Ленинизм и теоретические проблемы языкознания

Т.П. Ломтев. ПРИНЦИП ОТРАЖЕНИЯ И ЕГО ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ ГРАММАТИКИ

В настоящее время существует два подхода к определению природы знания.

Этот подход предполагает существование внешнего мира и его отражения в человеческой голове, т.е. существование материального и идеального.

Второй подход

Итак, существуют две гносеологические концепции. Одна предполагает существование материального и идеального, причем знаниям, мыслям и т.п. приписывается атрибут идеального как отражения материального. Другая предполагает существование только материального, причем знаниям, мыслям и т.п. приписывается атрибут материального.

А.А. Зиновьев считает первую концепцию знания субъективной, а вторую – объективной.

Предположение о существовании духовного, идеального в концепции А.А. Зиновьева есть пережиток донаучных представлений.

Из этих рассуждений видно, что «понятия „идеальное“, „духовное“, „мысленное“… утрачивают… практический смысл» потому, что знаки и есть знания. Предположение о том, что знаки выражают смысл, знания, которые являются продуктом деятельности мозга, излишне и представляет собою пережиток психологизма. По мнению А.А. Зиновьева, знак есть материальный предмет, поставленный в соответствие с другим материальным предметом, который становится его значением.

В этой концепции отрицается предположение, что значением знаков являются знания как умственные образования, которые отображают явления внешнего мира. Тем самым исключается такое звено, которое обычно называется субъективным образом объективного мира.

Мысль о существовании материального мира и о его отражении в человеческой голове пронизывает всю книгу В.И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». В.И. Ленин утверждает, что

Вместе с тем В.И. Ленин указывает, что противопоставление материального и идеального не должно быть метафизическим. Было бы ошибкой, если бы мысль, сознание рассматривались не как продукт мозга, а как самостоятельная субстанция. Сознание, мысль являются продуктом высокоорганизованной материи, именно мозга, мысль не может существовать без мозга и вне мозга, без материального субстрата, и в этом смысле неотрывна от материи.

Однако, неверно полагать, что знания, мысли являются знаками естественного или искусственного языка. В.И. Ленин, говоря об ошибочности теории иероглифов Плеханова, подчеркивает, что наши понятия, мысли, знания не являются иероглифами, тем самым они не могут быть и знаками языка.

Знания, мысли представляют собою значения знаков естественного или искусственного языка. Они имеют статус отражения в отношении к внешнему миру и статус значения в отношении к знакам естественного или искусственного языка.

Знаки естественного языка, как знаки других семиотических систем, имеют материальный характер и наделены значением. Понятие знака предполагает существование области означающего и области означаемого. На уровне этой констатации никаких расхождений в понимании знака нет. Но дальнейшее раскрытие природы знака естественных языков приводит к расхождению точек зрения. В соответствии с одной концепцией значением знаков естественных языков являются идеальные, духовные, мысленные «вещи», знания, в которых отображается внешний мир, с другой – значением знаков как материальных предметов являются другие материальные предметы внешнего мира.

Мы принимаем концепцию, согласно которой предметы и явления внешнего мира становятся значением знаков естественного языка только через отражение в человеческом сознании. Высказывание о предметах внешнего мира на естественном языке возможно только в том случае, если существует отображение этих вещей в голове человека и если эти отображения получили наименования.

Приведя выражение Этот камень синий, А. Тарский замечает:

Объекты внешнего мира не могут быть членами высказывания.

Высказывание есть мысль, выраженная знаками естественного языка, и ее членами могут быть только мысленные явления, обозначенные материальными знаками естественного языка, а не сами предметы внешнего мира.

Из этого следует, что вывески на зданиях, названия газет, книг не есть предложения. Если мы видим здание, а на здании вывеску «Аптека», то из этого не следует, что слово аптека есть предложение. Чтобы получить предложение, необходимо ввести имя здание, например, Это здание – аптека.

Предложение представляет собою словесную организацию, которая является знаковой композицией; оно имеет означаемое, которое представляет собою некоторое умственное построение. Для обсуждения свойств предложения как единицы плана выражения и означаемого им умственного построения как единицы плана содержания, мы должны иметь специальный язык – метаязык, на котором мы будем обсуждать проблемы предложения естественных языков. Естественный язык содержит отдельные предложения, образующие текст.

Именем всякого предложения является слово предложение. Каждое предложение имеет означаемое. Именем означаемого предложения является высказывание. Слова предложение и высказывание являются терминами метаязыка, первый обозначает словесную композицию, имеющую знаковый характер, второй – означаемое предложение, имеющее семантический характер.

В науке о языке предметом обсуждения являются не только предложения, высказывания как таковые, но и отдельные предложения и отдельные высказывания, которые являются означаемым отдельных предложений.

Метаязык науки о языке должен располагать соответствующими означающими средствами, например выражение Снег тает[450] является предложением из двух слов естественного языка, указывающее на то, о чем мы говорим, тогда как выражение «Снег тает» на метаязыке указывает на то, что его означаемым является само предложение.

Отдельное предложение естественного языка Снег тает имеет свое означаемое, которое должно иметь в метаязыке имя. Именем означаемого предложения Снег тает будем считать выражение Снег тает.

В данном случае Снег тает имеет два статуса – статус материального в метаязыке и статус идеального, т.е. означаемого в естественном языке. Высказывание как означаемое предложение имеет бинарный характер: оно состоит из некоторой информации и структуры этой информации.

Информация (сообщение), являясь семантическим составляющим предложения, отражает некоторую объективную реальность, которая представляет собою детонат предложения.

Предложения Мальчик читает книгу и Девочка читает книгу обозначают две разные информации. Предложения Мальчик читает книгу и Мальчик читает букварь также обозначают две разные информации.

Предложения Рыбак ловил рыбу и Рыбак производил ловлю рыбы представляют одну, а не две информации. В данном случае информация понимается в смысле конкретного сообщения, а не в смысле количества информации в теории информации.

Два разных предложения обозначают одну информацию, если логическая валентность одного из них предопределяет такую же логическую валентность другого из них: из истинности или ложности предложения Фонетика интересует студента следует соответственно истинность и ложность предложения Студент интересуется фонетикой. Следовательно, эти два предложения обозначают одну информацию.

Два разных предложения обозначают две разные информации, если логическая валентность одного из них не предопределяет такую же логическую валентность другого: определенная логическая валентность информации предложения Корабль находится в отличном состоянии не предопределяет такую же логическую валентность информации предложения Экипаж корабля находится в отличном состоянии. Здесь истинность информации первого предложения может сопровождаться истинностью или ложностью информации второго предложения. Следовательно, эти два разных предложения обозначают две разные информации.

Означаемое предложения, представленное некоторой действительностью, мы будем учитывать в качестве логической валентности информации: истинность или ложность информации означает наличие или отсутствие действительности, соответствующей данной информации. Информация предложения – это некоторое отражение, а логическая валентность – это данное отражаемое в данной информации.

Если мы хотим говорить о действительности, которую отражает информация предложения Снег тает, то мы должны иметь в метаязыке имя этого вида означаемого. Именем той действительности, которая отражается в форме информации предложения Снег тает, будем считать выражение Снег тает[451].

Итак, выражение Снег тает есть отдельное предложение естественного языка. Оно имеет свое означаемое как некоторое умственное построение. Его именем в метаязыке является выражение Снег тает, которое имеет статус материального с точки зрения метаязыка и статус идеального с точки зрения естественного языка. Умственное построение Снег тает отражает некоторую объективную реальность. Именем этой реальности в метаязыке является Снег тает. Это выражение имеет статус материального для метаязыка, поскольку оно является означающим, и статус материального для естественного языка, поскольку репрезентирует отражаемое в содержании предложения естественного языка Снег тает.

С помощью естественного языка мы обмениваемся мыслями, с помощью метаязыка мы обсуждаем свойства естественного языка и мысли, т.е. говорим и об означающем и об означаемом естественного языка.

В метаязыке должны быть знаки и для означающего и для означаемого естественного языка. Означаемое в естественном языке есть идеальное, т.е. некоторое умственное построение; в метаязыке идеальное (означаемое), как и означающее, становится знаками, представляя собой предметы, воспринимаемые органами чувств человека.

Однако, эти предметы имеют принципиально разный статус. Знаки, представляющие означающее естественного языка, имеют статус материального в естественном языке. Знаки, представляющие означаемое естественного языка, есть знаки метаязыка и имеют статус идеального, так как они репрезентируют идеальное естественного языка.

Эта концепция естественного языка и метаязыка, с помощью которого говорят о естественном языке, предполагает существование внешнего мира и его отражения в сознании, т.е. существование идеального, духовного и т.п., а также обозначения его средствами естественного языка. В метаязыке идеальное получает обозначение. В связи с этим оно получает статус материального в метаязыке и сохраняет статус идеального для естественного языка. Метаязык существует только в связи с естественным языком и только на основе естественного языка. Выражения метаязыка не имеют смысла вне связи с естественным языком. Знания представляют собой «объективное образование», «совокупность знаков» только в метаязыке, но и в нем эти знаки имеют статус идеального, умственного, так как метаязык есть средство говорить о естественном существовании знания, мысли, выраженной естественным языком.

Из этого вытекает необходимость строжайшего разграничения, несмешивания, неотождествления означающего с означаемым, т.е. единиц плана выражения с единицами плана содержания, так как означаемое знаков естественного языка представляет умственные построения, в которых отображаются явления внешнего мира.

Информация предложения имеет структуру, которая может быть представлена двумя способами. В одном случае структура информации – это субъектно-предикатное построение, в другом – это система с отношениями, т.е. система предметов, связанных некоторым отношением.

Рассмотрим структуру информации предложения как субъектно-предикатного построения.

В русской грамматической традиции старшего периода (XIX в.) господствовал взгляд на предложение как на словесное выражение суждения.

Эта точка зрения на природу предложения разделялась всеми русскими грамматистами старшего периода. Такова точка зрения и А.X. Востокова:

То же самое утверждает Ф.И. Буслаев:

Некоторые русские грамматисты старшего периода различие между членами предложения и членами суждения видели в том, что членами предложения являются формы слов, членами суждения являются элементы мысли: субъект и предикат. А.X. Востоков ясно подчеркивал, что подлежащее это не предмет, не субъект, а имя предмета, о котором говорится. Сказуемое это глагол, т.е. опять-таки форма слова, выражающая то, что сообщается. В этой концепции означающее не смешивалось с означаемым. Грамматисты этого периода полагали, что данное слово является подлежащим не потому, что оно само по себе обладает свойством подлежащего, а потому, что оно является именем субъекта, предмета, о котором что-то сообщается. Данное слово является сказуемым не потому, что оно обладает этим свойством само по себе, а потому, что оно выражает предикат, т.е. то, что устанавливается о субъекте.

В этой концепции подлежащее и сказуемое являются единицами плана выражения, а субъект и предикат – единицами плана содержания; тем самым предложение квалифицировалось как единица плана выражения, а суждение – как единица плана содержания.

Традиционная логика считала, что означаемое всякого повествовательного предложения есть суждение, а суждение имеет субъектно-предикатную структуру: одна часть суждения, т.е. обозначаемого повествовательного предложения, есть субъект, а другая часть – предикат. Означаемым предложения Сократ есть человек является Сократ есть человек, где Сократ – конкретное лицо, именем которого является слово Сократ, а человек – предикат, именем которого является слово человек. Формула субъектно-предикатного построения имеет вид «S есть P», где S – символ субъекта, Р – символ предиката, а есть – связка.

Существующие грамматические направления исходят из представления, что означаемое предложений имеет субъектно-предикатное построение[455].

В предложениях типа Железо – металл различаются подлежащее (слово железо) и сказуемое (слово металл); в предложениях типа Земля больше Луны различаются концентр подлежащего (слово Земля) и концентр сказуемого (сочетание больше Луны); в предложениях типа Петр видит Бориса имя Петр образует концентр подлежащего, а видит Бориса – концентр сказуемого. Большинство предложений в плане этой концепции членится на два концентра: концентр подлежащего (группа подлежащего) и концентр сказуемого (группа сказуемого). Нижеследующие предложения членятся на два концентра, границы между которыми указаны двумя наклонными чертами:

Свободные от занятий студенты // ушли в театр имени Моссовета,

Мастер // посеребрил брошь

и

Мастер // покрыл брошь серебром.

Не представляет исключения и так называемая порождающая грамматика.

Представление структуры предложения в порождающей схеме Н. Хомского имеет подлежащно-сказуемостное построение.

Общая схема представления всякого предложения по Хомскому имеет вид

«S=(V, Д)», где

S – исходный символ,

V – набор терминальных символов, а

Д – правила вывода или подстановки.

Н. Хомский предлагает определенные правила порождения предложения из исходного символа S, которые мы изложим в применении к порождению предложения Человек ударил мяч[456].

1) S → P + VP (где NP – группа подлежащего, a VP – группа сказуемого);

2) NP → N;

3) N → человек;

4) VP → глагол + N;

5) глагол → ударил;

6) N → мяч.

Процесс порождения указанного предложения осуществляется в следующем порядке применения названных правил:

1) S → NP + VP;

2) N + VP;

3) человек + VP;

4) человек + глагол + N;

5) человек + ударил + N;

6) человек + ударил + мяч, т.е. человек ударил мяч.

В рассматриваемом представлении структуры предложения все его элементы являются составляющими либо группы подлежащего, либо группы сказуемого.

В основе такого представления структуры предложения лежит понятие предикативности, которое считается основным свойством всякого предложения. В этой концепции и такие предложения, которые выражают отношения между предметами, также рассматриваются как субъектно-предикатные построения.

Одной из особенностей лингвистических работ, основанных на субъектно-предикатной концепции означаемого предложения, является неразличение единиц плана выражения и единиц плана содержания. В этом отношении характерна грамматическая концепция А.А. Потебни. Определяя дополнение, он пишет:

Ясно, что падеж есть форма имени и представляет собою означающее, а субъект или объект – это означаемое (именем). Означающее не может быть означаемым, а означаемое означающим. Косвенный падеж не может быть объектом, а объект – косвенным падежом; именительный падеж не может быть субъектом, а субъект – именительным падежом. Косвенный падеж выражает объект, но не является им, именительный падеж выражает субъект, но не является им.

А.А. Потебня распространяет свое понимание семантики именительного падежа и на страдательные конструкции:

Он приводит пример Книга читается всеми и утверждает, что в этой конструкции «действующее лицо есть именительный падеж»; Книга читается всеми – «она делает так, что ее все читают»[458].

Что такое «она» в этом выражении? «Она» – это форма именительного падежа имени, которая делает так, что ее (форму имени) все читают, или «она» – это книга, которая делает так, что ее (книгу) все читают?

Если подлежащее есть форма именительного падежа имени, то она (форма) не делает и не может ничего делать. Ничего не делает не только форма именительного падежа слова книга в предложении Книга читается всеми, но ничего не делает и форма именительного падежа слова все в предложении Все читают книгу.

Если что и обладает свойством делать, то только предметы, а не их имена. Если подлежащее рассматривается как производитель действия, то им может быть только предмет, а не его имя. Если подлежащее рассматривается как форма имени, то она не может быть предметом и тем самым производителем действия.

Если бы действующим лицом был действительно именительный падеж, то предложение Металлург варит сталь говорило бы о том, что варит сталь именительный падеж имени металлург. То же самое мы должны сказать и об объекте. Если грамматический объект рассматривается как форма косвенного падежа имени, то он не может быть объектом действия, так как действию подвергаются объекты, а не формы падежей. Если грамматический объект рассматривается как объект, который подвергается действию, то он не может быть формой косвенного падежа имени, так как последняя не может быть объектом воздействия.

Может быть, А.А. Потебня, когда употребляет термин «грамматический объект», имеет в виду слово, знак, т.е. означающее, а не означаемое, не предмет? Но, во-первых, при таком предположении утрачивает смысл сам термин «грамматический объект», так как он совпадает с термином «косвенный падеж» и тогда вопрос о том, что является означаемым этих двух терминов, остается открытым; оно просто не определяется; иначе говоря, выражение грамматический объект есть форма слова устанавливает эквивалентность означаемого выражения грамматический объект и выражения форма слова и не определяет сущности данного означающего, во-вторых, употребление А.А. Потебнею выражения «винительный прямого объекта при действительном глаголе» не оставляет сомнения в том, что существует форма винительного падежа имени и существует объект при действии, выраженном действительным глаголом. Само выражение «винительный объекта» демонстрирует смешение означающего с означаемым. Прилагательное винительный при слове падеж обозначает форму имени, а объект является тем, что обозначает эта форма падежа; сказать этот падеж есть объект все равно, что сказать мысль об этом камне есть этот камень.

Смешивая означающее с означаемым, А.А. Потебня дает определение предикативности. Он пишет:

В этом одном предложении заключено два прямо противоположных утверждения, из которых одно правильное, а другое ложное. Предикативность есть то, что делает данный знак глаголом, а не другою частью речи. А делает этот знак глаголом то, что он отображает и обозначает, т.е. означаемое глагола.

Именно оно (это означаемое) делает данный знак глаголом. И именно это отмечает А.А. Потебня во второй части своей формулировки. А первая часть формулировки говорит прямо противоположное: предикативная связь есть сама форма слова – в данном случае форма глагола. Пусть предикативная связь термин и пусть форма глагола тоже термин; тогда выражение Предикативная связь есть форма глагола устанавливает только эквивалентность означаемого первого и второго термина, но ничего не говорит о существе означаемого. Если же предикативная связь есть означаемое формы глагола, то она сама не может быть формою глагола.

После работ А.А. Потебни смешение единиц плана выражения и плана содержания стало обычным явлением. Так, Н.Ю. Шведова пишет:

Из этих слов видно, что падежная форма (единица плана выражения) есть объект (единица плана содержания). Это все равно, как если бы мы сказали Слово «Москва» есть город Москва или Город Москва есть слово «Москва».

Наряду с представлением структуры означаемого предложения как субъектно-предикатного построения существует и такой способ представления структуры означаемого предложения, согласно которому последняя рассматривается как система с отношениями. Понятие системы с отношениями предложено А. Тарским[461]. В этой концепции информация представляет собою индивидуальное сообщение[462], а ее структура – систему предметов, связанных некоторым отношением.

Две разные информации, обозначенные двумя разными предложениями, могут иметь одну структуру, например, Рим велик и Дом высок, или Мальчик видит девочку и Девочка видит мальчика. В первой паре предложений две информации имеют одну структуру, а во второй паре предложений две информации имеют другую структуру. Первая структура характеризуется наличием отношения между предметом и его предикативным свойством, а вторая – наличием предикативного отношения между двумя предметами. Одна информация, обозначенная двумя разными предложениями, может иметь две разные структуры.

Предложения Фонетика интересует студента и Студент интересуется фонетикой выражают одну информацию, но структура высказывания в этих двух предложениях различна: в первом случае отношение между предметами имеет направление от a к b, во втором случае – от b к a. Два разных предложения Мастер покрывает шкатулку лаком и Мастер лачит шкатулку (палехские мастера говорят именно так) обозначают одну информацию, которая, однако, имеет разное строение, разную организацию, в первом случае она имеет трехместное строение, т.е. содержит места для трех предметов – мастер, шкатулка и лак, во втором случае она имеет двухместное строение, т.е. содержит места для двух предметов – мастер и шкатулка.

Некоторые логики считают, что все предметы, занимающие места в отношении, являются субъектами (или подлежащими). Так, Е.К. Войшвилло пишет:

Так, в суждении Всякое четное число делится на какое-нибудь простое число субъектами являются всякое четное число и какое-нибудь простое число, а предикатом первое делится на второе.

Система с отношениями представляет собою конечную последовательность вида

«S = (A, P)», где

A – система, а

P – те или другие отношения элементов в системе.

Общая схема всякого предложения как системы с отношениями имеет вид

«S = (A, P, n, V, ф, D)», где

S – предложение,

A – множество предикатных предметов, связанных некоторым отношением, или множество аргументов некоторой функции,

P – отношение, связывающее множество предметов A,

n – словесное выражение (имя) предикатных предметов (аргументов),

V – словесное выражение (имя) отношения между предикатными предметами,

ф – формы, обладающие свойством вхождения в состав словесных выражений (имен) предикатных предметов или отношений между ними, a

D – правила, определяющие вхождение словесных выражений (имен) предметов или их отношений в состав предложения или правила вхождения форм слов в состав имен предметов или имен их отношений.

Первый аргумент двухместной функции Г. Райхенбах называет референтом, а второй – релятом[464].

Мы будем придерживаться другого способа выражения. Первый предмет двухместного отношения (референт) мы будем называть исходным предикатным предметом, а второй того же отношения (релят) – последующим предикатным предметом.

Словесный состав предложения отображает структуру высказывания и обозначает информацию. Два предложения могут быть тождественными по содержанию информации и различными по структуре высказывания, например, Эта книга вас восхищает и Вы восхищаетесь этой книгой. Информация, обозначаемая этими двумя предложениями, одна, но каждое предложение имеет свою особую структуру: структура первого предложения характеризуется наличием именительного падежа имени исходного предмета, винительного падежа имени последующего предмета и невозвратной формой глагола, выражающего отношения между предметами; структура второго предложения характеризуется наличием именительного падежа имени исходного предмета, творительного падежа имени последующего предмета и возвратной формой глагола, выражающего отношения между предметами; первое предложение имеет номинативно-аккузативную, второе – номинативно-инструментальную структуру.

Два предложения могут быть различными по содержанию информации и тождественными по структуре высказывания, например, Мальчик читает книгу и Девочка читает книгу. Эти два разных предложения обозначают две разные информации, но имеют одну номинативно-аккузативную структуру.

Структура предложения отображает структуру высказывания, которая представляет собой систему с отношениями.

Таким образом, информацию, обозначаемую предложением, можно представить в форме субъектно-предикатного построения и в форме системы с отношениями. Так, Е.К. Войшвилло полагает, что предложение Всякое четное число делится на какое-нибудь простое число, истолкованное прежде как суждение об отношениях между предметами классов четных и простых чисел (характерным признаком суждений об отношениях, отличающих их от атрибутивных суждений, является как раз наличие нескольких подлежащих), может быть понято также как атрибутивное суждение

Оба способа представления структуры информации предложения находятся в отношении дополнительности. Означаемое каждого предложения имеет субъективно-предикатное построение и одновременно представляет собою систему с отношениями. Предикативность есть свойство системы с отношениями, которая отражается предложением. В качестве означаемого предложения предикативность не может существовать без системы с отношениями, а эта последняя без первой.

Без наличия предикативности отношения между предметами опредмечиваются и отображаются структурой имени. Предложение Мать любит детей и имя Любовь матери к детям выражают одно отношение между предметами. Но отношение между предметами является означаемым предложения только в том случае, если оно обладает свойством предикативности. Означаемое всякого предложения – предикативно.

Имя выражает отношение между предметами без предикативности. Означаемое имени есть предмет, и он может занять место в другом отношении, например, Все высоко ценят любовь матери к детям.

Предикативность представляет собой неотъемлемое свойство высказывания, передаваемого предложением, а не самого предложения. Предикативность – единое общее свойство высказывания любого предложения. Если мы сравним высказывания, выражаемые повествовательными, вопросительными и побудительными предложениями, и извлечем общее из высказываний как означаемого любого предложения, то мы получим предикативность. Предикативность есть то свойство, которым характеризуется означаемое любого предложения и которым оно отличается от означаемого имени.

Все виды означаемого всех видов означающих естественного языка распадаются на два класса: одни являются предметами, другие – отношениями между предметами или отношениями между предметом и его свойством, причем эти отношения обладают предикативностью. Предикативностью обладает не слово, не связь слов в предложении и не предложение, а означаемое предложения.

Предикативность есть свойство высказывания выделять исходный предмет отношения, противопоставлять ему все другие элементы высказывания и таким образом описывать свойства исходного предмета.

В отношении «a больше b» (ср. Земля больше Луны) выделяется в качестве исходного один предмет – a, но не предмет b. В этом отношении характеризуется предмет a путем противопоставления ему предмета b, по свойству предмета a быть бóльшим.

В отношении «b меньше a» (ср. Луна меньше Земли) выделяется в качестве исходного также один предмет – b, но не предмет a. В этом отношении характеризуется предмет b путем противопоставления ему предмета a по свойству предмета b быть меньшим.

То же самое можно сказать и об одноместных отношениях. В отношении «a – человек» выделяется в качестве исходного предмет a и характеризуется путем противопоставления ему свойства быть человеком.

В.И. Ленин, приведя пример «Иван человек», подчеркивает, что

В структуре высказывания имеются только предметы и их отношения, которые их связывают, или предметы и их предикативные свойства, а в структуре предложения имеются только имена соответствующих предметов и имена их отношений или их предикативных свойств[467].

Состав предметов в системе отношений находится в соответствии с составом имен в структуре предложения. Именами предметов являются субстантивные формы, а именами отношения между предметами – глаголы или копулятивные глаголы в сочетании с именами. В современной логике осуществляется синтез этих двух способов представления означаемого предложения в форме нового учения о предикате.

Традиционная логика рассматривала предикат как часть суждения, другою частью которого является субъект. Современная логика рассматривает предикат как пропозициональную функцию с ее аргументами, в качестве которых выступают предметные переменные.

При описании означаемого предложения в современной логике выделяются, во-первых, предметные переменные x₁, x₂, x₃, …, x_n. Переменными называют символы, которые принимают значение на некоторой области предметов. Если мы возьмем выражение x мудр, то x есть переменная, которая принимает значение на множестве лиц, например, Сократ мудр. Во-вторых, выделяются пропозициональные переменные A₁, A₂, A₃, которые представляют собою пропозициональные функции от одного или нескольких предметных переменных; пропозициональные функции при замене переменных константами становятся высказываниями со значением истинности или ложности.

Запись пропозициональной функции имеет функциональную форму. Если пропозициональная функция имеет один аргумент, т.е. одну предметную переменную, то ее запись имеет вид A(x)[468]. Если предметная переменная x принимает значение старик, а пропозициональная переменная A – значение умен, то функциональная запись A(x) становится высказыванием Старик умен, a логическая функция этого высказывания принимает значение истины или лжи. Если пропозициональная функция имеет два аргумента, т.е. две предметных переменных, то ее запись имеет вид A(x, y).

Если предметная переменная x принимает значение Земля и y – Луна, a пропозициональная переменная A – первое больше второго, то функциональная запись A(x, y) становится высказыванием Земля больше Луны, а логическая функция этого высказывания принимает значение истины.

В современной логике предикатом называют пропозициональную функцию от одного или нескольких аргументов (предметных переменных), которая принимает значение на множестве, состоящем из двух элементов: истина или ложь. Предикаты могут быть одноместными или одноаргументными, если высказывание осуществляется об одном предмете, двухместными или двухаргументными, если высказывание осуществляется об отношении между двумя предметами.

Выделение системы с отношениями в том комплексе, который является означаемым предложения, имеет весьма большое значение.

Во-первых, выявление отношений предметов в значении предложения позволяет использовать понятие конверсии отношения между двумя предметами. Отношение между предметами обладает свойством иметь точку отсчета в направлении. Если отношение между X и Y в выражении X выше Y или X есть сын Y считать прямым, то отношение между X и Y в выражении Y ниже X или Y есть отец X является обратным или конверсным.

Понятие отношения и его конверсии позволяет связывать в одно целое выражения больше – меньше, ср. «X больше Y» и «Y меньше X», умнее – глупее, ср. «X умнее Y» и «Y глупее X», лучше – хуже, ср. «X лучше Y» и «Y хуже X» и т.п.

Если всякое предложение рассматривается только как подлежащно-сказуемостное построение, то, во-первых, второй предмет естественно квалифицируется как дальнейшее раскрытие сказуемого. Но тогда не представляется возможным рассматривать подлежащее и дополнение как члены одного отношения. Рассматриваемое представление структуры предложения делает непонятной природу отношения и его конверсии.

Во-вторых, представление структуры предложения как системы с отношениями позволяет ввести понятие симметричности и несимметричности отношения между двумя предметами. Если отношения между двумя предикатными предметами (двумя аргументами) имеют симметричный характер, то словесное выражение отношения (т.е. двухместной функции) остается неизменным с прямым и обратным направлением, например X брат Y и Y брат X, где X и Y принимают значения на множестве лиц мужского пола.

Если отношения между двумя предикатными предметами являются несимметричными, то словесное выражение (имя) прямого отношения заменяется другим словесным выражением в конверсии того же отношения. Так, в выражении X сын Y словесным выражением X к Y (двухместной функции) является (есть) сын. Конверсия этого отношения выражается предложением Y отец X, в котором словесным выражением отношения Y к X является (есть) отец.

С точки зрения представления предложения как системы с отношениями выражения (есть) сын и (есть) отец представляют собою конверсии и не могут рассматриваться как независимые выражения.

Так называемый страдательный залог есть форма выражения одного из видов конверсии несимметричного отношения, ср. отношение «X любит Y-ка» и «Y любим X-ом».

Между множеством предметов в системе отношений и множеством их имен в составе предложения имеет место взаимно-однозначное соответствие. Каждому предмету в системе отношений соответствует одно-единственное имя в составе предложения и каждому имени словесной организации предложения соответствует единственный предмет. Предложение Мать любит дочь содержит два имени двух предметов – имя мать и имя дочь и система отношений, обозначаемая этим предложением, также содержит два предмета – лицо мать и лицо дочь. В двухместном отношении, как правило, имеется два имени двух предметов, ср.: Земля больше Луны. В трехместных предикатах имеется три имени трех предикатных предметов, ср.: Мальчик положил яблоки в карман.

Итак, все, что в предложении обладает свойством выражать (или именовать), должно получить квалификацию в понятиях имен, в данном случае имен предметов и имен их отношений[470]. Все, что в означаемом предложения обладает свойством быть выраженным (или наименованным), должно получить квалификацию в понятиях предметов и их отношений в структуре высказывания.

Таким образом, принцип отражения, постоянно отстаивавшийся В.И. Лениным, имеет принципиальное значение для общей теории грамматики, для преодоления влияния логического позитивизма, выражающегося в затушевывании различия между отражаемым и отражением и для искоренения смешения означающего с означаемым.