Ленинизм и теоретические проблемы языкознания

А.А. Уфимцева. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ СЛОВА (Категории общего и отдельного)

Человеческий язык, знаковый по своей природе, играет огромную роль в познании и освоении реального мира. Наряду с предметной действительностью – вещами, явлениями и их отношениями, существует идеальная действительность – мир образов, понятий, идей, являющийся отражением, своеобразным, часто с искажениями и преломлениями, обозначением первой. Знаковая репрезентация при помощи языка представляет собой специфическую, присущую только человеку как homo sapiens, форму идеализации предметного мира, средство его отражательной и коммуникативной деятельности. В ходе общественно-исторического развития, в процессе практического освоения реального мира человек познает предметы и явления, формирует новые понятия, устанавливая между ними определенные связи и взаимозависимости, заменяет «конкретное абстрактным, созерцание понятием, многое одним»[499].

Непосредственная связь языка с мышлением, с механизмом и логикой познания, с формированием мыслей и выражением различных интенций в процессе общения не может не находить своеобразного отражения в единицах и категориях языка. Любая

любое обобщение должно получить ту или иную форму языкового выражения. В человеческом языке нет особых понятий, нет ничего такого, чего бы не было в мышлении, конкретным языкам присуще лишь своеобразие форм выражения и манифестации этих понятий. Процессы интеграции и дифференциации, генерализации и специализации, присущие человеческому мышлению, совершаются между двумя полюсами основных гносеологических категорий – общего и отдельного, общего и особенного, абстрактного и конкретного. В языке эти антиномии, своеобразно преломляясь, лежат в основе наиболее фундаментальных принципов языковой организации, составляя ее сущностные характеристики.

На противопоставлении общего и конкретного основывается главная онтологическая черта человеческого языка – двухплановый модус его существования: язык как система обобщенных знаков и моделей их сочетаемости и речь как реальная форма манифестации языка, конкретная реализация этой системы. Соответственно этой основной дихотомии в языке выстраивается целый ряд более частных противопоставлений:

· языковая система – языковая норма,

· обобщенные структурные модели в системе языка – их конкретное лексическое наполнение в речи,

· виртуальные полисемантические словесные знаки в системе номинаций – семантически реализованное слово в речи и т.д.

На противопоставлении общего и особенного покоится другое универсальное свойство человеческого языка – вариантность, проявляющаяся как в структурной организации языка, так и в сфере его функционирования. В плане структурной организации дихотомия общего и особенного, общего и отдельного находит свое выражение в противопоставлении тождеств и различий, на которых основывается весь механизм языка. В плане функционирования языка – объективного (общественного) по своей природе и субъективного (индивидуального) по употреблению – достаточно упомянуть такие, например, соотносительные понятия:

· общенародный язык – территориальный диалект,

· общеязыковая норма – индивидуальная норма и т.п.

На диалектическом взаимодействии общего и особенного, абстрактного и конкретного основывается не только содержание обобщенных категорий и конкретных языковых единиц, но и сам принцип различных группировок языковых знаков, противопоставленных друг другу по степени обобщенности и по характеру структурной организации их смыслового содержания. Наиболее характерной языковой единицей, где антиномия общего и отдельного, абстрактного и конкретного находит весьма своеобразное преломление, является слово. Рассмотрим его основные онтологические свойства.

В многообразном мире знаков, служащих человеку способом опосредственной репрезентации предметов, явлений, понятий и т.п., языковые знаки резко противостоят неязыковым как по своему содержанию, так и по объему и характеру выполняемых ими функций. Неязыковые знаки, будь то знаки-признаки или знаки-сигналы, способны лишь указывать на признаки и свойства предметов, явлений, на причины процессов, событий или выполнять роль сигналов в рамках организованных систем, вызывая определенную реакцию (в виде ответного действия, операции, поведения и т.п.) на несомую ими информацию[501]. Как знаки-признаки (субстанциональные), так и знаки-сигналы (операциональные) выполняют одну и ту же функцию – опознавательно-прагматическую. В отличие от неязыковых языковые знаки, образующие уникальную знаковую систему, связаны с присущими уровню понятийного мышления процессами дифференциации и интеграции, с актами понимания и семантической интерпретации знаков в процессе общения, с классификационно-номинативной деятельностью человека.

Отличительной чертой знаков естественных языков по сравнению со знаками прочих систем является не столько различие в выполняемых ими функциях, сколько факт обусловленного сосуществования этих функций в пределах знака. Так, функция общения (коммуникативная) и обобщения (гносеологическая) находятся во взаимозависимых связях друг с другом: общение между носителями языка становится возможным лишь в том случае, если в языковых знаках и знаковых структурах выработаны всеобщие значимости и, наоборот, такие надындивидуальные, всеобщие значения и средства их языкового выражения выкристаллизовываются, откладываются в результате функционирования языка, в процессе его коммуникативного использования. Непосредственно связаны и находятся в определенной иерархической системе и другие функции языка: коммуникативная и прагматическая, функции обобщения и обозначения.

В кругу языковых знаков слово занимает особое положение: оно является универсальным по характеру и уникальным по объему выполняемых им функций: слово способно выполнять любую языковую функцию, только словесный знак может охватить весь объем языковых функций. Прежде всего, полнозначный словесный знак может служить обозначением единичного предмета и быть одновременно именем целого класса предметов, указывать на конкретный предмет и очерчивать круг подобных предметов, могущих быть названными данным словесным знаком; наконец, такой словесный знак выражает содержательную характеристику, понятие о данном классе предметов. Следовательно, как сам процесс, так и результаты познавательно-классификационной деятельности человека находят свое выражение в системе номинаций, в номенклатуре лексических единиц, составляющих в основном номинативные знаки языка. Кроме того, словесные знаки, удовлетворяют потребностям синтагматической деятельности языка, выполняют коммуникативную и прагматическую функции, выражая различные интенции говорящего, воздействуя своим значением, стилистической и экспрессивно-эмоциональной окраской на слушающего в процессе общения. Функциональная сфера словесного знака настолько широка, что крайняя ее граница представлена в языке случаями употребления слова в качестве коммуникативной единицы, т.е. предложения; таким образом, слово из номинативного знака переходит в предикативный знак.

Факт взаимообусловленного сосуществования разных языковых функций в слове превращает его в наиболее общий специфически организованный языковый знак. В чем заключается специфика организации словесного знака?

Особенностью словесного знака в отличие от предложений, словосочетаний, с одной стороны, от формальных морфем, с другой, является то, что одна знаковая форма (последовательность звуков или графем) вмещает в себя целый ряд означаемых. Словесный знак в парадигматике, где одному означающему соответствует несколько означаемых (наименьших значимых элементов), резко отличается от словесного знака в синтагматическом ряду, где одному означаемому соответствует, как правило, одно означающее.

Между формальной морфемой и словом можно усмотреть определенный изоморфизм. Словоизменительные морфемы, относимые многими исследователями к категории знаков, совмещают в себе несколько «грамматических значений» и могут быть сопоставлены с полисемантичными словами. Однако между полисемией формальных и предметных морфем имеется определенное различие. «Полисемантизм» формальных морфем сохраняется за ними одинаково как в системе, в парадигматике, так и в речи, в синтагматическом ряду, полисемия же слов присуща им только в системе номинаций. Линейный, синтагматический ряд слов снимает многозначность словесного знака, присущую ему в системе языка, семантически реализованное слово всегда однозначно. В первом случае следует говорить о синкретизме формальных морфем, в отношении словесного знака – о двух его модификациях – виртуальном и актуальном знаках. Виртуальный знак следует прежде всего понимать как элемент системы, нереализованный, в определенном смысле потенциальный знак, противопоставленный актуальному знаку – элементу речи[502].

Говоря о статическом и в некотором отношении генетическом соотношении этих двух модификаций слова, А.М. Пешковский писал:

Дихотомия – виртуальный словесный знак и актуальный словесный знак – характеризует слово не только с точки зрения соотношения в нем общего и отдельного, но и раскрывает целый ряд более частных противопоставлений, определяющих специфику слова, как то:

· общее и конкретное,

· всеобщее и особенное,

· неподвижное и изменяющееся.

Понятия «виртуальный» и «актуальный» указывают на разные уровни слова и разграничивают последнее относительно сфер языковой деятельности: виртуальный знак относится к номинативной деятельности языка, актуальный – к синтагматической. Виртуальный словесный знак, как нереализованный, обладает определенной номинативной значимостью, предопределяет тем самым семантический потенциал, его лексическую валентность, реализуемую в синтагматическом ряду. Чем создаются у словесного знака системные потенции, реализуемые в речи? Этот потенциал прежде всего создается за счет его означаемого. Каждый полнозначный словесный знак имеет в основе своего значения понятийную и предметную отнесенности, которые выступают как общее и конкретное по отношению друг к другу. Виртуальный словесный знак соотнесен в лексико-семантической системе языка не с одним отдельным предметом, а с целым классом или группой подобных ему предметов. Поэтому знаковое значение слов с точки зрения психологического процесса и результата его образования есть обобщение, дающее наименование целому классу предметов, явлений. Отношение между понятием (общее), передаваемым данным словесным знаком, и предметом (конкретное), им обозначаемым, таково, что понятие дает содержательную, понятийную характеристику наименования предметов, а наименование, соответственно, называет это понятие и, кроме того, является названием конкретных предметов, входящих в этот класс.

На соотношении (смещении или совпадении) общего и конкретного, на «мере» предметной и понятийной отнесенностей основывается не только характер семантической структуры слов и границы их употребления («границы смещенной речи»), но и группировка словесных знаков в лексико-семантической системе языка. В тех случаях, когда между понятийной и предметной отнесенностью знака имеется совпадение, равное тому, которое существует между содержанием и объемом понятия, словесный знак является названием целого класса конкретных предметов, явлений (подводимых под данное содержание) и выражает конкретное (полное, содержательное) понятие класса предметов, подпадающих под его объем. Например: человек, дерево, стол и т.п. В тех случаях, когда понятийная отнесенность превалирует над предметной, словесный знак служит названием общего понятия типа «движение», «отношение», «чувства» и т.п. В таких случаях названия конкретных действий, состояний и т.п. обозначаются другими словесными знаками. Ср. чувства: гнев, любовь, радость, горе и т.п. Соотношение общего и отдельного из пределов словесного знака как бы переносится в план межсловесных гипонимических отношений. В случаях так называемой специализированной, узкой по своему понятийному содержанию лексике, предметная отнесенность превалирует над понятийной, поэтому словесный знак служит специализированным названием конкретного предмета, действия и т.п. Интересно отметить, что своеобразие в соотношении понятийной отнесенности и предметной отнесенности находит свое выражение в смысловом объеме лексем, принадлежащих к разным частям речи. Если в именных лексемах, где понятийная и предметная отнесенности совмещаются в пределах словесного знака, давая имя понятию (классу предметов) или конкретному предмету, то в глагольных лексемах, выражающих по своему существу понятие отношения, соотношение понятийной и предметной отнесенностей не укладывается в рамки только глагольной лексемы. Понятие отношения, характерное для семантики глагольных лексем, конкретизируется субъектно-объектной локализацией глагольного действия, т.е. само понятие глагольного действия раскрывается в терминах синтагматических отношений к субъекту и объекту действия. В семантике глагольных лексем превалирует синтагматическая значимость над номинативной, в разряде именных лексем, наоборот, вторая над первой. Далее, виртуальный словесный знак, рассматриваемый по отношению к коллективу, говорящему на данном языке, означает всеобщий, надиндивидуальный и противопоставлен отдельному, индивидуальному. Объективно-субъективная природа языка предполагает, чтобы словесный знак оставался всеобщим, т.е. не зависел от индивидуумов; поэтому виртуальный знак служит как бы объективным ограничителем семантических границ слова, которые необходимы для установления взаимопонимания между носителями языка.

Если подходить к слову с точки зрения его синхронного и исторического функционирования, то понятие «виртуальный» означает неподвижный, постоянный, неизменный, в противоположность актуальному, семантически реализованному слову, а «актуальный» означает подвижный, изменяющийся.

Если бы словесные знаки были неподвижны, они бы напоминали собой этикетки, неспособные к семантическому распространению и изменению; если предположить, что знаки беспрерывно изменяются синхронно и исторически, то у слов не оказалось бы никаких значений, словесные знаки ничего бы не означали за пределами бесчисленных случаев их употребления и конкретных ситуаций. Что позволяет словесному знаку изменяться и одновременно оставаться тождественным самому себе, будь то в синхронном или диахронном аспектах?

Непременным и определяющим для становления и функционирования словесного знака, как двусторонней сущности, является прочная, неразрывная связь означающего и означаемого. Единство содержательной и формальной сторон знака не является абсолютным, это единство может быть нарушено и часто нарушается из-за частичного изменения то в означаемом, то в означающем. В словесном знаке прежде всего выделяется как некое постоянное, неизменное и общее – форма знака (будь то последовательность графем или звуков). Отождествление различных реализаций словесных знаков идет прежде всего по его означающему. В отличие от прочих семиотических систем в естественном языке, с присущим ему двойным членением и структурной асимметрией, форма словесного знака приобретает большую самостоятельность, определенную независимость от его означаемого, а следовательно, и устойчивость. Поэтому звуковая или графическая форма словесного знака выступает в качестве того инвариантного, что сохраняет его материальное тождество. Что касается инвариантности означаемого словесного знака, то она может быть рассмотрена в нескольких планах.

Прежде всего, инвариантность означаемого словесного знака может быть интерпретирована путем разграничения виртуальных и актуальных знаков, т.е. разграничением языка как системы и речи, как реализации этих системных возможностей. В этом смысле инвариантное есть общее, существующее через частное. В синхронном плане слово представлено различными случаями его употребления. Не случайно, что в полисемантичном слове, независимо от характера его смысловой структуры, невозможно выделить общего значения, как несуществующего. Если инвариантное в означаемом интерпретировать как «более устойчивое, менее подвижное», служащее основой семантической производности, то прямое номинативное значение слова можно в определенном смысле считать инвариантным. При последовательно-инклюзивном характере лексической абстракции лексико-семантический вариант слова (одно из значений полисемантического слова) следует рассматривать не как модификацию обобщенной, инвариантной значимости, а лишь как противопоставление его другому варианту этого же слова.

Историческое и синхронное тождество слова в немалой степени обусловлено глобальностью и иерархической структурой его смыслового содержания. То или другое обобщение получает в языке определенное выражение, определенную взаимосвязь с содержанием других словесных знаков. Устойчивым, наиболее общим, кроме формы слова и его номинативного значения, является тот категориально-обобщенный признак, который получает словесный знак, входящий в какую-либо семантическую группировку. Например, в зависимости от того, является ли обозначаемое предметом, действием или признаком, соответствующая сема данного семантического разряда слов включается в семантику индивидуального слова. Во многих языках семы подобных разрядов полнозначных слов находят формальное выражение путем отнесения их к той или другой части речи, лексико-грамматическому разряду. В пределах того или другого семантического разряда слов словесный знак выстраивается во второй ряд зависимостей – в парадигматические отношения соответствующих категорий слов: одушевленные – неодушевленные, лицо – нелицо и т.п. Наконец, по характеру конкретного лексического значения, присущего отдельному слову, последнее входит в системе языка в разные синонимические ряды, лексико-семантические группы и семантические поля. Эти три разных по уровню обобщения ряда зависимостей, делающих смысловое содержание словесного знака глобальным, недискретным, не могут не способствовать сохранению его семантического и формального тождества.

Другим специфическим и в своем роде уникальным свойством языка как знаковой системы является асимметрия языкового знака. Более емкий по объему и многомерный по структурной организации план содержания не имеет одно-однозначного соответствия более простому и меньшему по числу единиц плану языкового выражения. Давно известное в языке явление непараллельности значения и звучания, содержания и его выражения, т.е. асимметрия словесного знака, находит в лингвистике различное наименование и разное понимание (явление полисемии и омонимии, синонимии и полилексии, синкретизма и т.п.). Асимметрия словесного знака, как она находит свое выражение в непараллельном соотношении означающего и означаемого, предстанет более очевидной, если сопоставить между собой виртуальный знак в языке как системе и актуальный – в речи.

В плане выражения процесс говорения (актуализованные знаки) упорядочен временем: линейная последовательность фонем есть в то же самое время – временнáя последовательность; в означаемом актуального знака временнóй фактор отсутствует. У виртуального знака, наоборот, в парадигматике, в системе номинаций план выражения лексем не имеет временнóй отнесенности, а план содержания (значения словарных единиц) носит кумулятивный характер, т.е. выступает в каждом синхронном срезе как результат исторического развития, как сумма значений, составляющих смысловой объем данного слова. Для словесных знаков, как асимметричных, характерна линейная дискретность означающего наряду со структурной глобальностью и временнóй непрерывностью означаемого. Так, в именной лексике английского языка sister ‘сестра’ форма знака может быть линейно расчленена на пять компонентов, пять фонем ′sistə. Содержание этого словесного знака складывается совершенно по-иному, оно, как и в любом полнозначном виртуальном знаке, неоднородно; семантические компоненты словесного знака располагаются по трем ступеням абстракции –

1) грамматические значения;

2) признаки семантических категорий;

3) конкретное лексическое значение.

В словесном языке sister два наиболее общих, грамматикализованных в английском языке признака – единственное число, общий падеж, выражены нулевой морфемой, т.е. отсутствием какого бы то ни было элемента плана выражения. Эта совокупность категориальных признаков выражена не материально, а путем противопоставления остальным словоформам парадигмы этой лексемы: sister – sisters

sister’s.

Признаки семантических категорий выражаются парадигматическими противопоставлениями sister другим словам в системе лексики. Именная лексема sister ‘сестра’ противопоставляется глагольной to sister ‘быть похожим’ по категориально семантическому признаку «предметность» – «действие».

Далее лексема sister ‘сестра’, как обозначающая живое существо, противопоставляется другим словам по признаку «одушевленность / неодушевленность».

Помимо общекатегориальных значимостей у словесного знака sister (взятого в виртуальной форме), есть собственное, только ему одному присущее смысловое содержание, которое тоже не является монолитным: оно складывается из целого ряда исторически напластовавшихся семантических признаков, которые составляют определенную структуру в пределах знака.

Sister

1) ‘сестра, человек или особь женского пола в противоположность мужскому, имеющая общих с ним родителей’;

2) ‘женщина, член какого-либо ордена, общины’ и т.п.;

3) ‘сиделка, сестра милосердия’.

Фонемный состав способен проводить различие между отдельными словесными знаками, сравните: sister, mister и т.п., внутрисловное разграничение семантического содержания проводится совершенно другими средствами языка. Та или другая последовательность фонем является достаточной для разграничения друг от друга двух виртуальных знаков. Для семантического развертывания общего, виртуального знака sister цепочка фонем sistə необходима, но недостаточна. Разграничение проводится путем его парадигматической противопоставленности (по сходству или различию содержания) другим словесным знакам или путем синтагматического контраста в линейном ряду, при их сочетаемости, а чаще и тем, и другим, взятыми вместе.

Ср. sister – brother; a sister and a brother; a whole sister.

На уровне словесных знаков глобальность, историческая непрерывность означаемого находит свое выражение в явлениях полисемии, лексической и лексико-грамматической омонимии. Следовательно, в отличие от знаков чисто условных систем, где одному означающему, как правило, соответствует одно означаемое, две стороны знаков естественного языка соотносятся друг с другом совершенно по-иному: одно означающее – несколько означаемых или несколько означающих – одно означаемое. Последствия подобных отношений между двумя сторонами словесных знаков огромны и находят свое выражение в так называемых недискретных фактах языка: полисемии, омонимии (одно означающее, несколько означаемых), в синонимии и полилексии (одно означаемое – несколько означающих).

Асимметрия языкового знака находит свое выражение в наличии синкретических и дублетных форм знаков. Асимметрия выражается в дифференциальном характере обеих сторон языкового знака, что создает возможность варьирования не только означаемого, но и означающего. Наконец, асимметрия двух сторон языкового знака заключается не столько в отсутствии одно-однозначного соответствия означаемого означающему, сколько в факте неодинаковой членимости на элементы означаемого и означающего. Каждая из сторон знака имеет свои принципы членимости и структурной организации. Сущность асимметрии словесного знака как в системе, так и при его функционировании заключается в том, что каждый полнозначный словесный знак (имя нарицательное), в силу наличия в нем общих (отождествляющих) и различительных (дифференцирующих) признаков, может быть одновременно отождествлен с другими знаками и быть от них непременно в чем-то отличным. При любом вхождении знака в парадигматический ряд или при сочетании словесных знаков в синтагматическом ряду новое включается как «новый род старого вида». В силу этого основным принципом структурной организации лексической системы являются два противоположных принципа:

1) принцип (гипонимического) включения словесных знаков по их смысловому содержанию при парадигматических отношениях;

2) принцип семантической совместимости в синтагматическом ряду.

Словесному знаку присущи как номинативная ценность – способность называть, обозначать предметы, явления и т.п., так и синтагматическая валентность – способность в силу своей семантики вступать в лексические связи в синтагматике. При парадигматических отношениях словесных знаков устанавливается семантический остаток в виде различительного признака или общего семантического множителя, так называемая внутрисистемная значимость (valeur), синтагматические лексические связи слов служат основным средством актуализации, семантического развертывания виртуальных знаков, формой внутрисловного смыслового разграничения полисемантических слов. В синтагматике нередко образуются новые семантические значимости, которые по отношению к системным, всеобщим значениям выступают как семантическое «приращение», новый смысл или «оттенок значения».

С точки зрения языкового статуса смысловое содержание словесных знаков в системе языка складывается из значения (абсолютной значимости), значимости, выявляемой в парадигматике, и смысла, возникающего в синтагматике (относительных значимостей). Что следует считать значением знака? Число дефиниций знакового значения велико и варьируется в зависимости от того, какая функция языка и соответственно знака, кладется в основу его определения.

Общим для всех дефиниций является то, что знаковым значением считается тот или другой элемент знаковой репрезентации или отношение между составляющими семиозис: знак, обозначаемый предмет (денотат), понятие (сигнификат), говорящий, слушающий. Значение определяется или как некая данность, субстанция, или как отношение между элементами знаковой ситуации, знаковой системы. Определения, основывающиеся на субстанциональной природе значения, разнятся в зависимости от того, с чем отождествляется субстанция – с предметом обозначения, с обобщенным отражением признаков и свойств предметов в виде понятия. Значение языковых знаков понимают функционально, т.е. значением языкового элемента считают ту функцию, то назначение, которое они выполняют в системе языка. При таком понимании значения любая функция языкового элемента будет знаковым значением, любой элемент языка знаком.

При другом понимании функции – значение знака представляется как отношение:

а) между двумя сторонами знака;

б) означающего к обозначаемому предмету;

в) означающего к понятию о предмете;

г) между знаками внутри системы языка: при парадигматических отношениях значение сводится к внутрисистемной значимости (valeur), при синтагматических связях – к комбинаторике знаков, к правилам их употребления;

д) между знаком и деятельностью, поведением людей (операциональное понимание значения);

е) между говорящим и слушающим, прагматическое определение значения в терминах «стимул-реакция».

Слово в ряду других двусторонних языковых единиц является основной единицей, так как оно несет семиологическую ценность в нескольких планах: слово обобщает, дает наименование, т.е. обозначает, сообщает и выражает отношение, чувства говорящего и слушающего. При функциональном понимании значения слова все перечисленные функции слова интерпретируются как его значение. Удовлетворяя потребностям номинативной и синтагматической сфер деятельности языка, словесный знак, своеобразно «приспосабливаясь», обладает абсолютными и относительными признаками.

В содержании слова с точки зрения степени обобщенности совмещаются разные семантические значимости:

1) общие для целого класса слов, несоотносимые с предметным рядом – грамматические значения;

2) присущее индивидуальному словесному знаку, соотносимое с предметным рядом – конкретное лексическое значение.

Эти два рода различных по своей природе семиологических ценностей находятся в пределах данного знака в отношении общего (обобщающий признак) – грамматического и конкретного (дифференцирующий признак) – лексического, обеспечивая грамматическое единство и семантическое тождество слов. В силу этого слово имеет двойной языковый статус:

1) как единица грамматического строя языка;

2) как единица лексической системы.

Собственно лексическое содержание в слове в свою очередь предстает на поверхности языка в разных проявлениях и состоит также из абсолютных и относительных величин.

Абсолютным, всеобщим в индивидуальном содержании слова является исторически сложившееся и общественно признанное номинативное лексическое значение. По этому своему параметру знакового значения слово входит в систему номинаций, являясь единицей лексической системы языка.

На основе абсолютного, как всеобщего и постоянного признака может быть выявлена реляционная значимость словесного знака, его внутрисистемная ценность, возникающая при его парадигматической противопоставленности другим знакам (ср. лексико-семантические парадигмы, синонимические ряды и прочие группировки слов). При этом дифференциальный характер элементов означаемого позволяет парадигматической значимости становиться основой семантических тождеств и различий, принимать роль то дифференциального признака отдельного слова или группы слов, то интегрирующего признака лексико-семантических парадигм и целых семантических категорий слов. Наряду с парадигматической значимостью словесным знакам присущ другой вид реляционной значимости – синтагматическая, возникающая на основе индивидуального значения слов при их сочетаемости в линейном ряду. Эти два вида относительных величин в содержании словесного знака, представляющие собой своеобразные транспозиции его системного значения на ось отбора и на ось комбинирования, превращают его в языковый знак особого рода, находящийся на пересечении двух основных координат структурной организации языка – парадигматической и синтагматической.

Суммируя сказанное, можно сформулировать наиболее характерные черты словесного знака:

· наличие двух его модификаций – виртуального и актуального,

· асимметрия в соотношении двух сторон знака,

· неконгруентная членимость на элементы означающего (дискретный характер) и означаемого (глобальный характер),

· историческая непрерывность означаемого,

· дифференциальный характер элементов, составляющих означающее и означаемое словесного знака.

Указанные выше онтологические свойства словесного знака предопределяют его языковый статус и позволяют сделать следующие выводы.

· Слово является основной функционально-структурной единицей языка и обладает сложной семантической и морфологической структурой.

· Синхронное и историческое тождество слова является не фикцией, а реальным модусом его существования в системе языка и непременным условием функционирования в речи.

· Семантическое тождество слова предполагает его формальную и смысловую целостность, что в свою очередь предопределяет его выделимость и воспроизводимость как готовой языковой единицы.

· Наличие виртуальных, общих знаков способствует созданию в языке потенциональных слов и их значений.

· Асимметрия в соотношении двух сторон знака делает каждое слово потенциальным синонимом и омонимом.

· Дифференциальный характер элементов означаемого словесного знака придает лексической абстракции инклюзивный, ступенчатый характер, а основным принципам структурной организации лексики – принципы гипонимических отношений в парадигматике и семантической совместимости в синтагматике.

Наличие как в означаемом, так и в означающем словесного знака абсолютных и относительных параметров создает огромные возможности варьирования слов:

а) по означаемому словесного знака – лексико-семантические варианты;

б) по означающему словесного знака – фонетические, фономорфологические варианты;

в) по сфере употребления слова – стилистические варианты, диалектные варианты;

г) по источнику происхождения – этимологические варианты слов и т.п.

Едва ли можно построить адекватную теорию слова, изучая его только в парадигматике или только в синтагматике, не учитывая его специфических особенностей, основанных на диалектическом взаимодействии общего и отдельного, абстрактного и конкретного, абсолютного и относительного.