Кремлевские любовницы

ХРАБРЕЙШИЙ СРЕДИ СКРОМНЫХ И СКРОМНЕЙШИЙ СРЕДИ ХРАБРЫХ

Роль личности в истории, несомненно, высока. Катаклизмы начала века породили множество неординарных личностей, по-разному проявлявших себя в ни с чем не сравнимом театре под названием «политика».

Ясное московское небо с сизоватыми облаками шатром накрывает Москву. Редкие солнечные лучи скользят по куполам полуразрушенных церквей и играют задорными зайчиками среди нагромождений арматуры в новостройках.

На Красной площади в почетном карауле выстроилась пехота. Невдалеке пританцовывает кавалерия. Оркестры готовы взорваться торжественным маршем. По команде все замирают и направляют свои взоры на ворота Кремля. В назначенное время они медленно отворяются и на площадь выезжает крепкий, скуластый мужчина на породистом рысаке. Это Клим Ворошилов — в прошлом слесарь, а ныне — наркомвоен. Площадь наполняется неистовыми воплями приветствий, звоном фанфар. К нему подъезжают командиры, чтобы приветствовать вождя и отрапортовать о достижениях.

Немногим раньше через эти же ворота выезжал на автомобиле Троцкий. Его сторонники по этому поводу шутили: «Когда из кремлевских ворот показывался Троцкий, все говорили: «Глядите, глядите, Троцкий, Троцкий!» Теперь, когда из ворот выезжает Ворошилов, все говорят: «Глядите, глядите, какая лошадь, нет, как-к-кая лошадь!»

Видела Красная площадь и другого наркомвоена — Михаила Фрунзе. В 1925 году он умер под ножом хирурга от наркоза. Это Политбюро уговорило его лечь на операцию, когда он пожаловался на легкое недомогание.

После его смерти упорно начали распространяться слухи о том, что Фрунзе тайный заговорщик, что он замышлял переворот. Вскоре после этого жена Фрунзе покончила с собой.

В том же 1925 году недалеко от Одессы, в Чебанке, был убит Котовский. Загадка этой смерти до сих пор не разгадана. Весьма скудные свидетельства тех дней не дают полной картины происшедшего, однако позволяют сделать хотя бы приблизительные выводы.

В большинстве книг о Котовском история его гибели ограничивается фразой: «Предательски убит в совхозе Чебан-ка». Либо и того проще: «Похоронен в Бирзуле». Конечно, можно найти и что-нибудь более поэтическое: «Жизнь сорокачетырехлетнего полководца оборвала пуля, выпущенная безжалостной рукой из маузера».

У каждого убийцы есть свои причины лишить жизни жертву. Каковыми же были они у палача, убившего Котовского? Зачем понадобилась эта смерть?

Одной из самых распространенных версий гибели Котовского была та, что он погиб в результате возникшей ссоры на почве ревности. Якобы в Чебанке у него была женщина. Как-то отдыхая вместе с ней в компании, он заметил, что сидевший напротив него военный не совсем равнодушно смотрит на его пассию. Недолго думая, Котовский достал револьвер и пригрозил военному: «Я тебя сейчас застрелю». Адъютант Григория Ивановича попытался его утихомирить, зная что начальник слов на ветер не бросает. Он попытался отнять у него оружие, но во время возни Котовский случайно нажал на курок и выстрелил прямо себе в сердце. Было ли это так? Сегодня утверждать трудно. Существует и другая версия гибели знаменитого кавалериста.

Ольга Петровна Котовская совершенно по-другому представляла гибель мужа. Прежде чем перейти к рассмотрению ее версии, стоит немного остановиться на личности самой Ольги Петровны. Это был человек, проживший сложную, где-то даже трагическую судьбу. До конца своих дней она, несмотря на разочаровывающую действительность, оставалась верной своим идеалам — идеалам революции. Ольга Петровна была старой большевичкой. К этому движению она примкнула, еще работая вместе с сестрой Ленина — Ульяновой в социал-демократической газете. Редактором газеты был Елизаров. В 1918 году, будучи студенткой медицинского факультета Московского университета, она вступила в партию. Одним из ее учителей был великий русский хирург Н. Н. Бурденко. Он высоко ценил талант девушки и даже предлагал ей остаться в ординатуре. Но она предпочла в 1919 году поехать на фронт. Там они с Григорием Ивановичем и познакомились. Котовский привез юную Ольгу в свою кавбригаду. Вскоре они поженились и все время вплоть до смерти Котовского были вместе.

В 1926 году Ольга Петровна переехала в Киев и начала там врачебную практику. Она работала в Киевском окружном военном госпитале начальником гинекологического отделения. Когда во время войны госпиталь эвакуировали в Томск, Ольга Петровна возглавила хирургическое отделение командного состава. Затем снова вернулась в Киев и продолжала работать хирургом-гинекологом. Закончила свою хирургическую практику Ольга Петровна в 66-летнем возрасте.

В 20—30-е годы она неоднократно избиралась депутатом киевского городского Совета. Любовь и уважение многих людей она снискала прежде всего своей кристальной честностью и простотой. Ее любили и как врача, и как депутата. Все это говорит о том, что именно ее рассказам о гибели мужа можно доверять. Но и она не до конца могла ответить на все вопросы.

Ее глубоко оскорблял превратившийся в официальную версию слух об убийстве на почве ревности. Конечно, она в это не верила, как и не верили все, кто знал Котовского.

В 1934 году Ольга Петровна отдыхала в Кисловодске. Там в компании молодых командиров она еще раз услышала, как о смерти Котовского говорили присутствующие, но узнав, кто она такая, говоривший смутился и пояснил: «Такую информацию о гибели Котовского распространяет Политическое управление РККА».

Что же произошло на самом деле? В 1925 году семья Котовских отдыхала в Чебанке. Жили они в небольшом домике неподалеку от моря. Это был первый отпуск Григория Ивановича. Когда отдых уже близился к концу, Котовский получил сообщение, что Фрунзе назначает его своим заместителем. Надо было торопиться с отъездом, так как это назначение требовало переезда в Москву, а значит, следовало не мешкая сдавать корпус. Вторым обстоятельством прерывания отпуска было то, что Ольге Петровне подошло время рожать.

Вечером перед отъездом Котовский зашел в местное правление совхоза попрощаться с товарищами. За время пребывания в Чебанке он успел со многими подружиться. Сам в юности окончивший сельскохозяйственное училище, Григорий Иванович быстро нашел общий язык с работниками совхоза. Прощание несколько затянулось, и возвращался он домой поздним вечером. Когда до веранды дома оставалось несколько шагов, из кустов вдруг прозвучало три выстрела. Услышав эти выстрелы, Ольга Петровна выбежала во двор. Она увидела лежащего вниз лицом мужа с широко раскинутыми руками и ногами. Он был мертв. Пуля задела аорту, и это привело к мгновенной кончине. Пройди она рядом, могучий организм Котовского наверняка выдержал бы.

Выстрелы услышали соседи и поспешили на помощь. Они помогли внести тело в дом. Все были в полной растерянности, никто не понимал, как это могло случиться. Немного придя в себя, люди бросились на поиски убийцы, но тщетно.

События наступившей ночи были еще более удивительными. В дом к Ольге Петровне вбежал бьющийся в истерике Зай-дер. Он упал перед ней на колени и стал кричать, что это он убил командира. Ольга Петровна выставила его за дверь.

Убийцу задержали утром. Надо сказать, что он не особо сопротивлялся и ни одной секунды не опровергал предъявленного ему обвинения.

Небольшая справка. Майер Зайдер — давнишний знакомый Котовского. До революции он содержал в Одессе публичный дом, который сумел пережить и временное правительство, и приход большевиков. Всем было недосуг заниматься увеселительным учреждением Зайдера. К 1918 году Майер сколотил приличное состояние: его жена щеголяла в дорогом бриллиантовом колье и строила вместе с мужем планы насчет приобретения особняка с видом на море. Но покупку недвижимости приходилось откладывать, так как времена стояли смутные и в Одессе частенько стреляли.

Город был оккупирован огромным количеством военных, среди них были польские легионеры, греческие, французские, румынские, английские солдаты и офицеры, деникинцы и петлюровцы. Все они имели свою контрразведку и всех их объединяло стремление схватить неуловимого Котовского. В это время знаменитый бессарабец работал на подпольный большевистский ревком. Григорий участвовал в освобождении арестованных подпольщиков, переправлял партизанам оружие, устраивал диверсии на железной дороге. Однажды он даже устроил налет на деникинскую контрразведку.

Как-то в публичный дом Зайдера зашел огромных размеров артиллерийский капитан. Майер слегка опешил. Вошедший, не дав хозяину прийти в себя, сказал: «Я Котовский. Мне нужно пройти через ваш чердак». Получив ключ, незнакомец добавил: «Вы сегодня не видели ни одного капитана, не так ли?» Зайдер согласно кивнул и проводил Котовского к лестнице, ведущей на чердак. Там Григорий Иванович просидел до ночи. Затем, переодевшись в гражданскую одежду и надев парик, он покинул свое убежище. На прощание Котовский сказал Зайдеру: «Я ваш должник».

Григорий Иванович не забыл того, что сделал для него Майер.

В 1920 году публичный дом Зайдера прикрыли. Пару лет Майер перебивался кое-как, а потом решил отправиться за помощью к Котовскому в Умань. Григорий Иванович помог ему. Он сделал Зайдера начальником охраны Перегоновского сахарного завода. В то время военные активно участвовали в возрождении производства. Они поднимали заводы, брошенные бежавшими за границу прежними хозяевами. Майер Зайдер был человеком практичным, не лишенным организаторских способностей и коммерческой хватки. Он быстро приспособился к новым условиям и стал помогать Котовскому налаживать быт в его корпусе.

За месяц до убийства Зайдера вызвал Котовский. Он должен был помочь семье командира собраться в дорогу. Котовский доверял Майеру и не мог предположить, что вместе с ним едет беда. Тем более, что отношения между Григорием Ивановичем и Майером были вполне нормальными. Следуя самой простой логике, можно предположить, что Зайдер должен был быть благодарным Котовскому за полученную работу. В противном случае он, как бывший содержатель публичного дома, не мог бы рассчитывать ни на что. В те годы биржи труда были забиты безработными. В 1925 году их насчитывалось 1,5 миллиона.

Так что же заставило Зайдера нажать на курок пистолета?

Во время следствия Зайдер заявил, что убил командира, потому что тот не повысил его по службе. Надо отметить, что версия «преступник стрелял из ревности» на суде даже не всплывала.

Одновременно с судом над Зайдером в этом же здании проходил суд над уголовником, ограбившим зубного техника; Уголовник получил высшую меру, а Зайдер — 10 лет.

Но это еще не все. Майера поместили в харьковский допр, где он, просидев некоторое время, стал заведующим тюремным клубом. Затем Майер получил право выхода в город. А уже через 2 года после приговора его освобождают и Зайдер преспокойно устраивается на железную дорогу сцепщиком.

В 1930 году 3-я Бессарабская кавалерийская дивизия праздновала 10-летний юбилей боевого пути. На праздник были приглашены все ветераны дивизии. Среди них была и Ольга Петровна, прошедшая с мужем не одну версту огненных дорог гражданской войны. Во время праздника к ней подошли три котовца и сказали, что приговорили Зайдера к смерти. Жена Котовского начала было возражать, но котовцы и слушать не хотели. Ольга Петровна действительно не желала этой смерти: Зайдер был единственной ниточкой к разгадке тайны смерти мужа. Убедившись в том, что котовцы приведут свой приговор в исполнение, она рассказала об их плане командиру дивизии Мишуку, а затем поставила в известность политотдел дивизии.

Но несмотря на все ее старания, вскоре труп Зайдера был найден неподалеку от харьковского городского вокзала. Тело лежало на рельсах — видимо, те, кто его убил, рассчитывали на то, что проходящий в этом месте состав обезобразит труп до неузнаваемости.

Несмотря на то, что многим были известны фамилии котовцев, жестоко расправившихся с убийцей, их никто не стал искать.

Это и не удивительно, ведь в дивизии знали о готовящемся покушении, но не предприняли никаких мер. Более того, все информационные пути к расследовавшему дело районному отделению милиции оказались перекрытыми.

Вероятнее всего, сам Зайдер не имел никаких мотивов к совершению столь страшного преступления — за ним кто-то стоял. Но вот кто?

Этот «кто-то» обладал огромной властью, раз мог свободно манипулировать судьями и следственными органами, засекретить материалы процесса. В деле не промелькнуло ни одной более или менее правдоподобной версии случившегося в Чебанке.

За то, что Майер был всего лишь исполнителем, говорит и тот факт, что за несколько дней до случившегося знакомые жены Зайдера отметили появление у нее нового колье — не менее дорогого, чем подаренное мужем в дни процветания его бизнеса. Вряд ли Зайдер купил его на честно заработанные в котовской дивизии деньги.

В 1936 году Ольга Петровна узнала от Тухачевского, что в Варшаве вышла книга некоего польского офицера. В ней автор утверждает, что Котовского убила Советская власть. Произошло это потому, что Григорий Иванович имел слишком независимый, прямой характер да еще пользовался огромной популярностью в народе. Он обладал реальной силой, которая могла объединить под своим знаменем не только воинские соединения, но и народные массы.

Говоря об этой книге, Тухачевский хотел дать понять, что убийство Котовского имело явный политический оттенок Организовали его, вероятно, те, на чьем пути стоял М. В. Фрунзе, ставший в 20-е годы заметной фигурой в руководстве партии и государства. Котовский был очень дружен с Фрунзе, и вместе они составляли реальную силу. Сообща они сумели даже переубедить Сталина — большого противника образования Молдавской АССР, и республика была образована. В то же время, когда остро стал вопрос о модернизации кавалерии, они отстаивали позицию переделки кавалерийских частей в мотомеханизированные, в то время как Ворошилов и Буденный настаивали на сохранении крупных кавалерийских соединений. Полемика доходила до прямой конфронтации. Несмотря на то что тогда позиция Ворошилова и Буденного возобладала, вскоре даже Буденный понял, насколько были правы его оппоненты.

Котовский был талантливой, разносторонней личностью. И если Фрунзе настаивал на назначении его на должность заместителя Наркомвоенмора, Дзержинский видел Котовского начальником Трудфронта — организации, занимавшейся восстановлением фабрик, заводов и других гражданских объектов. Куйбышев при этом дал Григорию Ивановичу блестящую характеристику как хозяйственнику. Но Фрунзе упорствовал, считая, что Котовскому надо остаться в армии и всячески способствовать росту своей карьеры. Тем более, что на недавно завершившихся военных маневрах он проявил себя блестяще.

В 1925 году Котовского избрали членом Реввоенсовета СССР, членом ЦИК СССР, членом Всеукраинского ЦИКа — его политический авторитет был достаточно высок.

Когда в середине 20-х годов сильно накалилась внутрипартийная борьба, приведшая к образованию двух противоборствующих сторон — Сталина и Троцкого, тогда же речь шла и об образовании третьей линии — ее представителями были Фрунзе и Дзержинский.

После смерти Котовского власть пыталась предать забвению и его имя. Когда в 30-х годах Алексей Толстой задумал написать о нем книгу и уже собрал достаточно материала, командующий Ленинградским военным округом — Гарькавый посоветовал ему оставить книгу об этом «рубаке», а написать роман о Ворошилове.

На обочине оказалась и семья Котовского. Поначалу Фрунзе выхлопотал для них пенсию в размере 180 рублей, но после экономической реформы эти деньги обесценились и Ольга Петровна вынуждена была работать сразу в трех местах, чтобы хоть как-то сводить концы с концами. Только после 1937 года о них вспомнили и несколько повысили пенсию.

Был ли причастен Сталин к этому загадочному убийству? Трудно сказать. В свое время он весьма благосклонно отзывался о Котовском, он называл его «храбрейшим среди скромных наших командиров и скромнейшим среди храбрых».