Лабиринт

45

Вера отправилась в путь при полярной температуре. Каждый раз, когда она вдыхала, ей казалось, что легкие могут разлететься на кусочки. Воздух свистел в горле, вызывая боль в гортани. Снег был твердым сверху и мягким снизу, и поэтому, проломив ледяную поверхность, снегоступы проваливались на несколько сантиметров, что значительно затрудняло продвижение. Она начала подъем и вскоре снова нашла деревья с метками, которые обозначали путь.

Она не переставала думать о телефоне. Обычно волны вызывали у нее невыносимую головную боль. В конце концов, ей пришлось пройти настоящий полосу препятствий, чтобы диагностировать свою электрочувствительность. Она даже была в больнице... В какой больнице? Она ломала голову, но не могла вспомнить. Она не помнила, какие анализы ей делали. Она не могла вспомнить ни одного из врачей, которые ее осматривали. Только силуэты в белых халатах, которые однажды занимались ею.

Что с ней происходило? Почему она не могла вспомнить места и лица, когда думала о своем прошлом? И что означала отсутствие реакции на сигналы мобильного телефона? Была ли хоть малейшая вероятность, что она сможет покинуть этот ад и вернуться к нормальной жизни? Или, может быть, ее болезнь была гораздо более психологической, чем она когда-либо предполагала?

Она плотно натянула шапку на уши, поправила шарф. Только скулы оставались открытыми для резкого ветра, острым как лезвие. Всюду сверкали кристаллы льда, ветви деревьев казались керамическими. Вера ощущала, что идет по boule de neige, запертая под стеклянным куполом. Нет, скорее она была обречена блуждать по лабиринту. Лабиринту деревьев без выхода, лесу, который держал ее в плену.

Солнце уже не было в зените, когда она увидела внизу слева большие блестящие водные просторы. Пруды... Это означало, что она была в пятнадцати минутах ходьбы от шале Андре. Вера вспомнила строки, которые прочитал ей ее друг, пруд в форме арахиса, сарай. Почему София описала именно это место в своем рукописи? Почему она говорила о правде?

Вера направилась в том направлении. Как было сказано на странице 65 рукописи «Уединенные, - нужно было свернуть с дороги. Она снова осознала, что следует предсказанию. Что каким-то образом способствует тому, что оно сбудется. Но у нее не было выбора, это был единственный способ понять. По дороге она старалась держаться ближе к деревьям. Берега и часть замерзшей поверхности были белы, как хлопковые поля. Под поверхностью наверняка был толстый слой льда, но Вера все еще помнила свой кошмар, неподвижное тело в воде, встречу лицом к лицу со своим собственным лицом, когда она перевернула труп. Если бы она упала туда, она бы погибла, в этом не было никаких сомнений. Энрихц и его проклятые предсказания победили.

Наконец, за густой группой елей она увидела пруд, который ее интересовал. Он имел форму почти идеальной восьмерки и, как объяснил ей Андре в прошлом году, был идеальным местом для осенних перелетных птиц. Вера заметила сторожевую башню на конце самой широкой части восьмерки. Она стояла на вершине впечатляющей деревянной конструкции. И тогда ей вспомнилось необычное и неожиданное воспоминание: она и Андре играли в шахматы на вершине башни. Она опустила веки, пытаясь вспомнить что-нибудь еще, но все уже исчезло.

Что происходило? Что с ней было? Возможно, ее нервная система страдала от холода. Она сделала глоток чая, чтобы согреться, и ускорила шаг, теперь до хижины оставалось недалеко. Все это действительно не имело никакого смысла... Оттуда до ближайшей дороги было не менее двух часов. Никто не ходил в такие отдаленные места с тех пор, как деревня опустела, и Старый Медведь был единственным, кто продолжал пользоваться этим сооружением, построенным в те времена, когда охота была необходима для выживания. Так как же, черт возьми, София Энричз обнаружила это место?

С огромным усилием Вера добралась до подножия сооружения, которое, находясь на высоте десяти метров, имело размеры примерно три на три метра и окна со всех сторон. Она сняла снегоступы. Вдохнула, огляделась. Ни малейшего признака жизни, ни звука. Только армия неподвижных сосен. Это был один из самых красивых и пугающих пейзажей, которые ей когда-либо доводилось видеть.

Она ухватилась за деревянную поручень лестницы и начала осторожно подниматься, каждый раз проверяя, что не соскользнула. Лед был повсюду, даже на закругленных частях ступеней. Затем, после бесконечного подъема, она запыхавшись взобралась на небольшую платформу. Деревья, деревья, деревья, до бесконечности. Далеко, очень далеко на горизонте, она едва разглядела первые отроги гор.

Она открыла дверь, сделанную из бревен. Перед ней, напротив окна, стояло старое черное кожаное кресло, наполовину разорванное. Из спинки торчала верхняя часть кепки.

- Андре?.

Это имя вырвалось у нее, не осознавая этого. И все же Вера знала, что кто бы ни сидел там, он не ответит ей. Потому что было ясно как день, что он не мог быть ничем иным, как мертвым. Адреналин, текущий по ее венам, заставил ее забыть о холоде. Она продвигалась очень медленно. На полу лежали сотни мертвых мух, куколки, пустые оболочки личинок. Их было так много, что она не могла не раздавить их. Она увидела коробку с банками, алюминиевые лотки, в которых, вероятно, были бутерброды и охотничьи принадлежности. Затем она замерла перед телом, задыхаясь от крика.

Лицо исчезло. Волосы отделились от черепа клоками. Остались только кости лица, выдолбленные глазницы и горсть сухожилий и связок, темных и сухих, прилипших к челюстям. Клетчатая куртка и брюки из парусины покрывали скелет, на три четверти обглоданный и съеденный червями. На коленях лежало ружье, покрытое слоем пыли, на конце подлокотника – открытая банка.

Вера сделала несколько шагов назад, пока не уперлась в стену, отчаянно качая головой. Этот человек, казалось, был мертв уже несколько месяцев. Это не мог быть Андре. Это было невозможно, она разговаривала с ним накануне вечером! Но кто еще, кроме него, бывал в этом лесу? Потрясенная, она взяла себя за голову. В ее голове прозвучал голос. Фрагмент рукописи Софии. То, что я обнаружу, непременно приведет меня к тому, чего я всегда пыталась избежать: к правде.

- Какая правда, черт возьми?.

Из ее рта вырвалось облако белого дыма. Она должна была уйти оттуда, бежать из шале Андре, чтобы связаться с жандармами, больше ничего не оставалось. В спешке она наткнулась ногой на кучу мусора, и что-то покотилось по полу. Она подняла предмет с ужасным ощущением, будто качается на палубе корабля посреди кораблекрушения.

В ладони перчатки, покрывавшей ее руку, она держала кусок дерева, который отсутствовал на ее шахматной доске.

Черный слон.