Крылья пегаса

Глава 4. Что такое счастье? (часть 1)

Путешествовать, когда у тебя есть еда и тёплое одеяло, оказалось в разы приятнее, чем голодать и спать на земле. Даже несмотря на то, что приходилось тащить все эти удобные и приятные мелочи на себе. Мелочей набралось на большую сумку из выделанной кожи, которая неприятно оттягивала руку, и приходилось периодически перевешивать её с одного плеча на другое. Ремень неприятно натирал кожу даже через одежду. В висящем за спиной мешке с книгами и покрывалом, уютно устроившись, спала Рури.

За целый день они останавливались всего несколько раз и то ненадолго. Ноги словно окаменели. Каждый шаг приходилось делать над собой огромное волевое усилие. Сильфия давно бы уже сдалась и завалилась отдыхать под ближайшим кустом, но рядом шла Иска, не выказывая ни малейших признаков усталости, хотя поклажи у неё было заметно больше. Больше мешков и сумок несла только Лунь, явно недовольная сменой положения из красы и гордости княжеских конюшен до вьючной лошади. И всё же Лунь в разы проще переносила день на ногах, чем люди.

Идти предстояло ещё много. Иска решила, что шагать они будут от рассвета и до заката. Сильфия изредка бросала взгляд на небо. Яркая синева дня уже подернулась глубоким чернильным пологом, а за их спинами наоборот стала ярко-оранжевой с красноватыми оттенками. Это всё, что она могла разобрать сквозь густую листву.

Рисковать и выходить на дорогу они благоразумно не стали. Иска приняла решение идти вдоль горного хребта. Так выходило длиннее, но они обходили стороной все деревни и крупные дороги, а значит риск попасться на глаза тем, кому не следовало, становился минимальным.

— Там река впереди. Возле неё и остановимся. Поторопись, княжна, нужно успеть обустроить лагерь до темноты, — Иска, к полнейшему удивлению Сильфии, действительно ускорилась.

Сил не было даже на то, чтобы возмутиться. Она как могла ковыляла следом, даже не надеясь поспеть, а Иска всё удалялась. К тому моменту, как Сильфия её нагнала, охотница уже выбрала место для ночлега, сбросила на траву сумки и снимала поклажу с Лунь. Сильфия с огромной радостью положила свои сумку и мешок рядом и упала на траву. Жутко болели ноги, плечи и спина.

— Рано отдыхать, — Иска нависла над ней. — Надо обустроить всё до темноты.

— Я устала.

— Я тоже, — Иска пожала плечами. — Но за тебя никто это не сделает. Поднимайся, княжна. Сейчас я тебе устрою увлекательный урок по разведению костра.

Как бы ни было тяжело и грустно, встать пришлось.

— Я готова учиться, — хотелось выглядеть уверенной, но прозвучало это жалко.

— Собирай траву, сухие листья и мох, мелкие палочки и неси всё это сюда.

Она тяжело вздохнула в ответ и пошла бродить между деревьев. Самостоятельная жизнь всё ещё была трудной, но, по крайней мере, сейчас перед ней были небольшие и простые цели. Если раньше нужно было думать о том, как бы сбежать из империи и голова шла кругом от масштаба этого плана, то теперь всё сжалось до простого «идти до вечера» и «собрать сухие палки». Простые цели, которые не требовали от неё особых умственных усилий, хотя и выматывали физически. Но, если посмотреть на Иску, которая всю свою жизнь так жила, то не было заметно, что ей всё это в тягость. Может и она со временем свыкнется с такой жизнью?

— А получилось весьма неплохо, — Иска, закончив прикручивать тонкую верёвку к палке, оценила кучку веток, сложенных возле сумок. — Теперь смотри. Снимаешь слой травы, складываешь мох и сухие листья, формируешь шалашик из веток и высекаешь искру из вот этого.

Охотница покрутила в руках какие-то два камушка. Быстро собрала из сухих листьев, коры и веточек небольшую пирамидку и парой движений высекла искры. Листва начала едва заметно тлеть.

— Теперь важно раздуть огонёк.

Иска наклонилась, аккуратно дуя внутрь шалашика из веточек. Дыма стало больше. Она то и дело подкладывала в тлеющую листву щепки и кусочки коры и продолжала дуть, пока не появились первые алые язычки пламени.

— Видишь, княжна, всё просто. Завтра вечером повторишь.

Сильфия почувствовала, как рот непроизвольно приоткрылся. Она надеялась на то, что ей дадут больше времени на обучение, что объяснения будут более объемными, а не быстрая демонстрация.

— А если у меня не получится?

— Есть захочешь — получится, — уверенно заявила Иска, подкладывая в огонёк ещё пару веток. — Пошли, покажу что дальше.

Под пристальным надзором Иски, Сильфия промыла крупу, оставила в котелке ровно столько воды, сколько было сказано, и потащила будущую кашу к огню.

— Эти две рогатины втыкаешь в землю вот так, — Иска воткнула палки в землю по бокам от костра. — А это вот так.

Она подцепила третьей палкой ручку котелка и подвесила его над костром. Подкинула ещё пару палок. Огонь весело затрещал, впиваясь в древесину.

— Не забудь посолить и кинуть пряных трав, — прокомментировала Иска, кидая в котелок белёсые кристаллики и пригоршню сушеной травы. — Варишь, пока вода не выкипит. Теперь пошли копать червей.

Сильфия послушно последовала за охотницей вдоль берега. Иска придирчиво осматривала местность, словно искала что-то особенное. Сильфия бездумно шагала за ней, размышляя о том, что, пожалуй, нужно не только запоминать, но и записывать.

— Я поднимаю камень, а ты быстро собирай.

— Кого? — удивилась Сильфия, отвлекаясь от собственных мыслей.

— Червей, — Иска приподняла крупный плоский камень.

Сильфия испуганно взвизгнула и отшатнулась. Под камнем ползали жуткие твари, которых не то что собирать, трогать не хотелось. Какие-то серые плоские тварюшки с короткими усиками шустро разбегались. Одна из них пробежала по пальцам Иски, но та даже бровью не дёрнула.

— Ты чего побледнела?! Давай шустрее — камень тяжелый.

— Нет, — почти выдохнула Сильфия. — Я к этому не прикоснусь.

— А, ну да, ты же княжна, негоже тебе пачкать ручки о такое, — язвительно пробурчала Иска, напрягаясь и опрокидывая камень.

Смотреть на то, как девушка руками собирает всякую ползучую гадость, было мерзко, и Сильфия ушла к костру, решив, что подкинуть ещё пару веток будет не лишним и тоже вполне достойным занятием. Иска пришла спустя пару минут и кинула в миску красновато-розовых копошащихся червей. Сильфия постаралась как можно менее заметно отодвинуться подальше.

— Ничего, есть захочешь — перестанешь брезговать.

— Ты хочешь, чтобы я их ела?!

— Как же далеки вы, княжна, от народа… — Иска демонстративно возвела глаза к небу. — Река же рядом. Рыбу ловить я собралась. Она, в отличии от тебя, червяками не брезгует.

— Рыбы едят это?! — она во все глаза смотрела на противно-извивающихся розовых существ.

— Да. Они не успевают перевариться, остаются у рыбы в желудке и ты потом съедаешь их вместе с рыбой.

К горлу подступила тошнота. Вспомнилось, что во дворце рыбу к столу подавали достаточно часто. Раз в три дня минимум. И всё это время вместе с рыбой она ела вот такую гадость и думала, что это вкусно…

Иска весело рассмеялась, упав на спину и держась за живот. К щекам прилила кровь, уши горели от стыда. Стало не только противно, но и обидно от того, что над ней откровенно потешаются. Иска тем временем едва ли не задыхалась от хохота. У неё в уголках глаз проступили слёзы, лицо раскраснелось.

— Что смешного? — недовольно проворчала девушка.

— Лицо… — выдавила из себя Иска. — Видела бы ты своё лицо… Хах… У меня аж щёки свело от смеха.

Охотница с трудом поднялась и приложила ладони к щекам. Ничего смешного в этой ситуации Сильфия не видела и недовольно смотрела на свою спутницу. Прежде ей не доводилось быть объектом для насмешек. Никто из прислуги не осмелился бы смеяться над княжной, кузены всё время играли друг с другом, а кузина её любила, относясь как к старшей сестре. Опыт был новым и весьма неприятным.

— Раз рыбалка пока не для тебя, то можешь собрать шиповник. Вон им весь спуск зарос. Справишься? — Иска лукаво улыбнулась.

— Справлюсь, — Сильфия гордо вздёрнула носик, направляясь к кустам.

Конечно она справится. Это совсем несложно. Просто нарвать листьев. Она дернула первый листочек, неприятно уколовшись о шип. Сильфия на мгновение замерла, осматривая листья — шипы, хоть и маленькие, но кололись неприятно.

— А сколько листьев надо? — она обернулась к Иске.

— Нисколько. Ягоды собирай. Оранжевые такие, — охотница стояла на берегу, смотря, как покачивается на поверхности воды палочка-поплавок.

Сильфия с тоской посмотрела на кусты. По краю все ягоды уже кто-то собрал… Скорей всего, какое-то животное, потому что некоторые ягоды были обгрызаны лишь на половину и на ветке висел клочок серой шерсти. Она недовольно глянула на Иску — та как раз дернула палку на себя. Первая рыба была поймана. Сильфия недовольно поморщилась, но отступать не хотелось. Лунь паслась неподалёку и никоим образом не выказывала сочувствия хозяйке.

— Да это легко, — пробормотала она себе под нос.

Оказалось не так легко, как она себя уверяла. Шипы неприятно кололись и цеплялись за одежду. Ягоду приходилось рвать с усилием. Свободная жизнь нравилась Сильфии всё меньше и меньше. Однако она уже собрала изрядное количество ягод и, стоило признать, получалось у неё всё лучше. Не успела она себя похвалить, как почувствовала, как что-то ползёт по коже. Сильфия присмотрелась — на руке был огромный чёрный лохматый паук. Она взвизнула, резко дернув руку на себя. Кожу обожгло болью. Сильфия верещала, дергая руками и ногами.

Иска подбежала, хватая её за плечи и что-то говоря, но было совсем не до этого. Ощущение мерзкого прикосновения паучьих лапок было по всему телу одновременно. Казалось, что она вся облеплена пауками. Внезапно щёку обожгло волной боли, запоздало она услышала шлепок, словно он эхом отразился в голове. Сильфия замерла, приложив ладонь к щеке.

— А теперь нормально объясни, чего ты орёшь, как будто тебя живьём режут?

— На меня пауки напали… — сдавленно прошептала девушка.

— Где? — Иска удивленно осматривала её. — Я не вижу.

— На руке сидел. Огромный, мохнатый и злобный, — Сильфия протянула руку.

Скептицизма в глазах охотницы стало заметно больше. Она глянула на запястье и глаза расширились от удивления. Она, совершенно не церемонясь, схватила Сильфию за руку, утягивая к костру и рассматривая царапины.

— У тебя кровь голубая?!

— Разумеется, я же из княжеского рода. Смотри — он меня укусил, — Сильфия ткнула пальцем в две небольшие ранки на запястье. — А вдруг он ядовитый? Я теперь умру?

— Успокойся. В долине не водятся ядовитые пауки. Мы же не в Василисковых горах, — Иска копалась в сумке в поисках чего-то. — Ты его напугала, вот он и попытался защититься.

— Я напугала?! — она села на траву от неожиданности. — Но это он меня напугал. Я эту гадость даже не трогала!

— Просто паучок, — Иска достала какие-то тряпки и пошла намочить их в реке. — Он же маленький.

Охотница промыла рану от укуса и царапины от шиповника, после чего аккуратно наложила повязки. Хоть и небольшие, но ранки неприятно ныли. Особенно след от укуса. Сильфия недовольно дулась, сама толком не понимая на кого. На себя, за то, что повела себя так глупо? На Иску, которая насмехалась над её неумелостью, хотя обещала научить? На мерзкого паука, который всё испортил? Или на Лунь, которой совершенно не было дела до произошедшего — пегас спокойно щипала траву. В итоге Сильфия пришла к выводу, что все варианты одинаково равносильны.

Иска тем временем вернулась к рыбалке. В котелке постепенно закипала вода. Медленно поднимались сумерке, в небе появились первые звёзды и поднялась самая маленькая из трёх лун.

— Ты чего расселась? — Иска снимала очередную рыбу с крючка.

— Жду, пока ужин приготовится, — честно ответила Сильфия, не понимая суть претензии.

— Ты шиповник собрала?

— Но там же пауки! — она чувствовала, как мелко задрожали руки.

— Вот именно, поэтому советую тебе поторопиться, пока ещё хоть что-то видно. Иначе будешь собирать ягоды в темноте, — охотница указала пальцем на кусты.

Сильфия нехотя поднялась. Сил на споры не было, да и не было похоже, что слезами или уговорами можно пронять эту черствую, как корка позавчерашнего хлеба, девушку. Хуже, чем собирать ягоды в кишащих пауками кустах, было только делать это в темноте. Лезть в заросли не хотелось и Сильфия принялась собирать рассыпанные ягоды с земли. Затылком она чувствовала, будто Иска на неё смотрит, но не поворачивалась. Охотница если и смотрела, то ничего не говорила. Закончив с ягодами, Сильфия аккуратно промыла их в реке и закинула в небольшой котелок.

— Видишь, это не так уж и трудно, — Иска обтачивала тонкие прутья и нанизывала на них рыбьи тушки. — Рыбу тоже не забывай солить.

— Я не буду. Там та розовая мерзость, — она покачала головой.

— Ты не княжна, ты — дурында, — Иска рассмеялась. — Я уже выпотрошила их. Нет там червей. И как ты жила до этого времени…

— В замке.

— Я так и поняла, — Иска воткнула прутья с рыбой в землю подле костра. — Ладно, давай ты что-нибудь мне расскажешь.

— Что?

— Ну можешь рассказать, как называется тот удивительный танец, что ты выплясывала возле кустов. Это ты на балах научилась так лихо дрыгать ногами?

— Нет, — проворчала девушка. — На балах так не танцуют. Давай покажу шаги.