Клаудио

Глава 15

Тиберио, чикагский Капо, сидит в своем кабинете и болтает с русскими, пока мы с Диего прохлаждаемся в коридоре.

Пока что мы не слышали ни выстрелов, ни криков, так что все, должно быть, идет хорошо.

Тиберио заставляет нас ждать без всякой причины, просто чтобы показать, что он важнее нас. Он приказал Диего встретиться с ним в девять утра, а сейчас уже девять сорок пять.

Диего откинулся на спинку стула и с совершенно невозмутимым видом просматривает электронную почту на телефоне. Внешне он всегда спокоен. Я один из немногих, кто знает, как он на самом деле относится к Тиберио.

Он его чертовски ненавидит. И однажды убьет его. Тиберио и его покойный брат Анджело, а также отец Донаты приказали отцу Диего ограбить банк. Это было невыполнимое задание, все пошло наперекосяк, и отец Диего был застрелен полицейскими.

Это случилось, когда Диего был подростком. Вскоре после этого мать Диего умерла от сердечной недостаточности, оставив того бездомным сиротой. Тиберио даже не знает, что именно отец Диего погиб при ограблении банка. Вот как мало высокопоставленных мафиози заботят наши жизни и смерти.

На данный момент Диего дослужился до должности младшего босса. Он мастер-кукловод, работающий за кулисами, настраивающий власть имущих друг против друга.

Диего значительно популярнее Тиберио. Он заботится о безопасности и благополучии своих людей и правит так, чтобы заслужить уважение. Его следует опасаться, но, в отличие от Тиберио, он никого не запугивает просто так. Даже люди Тиберио предпочитают Диего. К сожалению, не так-то просто сместить посвященного в четвертом поколении.

Беспокойно ерзаю на стуле. Я словно погряз в тумане тупой усталости и гнева. Последние две ночи я не проводил с женой. Хизер готовит для меня, съедает положенную порцию и наконец-то немного прибавила в весе, но со мной не разговаривает.

Хочу объяснить ей, что сделал то, что должен был, что она не оставила мне другого выбора, но слова застревают в глотке каждый раз, когда пытаюсь с ней заговорить.

Один из лакеев Тиберио высовывает голову из-за двери.

— Диего, иди сюда, — зовет он. Я напрягаюсь.

— Остынь, — тихо говорит мне Диего. — Если бы они хотели на меня напасть, то не стали бы делать это здесь.

Тем не менее я поднимаюсь на ноги и стою наготове, прислушиваясь к малейшему шороху неприятностей, пока через несколько минут они не вызывают меня.

Когда вхожу, русские кивают в знак приветствия. От тумана их одеколона щиплет глаза. Чувствую знакомое раздражение, скребущее по нервам. Мне не нравится большая часть человечества, но этих людей я ненавижу больше остальных. Не могу понять, в чем дело, но они меня чертовски раздражают. Какого хера они заставляют всех дышать их вонью? Устраиваюсь рядом с Диего и быстро киваю им в ответ.

— Мы достигли соглашения о территориях, — говорит Тиберио, — вот новые границы, — перед Диего лежит карта; наклоняюсь, чтобы взглянуть.

Похоже, мы сохранили часть предприятий, которые захватили после ухода русских, а Костя вернул себе примерно половину. Диего кивает в знак согласия. Едва заметка складка у него на лбу означает, что здесь произошло что-то, что его не устраивает.

— Отлично, — говорю я, ожидая, какое дерьмо Тиберио выплеснет в нашу сторону.

Тиберио поворачивается ко мне, и его губы растягиваются в масленой улыбке. Он складывает руки перед собой. Сижу с непроницаемым лицом и жду. Представляю, как потрошу Тиберио и душу его собственными кишками, чувствуя, как гнев утихает. Диего научил меня этому трюку.

— Костя попросил, чтобы ты одолжил ему одного из своих людей на следующую неделю, — говорит Тиберио. — Он хотел бы, чтобы Клаудио показал ему окрестности и помог освоиться. Заверил, что не будет выпытывать какую-либо конфиденциальную информацию нашей организации.

Несмотря на то что мне хочется наброситься на них и яростно заорать: «Какого хуя?», выражение моего лица не меняется. Вместо этого я бросаю взгляд на Диего в поисках одобрения, и тот кивает.

— Я сказал ему, что мы будем рады помочь, — вежливо отвечает Диего. Да. Пиздец как рады.

— Встретимся завтра в полдень в Tovarish, — говорит Костя. Tovarish — русское слово, означающее «товарищ», а также название ресторана, которым он владеет.

Через несколько минут встреча заканчивается, и мы с Диего отправляемся к машине.

— Диего, это плохая идея. Что-то в этих русских сводит меня с ума, — говорю я, отвозя его домой.

Он разочарованно качает головой.

— Черт возьми, Клаудио. Тебя в последнее время все сводит с ума. Если ты не можешь работать на меня, дай мне знать. В чем дело? — его голос немного смягчается. — Это как-то связано с твоим прошлым?

— Думаю, нет. Среди них нет албанцев, — отвечаю я. Знаю, что жестокое обращение, которому я подвергся со стороны дяди и Дитмара, навсегда разрушило меня, но я всегда был в состоянии справляться с жизненными трудностями. Для этого внезапного психического срыва нет причин, но я не могу игнорировать факты — всякий раз, когда нахожусь рядом с Костей и его людьми, злюсь еще больше.

— Я не могу отказать Тиберио, — говорит Диего. — Ты можешь продержаться неделю? После этого возьми отпуск на месяц, если хочешь. Столько, сколько потребуется. Но мне нужно, чтобы ты сделал это для меня.

Капли пота выступают на лбу, а гнев бурлит в жилах. Но есть только один приемлемый ответ: — Да, без проблем.

У Диего звонит мобильный.

— Привет, детка, все прошло отлично, — говорит он и болтает с ней минуту, потом передает мне трубку. — Она хочет поговорить с тобой.

Серьезно? Как раз то, что мне сейчас нужно. Еще одна лекция от Святой Донаты.

Едва отвечаю, как она набрасывается на меня.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — огрызается она. — Я сегодня заходила проведать Хизер, и она абсолютно несчастна. Знаешь, если твоя жена боится тебя настолько, что скорее убежит, чем скажет, что сожгла ужин, то у тебя серьезные проблемы.

— Я разобрался с этим, — говорю я, испытывая иррациональное желание выбить стекло в машине.

— Нет, не разобрался.

— Это она тебе сказала? — требую я.

— Зачем спрашиваешь? Чтобы прийти домой и наказать ее? — кричит она. — Нет, она ничего не говорила, я просто знаю это! Знаешь, жениться — это не просто подписать бумажку и надеть кольцо на палец. Это брать и отдавать, идти на уступки. Исправь это, придурок.

Громко стону: — Я ничего не могу поделать с тем, что она хочет того, чего у нее никогда не будет. У нее какие-то безумные сказочные представления о браке, но это не реальность.

— Чушь собачья. Это просто повод для тебя быть ленивым ослом и даже не пытаться. У нас с Диего есть эта сказка. И у многих жен, которых я знаю, тоже. Перестань быть такой маленькой сучкой и поговори со своей женой, Клаудио, — прежде чем успеваю ответить, она кладет трубку.