Курорт графини-попаданки

Глава 26. Выстрел

…Пятый выстрел звучит совсем не так, как остальные.

Вспышка ослепляет. Чувствую резкий удар в грудь, словно меня сбила с ног огромная волна. Воздух выбивает из легких, и я, наконец, вырываюсь из цепких зубов оборотня, отлетаю в сторону и больно ударяюсь о каменный пол. Рукава платья в клочьях, в ушах звенит, в глазах пляшут искры.

Юстас, обессиленный, падает рядом, вновь принимая человеческий облик. Он лежит, тяжело дыша и пытаясь прикрыться обрывками одежды, которая разошлась по швам, когда он перекинулся.

Вокруг воцаряется тишина, прерываемая лишь сдавленными вздохами испуганных гостей. Все взгляды обращены на меня и на Клауса, застывшего с трубкой в руке. В его глазах — смесь недоверия и злости.

«Что, муженек, все пошло не по плану?» — усмехаюсь я про себя.

Чьи-то сильные руки помогают мне подняться.

— Как вы себя чувствуете? — вежливо осведомляется Велерский.

— Лучше, чем могла бы в подобной ситуации, — улыбаюсь я ему и, посерьезнев, перевожу взгляд на супруга.

Клаус бросается ко мне, хватает за руки.

— Ты как, дорогая? Я должен был… Это все ради тебя! — бормочет он, пытаясь заглянуть мне в глаза.

— Клаус, дорогой, что это было? Неужели ты решил избавиться от своей благоверной прямо на балу? Не самое удачное место, тебе не кажется? — мой голос, несмотря на слабость, звучит достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех присутствующих.

Клаус умолкает, его лицо искажается гримасой ярости. Он медленно кладет трубку в карман трубку, его взгляд прожигает меня насквозь. Я знаю, что сейчас он думает только об одном — как выпутаться из этой ситуации.

— Ты все неправильно поняла, дорогая, — наконец произносит он, стараясь придать своему голосу мягкость. — Это была всего лишь… шутка. Неудачная шутка, признаю. Последний заряд был просто кинетическим.

— Шутка? Стрелять в свою жену пулями против оборота — это твой юмор? — вскидываю я брови. — Боюсь, наши представления о веселье сильно расходятся, Клаус.

— Весьма неприятные ощущения, кстати, — подает голос Юстас. — Кстати, это не бешенство, мне подлили снадобье, вызывающее неукротимый оборот. К счастью, я выпил не все, что было в бокале. Остатки напитка отправятся на экспертизу.

Оборотень уже вполне бодро выглядит. Он стоит, прижимая к нужным местам обрывки одежды, но видно, что не особо стесняется своей наготы. А места, куда попали пули с зельем против оборота, стремительно затягиваются свежей гладкой кожей.

Мне бы такую способность к регенерации!

Перевожу взгляд с оборотня на Клауса.

Велерский крепче сжимает мою руку, то ли опасаясь, что я упаду, то ли предостерегая от пощечины, которую сейчас очень хочется влепить муженьку. Я благодарно киваю ему и, отстранившись, делаю шаг вперед, в сторону мужа.

— Думаю, нам есть о чем поговорить, — говорю я, глядя ему прямо в глаза. В них плещется страх, и это доставляет мне особое удовольствие. — Наедине.

Клаус отступает на шаг, словно ядовитая змея готовится к броску. Его глаза мечутся по сторонам, ища поддержки у гостей, но все они, словно завороженные, наблюдают за разворачивающейся драмой. Никто не решается вмешаться.

— Пойдем, — произношу я, беря его под руку с нарочитой нежностью. Он вздрагивает от прикосновения, но не сопротивляется. — Дорогие гости, вы можете продолжать веселиться.

Чувствую внимательный взгляд Велерского в спину, но не оборачиваюсь.

Мы направляемся в кабинет Клауса, расположенный в дальнем крыле замка. Я намеренно иду медленно, давая возможность всем присутствующим насладиться этим зрелищем. Пусть видят, как рушится его безупречный фасад.

В кабинете я захлопываю дверь и поворачиваюсь к Клаусу. Он стоит, опустив голову, словно провинившийся школьник. Но я знаю, что под этой маской скрывается хищник, загнанный в угол.

— Ну что, дорогой супруг, расскажешь мне, зачем ты пытался меня убить? Или продолжишь настаивать на нелепой шутке? — спрашиваю я, скрестив руки на груди. Голос звучит ровно и спокойно, но внутри меня бушует ураган. Я ждала этого момента слишком долго.

— Это особый набор зарядов, — сочиняет тот на ходу. — Не цепляйся к мелочам.

— Да что ты говоришь?! Как интересно! А не это ли ты ищешь? — протягиваю ему раскрытую ладонь, на которой лежит последняя пуля с зельем.

Как только я поделилась новостями с Юстасом, мы сразу же совершили вылазку по вещам муженька и без особого труда нашли оружие. Юстас, как я и ожидала, оказался достаточно сведущ в таких артефактах. И он ловко подменил последнюю пулю специальным небольшим зарядом с кинетической магией.

Жаль, под рукой нет телефона! Хотела бы я сфотографировать лицо Клауса в тот момент, когда он понял, что произошло. Но его обескураженный вид навсегда останется в моей памяти.

— Значит… — хрипло говорит Клаус. — Значит, я…

— …Теперь ты будешь делать все, что я тебе прикажу, — киваю ему. — Иначе все твои тайные встречи с очаровательной сообщницей получат огласку. А как удивится графиня де Лансе! У нее ведь тоже есть что рассказать о тебе в свете!

— Не смей, — Клаус поднимает руку, но затем, подавив порыв, опускает. — Дорогая, это грязный шантаж.

— Увы, — покорно соглашаюсь я. — А все так хорошо начиналось, правда? Но ты сам построил эту клетку, Клаус. И теперь я запираю тебя в ней. Забудь о своем титуле, о власти, о своих интригах. Отныне ты — моя марионетка.

Клаус молчит, сжав кулаки. В его глазах плещется ярость, но он понимает, что проиграл.

— У меня есть три свидетеля, которые подтвердят, что видели твои романтические встречи в доме утех и слышали все разговоры, что ты там вел. А на случай, если со мной что-то случится, я оставила подробное описание твоих встреч в письменном виде. В надежном месте, разумеется. И ход письму дадут, если даже один волос с моей головы упадет, как говорится.

В глазах Клауса уже настоящее бешенство, но он не может, не имеет права его выпустить наружу. Я чувствую его злость, но это меня это забавляет.

— Итак, начнем, — говорю я, доставая из кармана небольшой свиток. — Первое: ты публично извинишься передо мной, и я подтвержу, что у тебя просто плохо с чувством юмора. Второе: мы в компании юриста уничтожаем страховку моей жизни на твое имя. Да-да, про нее я тоже в курсе. И, разумеется, больше ты не берешь на себя подобных вольностей. И третье…

Я делаю паузу, наслаждаясь его мучениями.

— …Отныне ты обеспечиваешь все мои прихоти, будь то выращивание роз и прочих декоративных прелестей в саду или бриллиантовые серьги. Думаю, это достаточно унизительно для такого великого интригана, как ты.

На лице Клауса ходят желваки, пока он слушает меня. А когда я заканчиваю выдвигать требования, он вскидывает голову:

— Ты все равно не сможешь развестись со мной. Ты не поймала меня при свидетелях наедине с… — он запинается, — …с кем бы то ни было. Значит, у тебя нет причин для развода. Нет законов, которые бы сейчас ты могла использовать в своих интересах. Мы с тобой навсегда, пока смерть не разлучит нас.

— Мне будет грустно так рано овдоветь, но я подумаю над твоим предложением, — убийственно улыбаюсь напоследок и выхожу прочь, чтобы спуститься к гостям.