челюсть, и я отшатываюсь. Чувствую вкус крови. У него кулак как цементный блок.

Даже не пытаюсь защищаться. Я более чем заслужил это.

— Ты только что выставил меня идиотом! Я уже рассказал Косте о Хизер, ебаный придурок! Показал фотографию, у него уже был покупатель на нее!

Покупатель? Блядь, нет.

— Ты мне этого не говорил, — замечаю я, потирая челюсть.

— Ну, я не знал, что ты, блядь, собираешься жениться на ней! — он в неверии качает головой.

Да. Я виноват. Мне определенно следовало сказать ему. Но даже сейчас я не горю желанием обсуждать это, потому что мне кажется, что говорить о ней — значит делиться ею. А эта девушка на сто процентов моя.

Он подходит к бару и наливает нам виски. Выпиваю половину одним глотком, наслаждаясь жжением в том месте, где мои зубы поцарапали внутреннюю сторону губы.

Диего качает головой, прислонившись к барной стойке.

— О чем ты, блядь, думал? Если ты еще раз выкинешь подобную херню...

— Ты же сказал мне жениться.

— Да, на той, кого выбрал я! — орет он. — А не на какой-то случайной шлюхе, которая должна нам денег. Брак — это на всю жизнь, безмозглый кретин!

Я киваю: — Знаю. Вот почему для меня было важно выбрать самому. Это должен быть кто-то, с кем я смогу жить. Ты же меня знаешь, у меня есть внутренний псих, который постоянно рвется наружу. Если бы я выбрал не ту женщину, это была бы катастрофа.

Он морщится: — Ты должен был сначала посоветоваться со мной, и ты это знаешь. Кроме того, хотя Косте и понравилась картина, которую ты стащил, его не проведешь. Он думает, что ты солгал о женитьбе на ней, потому что захотел сделать своей маленькой игрушкой для траха.

Мрачно улыбаюсь: — На самом деле я и сделал ее своей игрушкой для траха, но я женат на этой игрушке. Могу показать ему документы.

Диего качает головой, хмурится и осушает половину стакана виски.

— Я сам этим займусь. Он хочет прийти к тебе на ужин через два часа. И приведет двух своих людей.

Этот мудак, находящийся в моем доме и пялящийся на мою жену? И у меня остается не так много времени на подготовку.

— Мог бы с этого и начать, — ворчу я.

Он сердито смотрит на меня: — А ты мог бы, блядь, сказать мне, что женился на ней, придурок. Она умеет готовить?

— Конечно, она умеет готовить, — ну, я так думаю. На самом деле не знаю. Еще одна вещь, которую я не знаю о своей жене. Женщины готовят для своих мужчин, не так ли? Я имею в виду, Доната готовит для Диего и для меня, и для Кармело, и для Рокко, и для всех, кто приходит в гости к Диего.

Быстро отправляю Хизер сообщение, веля приготовить ужин на семерых, и добавляю: «Скажи, что ты получила это сообщение». Через минуту получаю в ответ короткое «да». Знаю, что в холодильнике полно свежих продуктов; у меня есть повар, который иногда приходит, когда Доната слишком занята, чтобы готовить. А на кухне целая полка кулинарных книг.

— А теперь нам нужно обсудить кое-какие дела. И кстати, ты не убьешь Грегорио. Он не знал, что она твоя жена, и это на твоей совести.

— Грегорио засунул пальцы в киску моей жены. Даже если он не знал, что она моя жена, ему было известно, что она должна была стать подарком для Кости. Он не должен был прикасаться к ней, не получив разрешения. И, честно говоря, Диего, если бы кто-то сделал это с Донатой...

В ответ Диего швыряет стакан с виски в стену с такой силой, что тот разбивается вдребезги.

— Даже не смей, блядь, предполагать подобное! — рявкает он, и его лицо становится темно-красным. Ему требуется минута, чтобы взять себя в руки.

Наконец, он вздыхает: — Ты прав. Он не имел права прикасаться к ней, зная, что ее отдадут русским. Делай то, что должен.

Мы отправляемся в его домашний офис, и я рассказываю о том, что происходит на моей территории. Кто из владельцев бизнеса сотрудничает, кто, возможно, притворяется, что их доходы снизились, чтобы не отдавать нам процент.

Когда заканчиваю, он идет за Донатой, а я направляюсь к машине.

Отправляю Хизер смс: «Через сколько ужин будет готов?». С минуту жду ответа, но так его и не получаю. Сажусь за руль и по дороге набираю номер. Звонок сразу же попадает на голосовую почту.

Девушке не стоит испытывать меня подобным образом, потому что она узнает, что я не терплю промахов. Член твердеет при мысли о наказании жены за непослушание.

И тут приходит сообщение.

Сработала сигнализация: кто-то разбил одно из задних окон. Дом наглухо заперт, и это единственный способ, которым кто-то может выбраться или проникнуть внутрь. Чтобы схватить Хизер, забрать ее у меня.

Должно быть, кто-то преследует ее. Она же не настолько глупа, чтобы попытаться сбежать, верно? Да еще таким очевидным способом, который, как она наверняка знает, сразу же насторожит меня?

Жму на газ и чертовски надеюсь, что парни по соседству выполняют свою работу. С ревом проношусь мимо Диего и Донаты, а также автомобиля телохранителей, который следует за ними повсюду. Машина телохранителей ускоряется, оставаясь у меня на хвосте, в то время как Диего и Доната сбавляют скорость.

Если бы Диего был один, он бы последовал за мной, но с Донатой на пассажирском сиденье он будет осторожен. Если возникнут проблемы, он сначала отвезет ее в безопасное место.

Через минуту звонит один из моих людей.

— Твоя девушка пыталась сбежать, — говорит он, — мы поймали ее. Мимо проезжала патрульная машина, коп видел, как Паоло перекинул ее через плечо, но он у нас на зарплате, так что все в порядке.

Она что, блядь, издевается надо мной?

Притормаживаю и звоню Диего.

— Ложная тревога, — сообщаю я. — У меня сработала сигнализация, но я только что поговорил с одним из моих парней, все в порядке.

Когда добираюсь до дома, Хизер находится в гостиной с Паоло. Она стоит, обняв себя, рука перевязана бинтом. Должно быть, порезалась, разбивая окно.

В воздухе пахнет дымом. Что за чертовщина? Она пыталась спалить дом?

Диего и Доната поднимаются по ступенькам. Блядь, блядь, блядь. Мне не нужно, чтобы Диего злился на меня еще больше.

Когда они входят в гостиную, Хизер в панике смотрит на меня.

— Мне очень жаль! — лепечет она. — Я сожгла ужин и боялась тебе сказать, поэтому просто... сбежала.