Клаудио

Глава 5

Над баром висит телевизор, и мое внимание привлекает выпуск новостей, когда я жду, пока бариста выполнит заказ на напитки. В Чикагском музее искусств и древностей произошло ограбление.

— Картина бесценна, ее нельзя заменить..., — взволнованный куратор беседует с корреспондентом, размахивая руками.

— Я плачу тебе за то, чтобы ты стояла здесь без дела? — Джейк, мой босс, подкрался сзади.

— Извините, — бормочу я, проглатывая язвительный ответ, готовый сорваться с губ.

— Бессмысленно. Я вообще не стал бы тебе платить, если бы..., — он осекает себя.

Если бы что? Внезапно меня осеняет: должно быть, кто-то из команды Диего сказал ему, чтобы я продолжала здесь работать. Вот почему он согласился поставить мне столько смен. Вот почему Клаудио был удивлен, узнав, что я устроилась в ночной клуб.

Мне хочется бросить ему вызов.

— Тогда не платите мне, — холодно заявляю я. — Может, мне уволиться?

— Нет! — сердито рявкает он. После чего выглядит встревоженным, поворачивается и спешит прочь. Хм. Задела за живое.

Хватаю напитки, приготовленные бариста, перекладываю их на поднос и ухожу. Обычно я дружелюбна с клиента, но сегодня просто ставлю напитки перед ними и спешу удалиться.

С вечера среды я не могу нормально соображать. Вопреки запрету Клаудио я все-таки дотронулась до себя. Много раз. И когда делала это, думала о нем, и на мне был его пиджак, от которого исходил легкий запах парфюма, пота и его характерного мужского мускуса. Достигнув оргазма, я обняла себя и представила, что это его руки обнимают меня.

Ненавижу себя за то, что достигаю разрядки только тогда, когда представляю мужчину, который в скором времени собирается покончить с моей жизнью. Что это вообще значит? Это похоже на стокгольмский синдром, но он даже не удерживает меня в плену.

Неужели я настолько себя не уважаю? Может, меня снедает какое-то глубокое отвращение к себе, о котором я раньше и не подозревала? Честно говоря, я всегда считала, что у меня приличная самооценка — до этого момента. У меня не раздутое эго, я не мню себя какой-то богиней, но я всегда гордилась собой за то, что выросла в гетто с отцом-пьяницей, не имея матери, и стала порядочным человеком.

Я не проститутка, не наркоманка и не член мафиозной группировки. Не нарушаю закон, как бы ни была разорена. Я работала по ночам и выходным со средней школы и при этом получала хорошие оценки. У меня есть цель — получить высшее образование и работу с доходом, составляющим прожиточный минимум, — и когда-нибудь, сколько бы времени это ни заняло, я ее достигну.

Я практически в одиночку вырастила младшего брата и забочусь о Мэри и отце. Отношусь к людям с уважением, если они не дают повода для иного. Я порядочный человек.

Но вот я здесь, позволяю самому злому человеку, которого когда-либо встречала, проникнуть в мои мысли и взять их в заложники. Что со мной не так?

Мэри хлопает меня по руке.

— Ты не улыбаешься, — говорит она, выглядя обеспокоенной. — Тебе нужны мои деньги? Я сегодня заработала двадцать долларов чаевых.

Вижу, как Джейк хмуро смотрит на нее с другого конца комнаты. Хмурюсь в ответ, и он тяжело сглатывает и отводит взгляд.

Интересно.

В любом случае, мне не нравится, как он с ней обращается. Единственная причина, по которой он ее нанял, — налоговые льготы от местного правительственного агентства, которое обеспечивает работой инвалидов. И он все время срывается на ней, говорит, что она паршиво работает, и заставляет ее чувствовать себя виноватой.

— О, нет, дело не в деньгах. У меня болит голова, — вру я, — схожу за аспирином в аптеку.

Спешу к двери. Голова не болит, но я голодна, так что возьму сэндвич.

Очевидно, Клаудио приказал Джейку оставить меня в штате. Должно быть, именно поэтому Клаудио спросил о том, как мне удалось взять отгул. Он явно велел Джейку занять меня с утра и до вечера.

В дверях замечаю темную сгорбившуюся фигуру и ускоряю шаг. Но я недостаточно быстра: кто-то резко бросается на меня и хватает. Это не Клаудио; могу судить об этом от исходящей от человека вони.

У ублюдка даже не хватило смелости сделать это самому.

Кричу во всю глотку. Бью ногой назад, и моя пятка попадает ему в голень, после слышу стон боли, и хватка на моих руках ослабевает. Они послали дилетанта убить меня?

И вдруг я свободна. Меня больше никто не удерживает.

Оборачиваюсь. Там стоит Клаудио, мертвой хваткой сжимая горло мужчины. У мужчины длинная борода в желтых пятнах, безумные глаза, а одежда в засохшей грязи. Он беспомощно машет руками, глаза закатываются, пока Клаудио высасывает из него жизнь. Он не убийца, просто какой-то бездомный псих, беспричинно напавший на меня.

Клаудио протягивает руку, хватает меня за локоть и в следующее мгновение тащит нас с бездомным в переулок. Отпустив меня, Клаудио сворачивает мужчине шею и швыряет его на землю.

Все происходит так быстро, что я даже не успеваю закричать.

Мертвец. У моих ног лежит мертвый мужчина, и я даже не могу увидеть его лица, потому что голова повернута в другую сторону.

— Ты только что... убил человека у меня на глазах, — задыхаюсь я. Отступаю на несколько шагов и отворачиваюсь, чтобы не смотреть на труп.

Клаудио опережает меня, преграждая путь. Мы уже почти в конце переулка.

— Не имеет значения. Жена не может свидетельствовать против мужа.

Что ж, поверните направо, добро пожаловать в город сумасшедших. Ладно, подыграю.

Поднимаю левую руку и шевелю пальцами.

— Мы не можем пожениться. Ты не подарил мне кольцо.

Он сует руку в карман и достает коробочку. Открывает ее. Оценивающе смотрит на мой палец.

— Угадал с размером.

Я разеваю рот. В коробочке кольцо с бриллиантом, целая плеяда блесток, помещенная в чернильно-черный бархат.

— Ты... угадал? Как?

— Измерил твою перчатку, когда был у тебя в квартире на днях.

Ладно, допустим, это совсем не жутко.

— Это тогда ты оставил мне бумажник?

Его улыбка ужасает.

— Ага. И ты даже спасибо не сказала. Придется поработать над твоими манерами.

Делаю шаг назад.

— Будет ли дурной манерой послать тебя к черту?

Он придвигается ко мне.

— За это я тебя выпорю, да так, что ты никогда не забудешь, — он захлопывает коробочку и сует ее в карман. Затем хватает меня за запястье и тащит на улицу, где нас ждет лимузин с открытой задней дверцей. Я слишком потрясена, чтобы протестовать, когда он заталкивает меня в машину и садится рядом.

— Ты только что убил человека, — говорю я, и голос звучит высоко и пронзительно. — Я видела, как человек умер прямо у меня на глазах.

Клаудио захлопывает дверцу, и лимузин вливается в поток машин.

— Ты всегда так повторяешься? Потому что это может раздражать.

Я нахожусь на заднем сиденье автомобиля рядом с человеком, который только что совершил убийство.

Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Воздух со свистом вырывается из моих легких, и я крепко сжимаю сиденье в отчаянной попытке успокоиться.

Клаудио смотрит прямо перед собой, ни о чем не беспокоясь. Он, как обычно, одет на миллион долларов. Серый костюм из шелка-сырца и темно-серый галстук. Его лицо так брутально красиво, что трудно оторвать взгляд. Как такая мрачная жестокость может жить за столь прекрасным фасадом?

Тяжело сглатываю и отползаю от него на другой конец сиденья. Он, кажется, ничего не замечает.

— Куда мы едем?

Он хмурится: — Я только что сказал тебе. Жениться.

Он действительно серьезен.

— Тебе не обязательно делать это, чтобы заставить меня молчать. Я бы не стала звонить в полицию из-за того парня, — слабо протестую я.

Он по-прежнему смотрит прямо перед собой.

— Я знаю. Мы женимся не из-за этого.

— Мы вообще не собираемся жениться, — усаживаюсь прямее.

Он качает головой и, наконец, поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и жестокая усмешка появляется на его красивом лице.

— Тогда жаль твоего брата.

— Ты бы не стал! — выплевываю я. — Ты бы убил его, потому что я отказалась выходить за тебя замуж?

Это только смешит его: — Если быть более точным. Я бы пытал его до тех пор, пока он не пожелал бы умереть, а потом позволил бы ему сдохнуть от полученных ран. Я бы сделал из этого спецпроект, как и всегда, когда кто-то крадет у нас. Это длилось бы не меньше недели. Если только у тебя нет ста тысяч долларов, чтобы погасить его долг. Но если ты моя жена, то долги твоей семьи — мои, и я их верну.

— Что? — вскрикиваю я. — Три недели назад было пятьдесят тысяч, — как будто это имеет значение. Если мафия хочет больше, чем двадцать три бакса чаевых и полпачки залежалой китайской еды, мне не повезло.

— Таковы проценты.

— Ты даже не знаешь, где мой брат, — слабо протестую я, — никто не знает.

— Ты бы поставила на кон его жизнь? — от его ледяного взгляда у меня кровь стынет в жилах.

Делаю глубокий вдох, а затем с вызовом встречаю его взгляд.

— А что, если я скажу «да»? Ты возьмешься за Мэри, не так ли? Или за моего отца? — не знаю почему, но я хочу услышать, как он это скажет. Я вынуждена прощупывать глубины его зла, словно тыкать пальцем в гнилой зуб.

Он склоняет голову набок.

— Прикованный к постели старик, умирающий от печеночной недостаточности? И девушка с интеллектом ребенка? Нет.

— Но... ты сказал, что сделаешь это.

— Нет, я лишь сказал, что именно по этой причине ты и осталась. Потому что подумала, что я взвалю все на них, если ты сбежишь. Но я никогда им не угрожал. Не моя вина, что ты сделала поспешные выводы.

Он прав, он никогда открыто не угрожал им. И я потрясена. Я думала, что его жестокость не знает границ. Это ведь человек, который оставил в моей квартире бумажник, сделанный из человеческой кожи.

— Разве нам не нужно разрешение на брак или что-то в этом роде?

— Оно уже есть, — как долго он это планировал? И как получил документы без меня?

Задаюсь вопросом, а не является ли это какой-то больной игрой, но не могу представить, зачем ему это нужно. Я заперта с ним в машине. Он может отвезти меня куда угодно, сделать со мной все, что захочет.

Какая-то крошечная, потаенная часть меня надеется, что он хочет жениться на мне, потому что просто не может передо мной устоять. Он как мрачная кошмарная версия моей фантазии о рыцаре в сияющих доспехах. Принц из сказки, который спасает героиню от нищеты и страха. Он сильный, богатый, красивый, бесстрашный.

Но в сказке принца обуревают страсть и настоящая любовь. Здесь же все не так. В этом замешано что-то другое, и мне отчаянно хочется узнать, что именно, но одного взгляда на его плотно сжатую челюсть достаточно, чтобы понять, что он не станет отвечать на мои вопросы.

Мы едем в молчании, пока лимузин не останавливается перед ничем не примечательным зданием из коричневого песчаника с вывеской на нем: «Свадебная часовня вечного блаженства».

Мы вылезаем из машины. Водитель открывает дверь и тоже выходит. Его зовут Кармело, он известен в округе как один из силовиков Диего. Он работал в баре в ту ночь, когда я пришла туда попросить взаймы.

Пальцы Клаудио смыкаются на моей руке, и реальность снова обрушивается на меня, вдребезги разбивая глупые фантазии о страстном принце, несущем свою невесту по ступеням замка. Это похищение.

Вот люди, идущие по улице, кассирша, выдающая талоны на парковку, мужчина, выгуливающий двух пуделей на поводке, толпа девушек в яркой модной одежде. Я могла бы позвать на помощь.

Но сейчас неподходящий момент. Если Клаудио действительно хочет жениться на мне, значит, пока не собирается убивать. И если я соглашусь на участие в этом фарсе, то позже смогу сбежать. Понятия не имею, где мне спрятаться, но разберусь, когда придет время.

Он сказал, что не станет преследовать ни моего отца, ни Мэри, и почему-то я ему верю. И он никак не может знать, где находится мой брат. Так что я просто выиграю время до подходящего момента, а потом удеру.

Клаудио торопит меня подняться по ступенькам.

На входной двери висит табличка «закрыто». Клаудио игнорирует ее, открывает дверь и заталкивает меня внутрь. Кармело следует за нами.

Нас встречает мужчина в темном костюме. Мужчина бледен от страха и судорожно сглатывает. Он смотрит на Клаудио с выражением абсолютного ужаса. Прекрасно понимаю его чувства.

— Пошевеливайся, — огрызается Клаудио на мужчину.

— Именно то, что каждая невеста мечтает услышать в день своей свадьбы, — с горечью говорю я. Клаудио одаривает меня мерзкой ухмылкой.

— Эй, милая, я просто не могу дождаться, когда мы поженимся. Думал, ты будешь польщена.

Кармело издает приглушенный звук, похожий на подавляемый смех, и смотрит на Клаудио с восхищением и удивлением. Как будто не привык, что Клаудио шутит.

— Как скажешь. Давай покончим с этой вынужденной свадьбой, — ледяным тоном говорю я, и на этот раз удивленный взгляд Кармело достается мне.

Пальцы Клаудио сжимаются так сильно, что я вскрикиваю от боли.

— Осторожнее с тем, как ты разговариваешь со мной на людях, ангел.

Ангел? Это что-то новенькое.

Но я не хочу, чтобы он стер мои кости в порошок, поэтому покорно склоняю голову.

Мужчина произносит клятвы так быстро, что путается в словах. Он то и дело бросает нервные взгляды на Клаудио.

Любить-почитать-повиноваться. Старомодная версия клятв, которые в наши дни обычно звучат как «любить, почитать и заботиться». Клаудио просил об этом?

— Да, — бормочу я. Клаудио смотрит на меня. — Да, — произношу громко.

Клаудио соглашается, что будет любить, чтить и заботиться. Другими словами, лжет. Точно так же, как и я. Ах, какое начало супружеской жизни.

Когда мужчина говорит: «Вы можете поцеловать невесту», — Клаудио лишь бросает на меня холодный взгляд и произносит: — Позже.

И мне больно. Это день моей свадьбы. Может ли этот ублюдок хоть раз в жизни поступить порядочно и хотя бы притвориться?

Будучи маленькой девочкой, я рисовала на стикерах уродливые картинки, как выхожу замуж за принца. На наших головах были остроконечные короны. Когда училась в школе, фантазировала о нашем идеальном маленьком коттедже в пригороде с детской, расположенной рядом с нашей спальней. Это был мой побег из неотапливаемой двухкомнатной квартиры с голыми стенами, где воняло прокисшим молоком и отчаянием.

Клаудио вырвал эту мечту и стер ее в порошок. Я не невеста из эротического романа, я заложница какой-то странной сделки, которую не понимаю. Он женится на мне не потому, что влюблен, — так почему? Я не итальянка, не богата, у меня нет никаких связей. Чем брак со мной может быть выгоден Клаудио?

Мы молча направляемся к машине. Кармело доставляет нас в район, расположенный примерно в двадцати минутах езды, — шикарный с кирпичными таунхаусами и симпатичными уличными фонарями в викторианском стиле, с небольшим парком в конце квартала. Этот район так же далек от того, где я живу, как Земля от Плутона.

Клаудио ведет меня по мраморным ступеням, ведущим к дуплексу стоимостью в пару миллионов долларов.

Мы останавливаемся на пороге, и он достает из кармана ключи.

— Добро пожаловать в ад? — еле слышно спрашиваю я, стараясь пошутить, чтобы не расплакаться.

Клаудио пожимает плечами.

— Зависит от тебя.