Клаудио

Глава 12

Клаудио перекидывает меня через плечо и несет в спальню.

Плачу так сильно, что едва могу говорить. Он срывает с меня одежду, а я тщетно колочу его по рукам, царапая их.

— Он жив? — кричу я. — Ты убил его?

— Ты моя жена, и я докажу тебе это, — рычит он. Его глаза мерцают странным светом; он как одержим. — Ты моя.

Бьюсь и сопротивляюсь, пока он закрепляет одно запястье, затем другое и приковывает меня наручниками к верхней части каркаса кровати, так что я оказываюсь лицом к нему. Он поправляет цепи, и я могу стоять лишь на цыпочках, совершенно беспомощная.

— Тебя могли убить! — рычит он. — Тебя могли похитить! Ты знаешь, какие у меня враги? Люди, которые похожи на меня! Чудовища из твоих худших кошмаров! Ты не бросишь меня и никуда не выйдешь без сопровождения, никогда! То, что сейчас произойдет, — это даже не малая толика того, что они с тобой сделают!

— Отвечай, ублюдок! Мой брат жив? — ору я.

Не говоря ни слова, он просто отходит к комоду. И возвращается со стеком (Прим: — гибкий ударный девайс, который используется для хлестких ударов по щекам, груди, бедрам и ягодицам). Когда он приближается, я плюю ему в лицо. Он медленно вытирается рукой.

— Скажи мне! Сейчас же!

Он отводит руку назад, а затем полосует меня по груди, оставляя жгучую красную полосу боли, и я бьюсь о цепи, прикусывая губу, чтобы не закричать.

— Каждый раз, когда отдаешь мне приказ, ты получаешь еще один удар.

Мне плевать. Это жизнь моего брата.

— Скажи мне! — кричу я.

Стек рассекает воздух, оставляя еще одну полосу, которая пересекает первую.

— Скажи, что больше никогда не попытаешься сбежать.

Я сбегу при первой же возможности. Я пробегу миллион миль. Обогну земной шар дюжину раз, буду бежать так быстро.

— Ты чудовище! Мой брат жив? Скажи мне! — вою я. Он отвечает еще одним ударом, а затем стоит и ждет.

— Скажи это. Скажи, что никогда не уйдешь.

Я кричу на него до боли в горле, до жжения в груди. Мышцы рук горят огнем. Силы медленно покидают меня, смываются леденящим душу отчаянием.

И я падаю, повиснув на цепях, и рыдаю, рыдаю навзрыд. Кожа на груди раскалена докрасна, ее пересекают огненные линии. Чувствую боль, пульсирующую с каждым ударом сердца. Клаудио высвобождает мои запястья, но еще не закончил со мной. Он укладывает меня на кровать, на спину, приковывая мои руки к каркасу.

— Пожалуйста, — умоляю я, терпя поражение. — Я никогда не уйду, если ты только скажешь, что мой брат жив. Я клянусь. Пожалуйста, пожалуйста, просто скажи мне, Клаудио. Я сделаю все, что ты попросишь.

Он смотрит на меня сверху вниз, словно с расстояния в миллион миль. Его глаза все еще пылают гневом, огнем, который никогда не погаснет.

— Ты прикована к моей кровати. Ты в любом случае сделаешь все, что я попрошу.

Он отходит, возвращаясь к комоду. Не могу поверить, что он так жесток.

Несмотря на охватившее меня отчаяние, в голове проносится одна мысль. Не думаю, что он убил бы Джеймса. Если бы мой брат был мертв, у Клаудио больше не было бы рычага влияния на меня.

Я должна в это верить. Иначе сойду с ума.

Клаудио возвращается, что-то держа в руках. Замечаю тюбик со смазкой и что-то еще, что он кладет на ночной столик, чтобы я не могла разглядеть.

— Теперь ты собираешься меня изнасиловать? — с горечью выплевываю эти слова.

— Подумать только, — презрительно говорит он. — Мой член нужно заслужить, но сегодня ты его не заслуживаешь, — он капает смазку на мою голую, натертую воском киску и начинает массировать ее. Без густых завитков на лобке ощущения усиливаются во сто крат. Его пальцы настойчивые, но нежные, и он медленно водит ими по моей плоти.

Мое предательское тело сразу же откликается. Я дрожу от желания, и ноги сами собой раздвигаются для него. Неужели он хочет, чтобы унижение за то, что нуждаюсь в нем, стало частью моего наказания? Если бы руки были свободны, я бы ударила себя за предательство тела. Я бы расцарапала свою плоть, врезала бы себе по лицу.

Но я не могу. Я скованна, беспомощна, а он медленно вырисовывает дорожки экстаза по моей влажной щели.

Большим пальцем скользит по клитору, описывая медленные круги. Сначала я пытаюсь сопротивляться, но это бесполезно. Я сгораю от желания. Отчаянно нуждаюсь в разрядке. Из-за оков я не могу прикоснуться к себе; он контролирует мое удовольствие и мою боль.

Когда его рука соскальзывает с меня, издаю слабый стон протеста. Он достает вибратор с шипами почти такой же большой, как его член. Вставляет его в меня, растягивая, отчего возникает небольшое жжение. Когда он прокручивает его, выгибаю бедра и беззвучно вскрикиваю. О Боже, какое постыдное удовольствие.

Он медленно вводит его в меня, пока я не оказываюсь на краю пропасти, а затем вытаскивает. Это настоящая пытка — мое тело настолько чувствительно, что даже прикосновение его пальцев к бедру уже болезненно, а не приятно.

Он выжидает, пока я лежу, задыхаясь. Затем делает это снова и снова.

Я тону в море ненависти к себе и молю об освобождении. Слезы отчаяния текут по щекам.

— Пожалуйста, позволь мне кончить, — умоляю я.

— Скажи, что больше никогда меня не бросишь, — приказывает он. — Скажи это так, как будто это правда.

— Не брошу, — всхлипываю я, — я больше никогда тебя не брошу.

Потому что он поймает моего брата. Прежняя ярость и непокорность сменились безнадежностью. Он нашел Джеймса однажды и сделает это снова. И если он смог найти моего брата, то сможет найти и меня.

Я навсегда застряла в этом жестоком, лишенном любви аду.

— Хорошая девочка, — он снова с силой вставляет в меня вибратор и трахает меня им, но на этот раз позволяя кончить. Это мучительный оргазм, невыносимое наслаждение, накатывающее на меня волна за волной. Всхлипываю, ноги неистово дрожат. Наконец, расслабляюсь от облегчения, и он вынимает вибратор. Я выжата как лимон и обмякла.

Но наказание еще не закончено. Клаудио снова идет к комоду и возвращается с кляпом.

— На сегодня с тебя хватит разговоров, — он засовывает его мне в рот, а затем застегивает за головой. И снова хватает вибратор. Он доводит меня до оргазма, пока это не превращается в агонию, пока я не начинаю рыдать, пуская слюни вокруг кляпа. Бессвязно пытаюсь молить его о пощаде. Но пощады нет.

Теряю счет тому, сколько раз он заставляет меня кончить. Когда он вынимает кляп, я в полуобморочном состоянии, все как в тумане.

Только тогда он расстегивает молнию на брюках и берет член в руку. Он полностью одет, за исключением огромного, выставленного напоказ члена. Дрочит медленными, резкими движениями, не сводя с меня глаз. Наблюдаю за ним сквозь полуприкрытые веки, слишком слабая, чтобы двигаться. Наконец, он кончает, забрызгивая густой горячей спермой мою пылающую и вздымающуюся грудь.

Даже не замечаю, как он уходит. Возвращается в футболке и боксерах, уже приняв душ, его волосы мокрые и пахнут сосновым лесом, а в руках влажное полотенце. Он вытирает меня быстро и умело.

Сворачиваюсь калачиком, когда он забирается в постель, ложась спиной ко мне. Мой муж находится в пятнадцати сантиметрах от меня, но я никогда в жизни не чувствовала себя более одинокой.