Ленинизм и теоретические проблемы языкознания

В.А. Аврорин. ЛЕНИНСКИЕ ПРИНЦИПЫ ЯЗЫКОВОЙ ПОЛИТИКИ

Развитие языков многочисленных народов Советского Союза неизменно шло и идет под регулирующим воздействием языковой политики Коммунистической партии и Советского правительства, основные принципы которой были разработаны В.И. Лениным. Но, прежде чем приступить к рассмотрению этих принципов, представляется целесообразным уточнить некоторые связанные с темой лингвистические понятия и существующие между ними зависимости. Это особенно необходимо хотя бы потому, что сама возможность осуществления языковой политики после лингвистической дискуссии 1950 г. долгое время подвергалась сомнению или просто замалчивалась. Одной из главных причин такого необоснованного скепсиса как раз и была неуточненность ряда лингвистических понятий, отсутствие отчетливого представления о двустороннем характере процессов языкового развития.

Речь у нас будет идти не о языке вообще как широкой совокупности любых семиотических систем, а о языке в более узком, прямом смысле слова, о том особом социальном явлении, которое, по лапидарному, но исчерпывающе точному определению В.И. Ленина, служит важнейшим средством человеческого общения, причем в виду имеется язык живой, а не мертвый, естественный, а не искусственно созданный.

Существование и функционирование языка обеспечивается наличием у него двух диалектически связанных между собой сторон: материальной структуры и коммуникативной функции. Соответственно этому развитие языка идет по двум линиям: структурной и функциональной. В традиционной лингвистической терминологии этому ближе всего, хотя и далеко не полностью, соответствует давно уже возникшее разделение лингвистики на внутреннюю и внешнюю. Структурная линия развития представляет собой процесс постепенных изменений структуры языка в целом, всех ее отдельных элементов, их взаимосвязей и сфер использования в речи. Именно она составляет генеральное, а для некоторых новейших направлений, в частности для структуральной и математической лингвистики, – единственное содержание лингвистических исследований. Неизмеримо меньшее внимание уделяется функциональной линии развития языка, хотя и она имеет весьма существенное значение. Правда, за последнее время внимание к ней, особенно в нашей стране, усилилось, но именно в этой области неуточненность основных понятий дает себя знать в наибольшей степени.

Под функциональной стороной действия и развития языка мы понимаем распределение и перераспределение общей и частных общественных функций всех форм существования языка в различных сферах человеческой деятельности под влиянием тех или иных социальных условий.

Общая функция языка – коммуникативная. Она в той или иной мере очевидно лежит в основе всех частных функций, всех случаев использования языка, будь то выражение мысли или обмен мыслями, сообщение или усвоение знаний, идеологическое или эстетическое воздействие, религиозная или атеистическая пропаганда, организация трудовых или каких-либо иных социальных процессов, магическое воздействие на потусторонние силы или управление домашними животными и механизмами. Функции языка ни в коем случае не следует ставить в один ряд с функциями элементов его структуры. Это, казалось бы, элементарно, и, тем не менее, с подобным смешением совершенно разноплановых понятий в литературе приходится встречаться.

Формами существования языка можно считать разговорно-бытовой язык с его членением на территориальные и социальные диалекты и жаргоны, наддиалектная койнэ, особый культовый язык, литературный язык в устной и письменной разновидностях, язык межнационального общения, вспомогательный искусственный язык, единый общечеловеческий язык будущего.

Сферами использования языка являются семейное общение, общение внутри производственного коллектива, в пределах населенного пункта, на разного рода собраниях, в школьном обучении всех ступеней, каналы массовой информации (печать, радио, телевидение, кино, лекционная пропаганда), удовлетворение эстетических потребностей, литературное творчество, сфера науки, религии, общегосударственного и местного делопроизводства, личная переписка, общение внутри одноязычного коллектива, общение между разноязычными людьми и коллективами, общение с машинами (речевое управление).

Частные функции языка, формы его существования и сферы применения здесь упомянуты, по-видимому, далеко не все. Перечисление их имеет целью показать принципиальное различие между этими тремя рядами и входящими в них единицами. Это кажется необходимым потому, что допускаемое в литературе смешение таких относящихся к разным уровням понятий приводит порой к курьезным недоразумениям.

Функциональное развитие языка, т.е. совершенствование форм его существования, расширение функций и сфер использования, целиком определяются социальными условиями, процессом развития говорящего на нем конкретного общества. К таким условиям относятся, в первую очередь, уровень социально-экономического развития, форма этнической общности и степень ее консолидации, степень независимости, форма государственности, уровень культуры, численность и компактность народа, этническое окружение, экономические, политические и культурные связи, соотношение уровней развития данного народа и его соседей. Характер и темпы функционального развития языка в большой мере зависят, кроме того, от длительности и диапазона литературных традиций, а также от степени диалектной расчлененности.

Структурное развитие языка вызывается и регулируется, как известно, двоякого рода стимулами:

а) внутренними законами, порождаемыми потребностями упорядочения структуры языка, и

б) различными внеязыковыми, точнее – внеструктурными, факторами социального характера.

Если первые из них действуют на структуру языка непосредственно, то действие вторых осуществляется в той или иной мере через посредство функциональной линии языкового развития. Таким образом, к числу непосредственных стимулов развития структуры языка, наряду с имманентными для нее внутриструктурными факторами, должны быть отнесены также факторы функционального порядка. Это свидетельствует о наличии тесных связей между структурной и функциональной сторонами действия и развития языка.

Однако связи эти обладают некоторыми весьма существенными особенностями, которые далеко не всегда в нужной мере учитываются специалистами. Во-первых, они не имеют характера автоматической зависимости. Литературный язык в принципе совершеннее по своей структуре, чем язык бесписьменный, язык нации совершеннее языка народности, язык феодального общества совершеннее языка первобытно-общинного коллектива, общенародный язык богаче любого своего диалекта, и, тем не менее, нельзя назвать хотя бы один структурный элемент, хотя бы одну структурную особенность, которые были бы обязательными в литературном языке, в языке нации, в языке феодального общества, в общенародном языке и недопустимыми в языке бесписьменном, языке народности, языке первобытно-общинного коллектива или в диалекте. Во-вторых, связи эти не имеют характера тотальности. Если зависимость многих структурных изменений от развития функциональной стороны языка не подлежит сомнению, то немалое число изменений связано не с функциональной стороной, а с внутриструктурными факторами. К тому же, эти связи направлены только в одну сторону: структурная сторона языка обнаруживает зависимость от функциональной, тогда как обратной зависимости не существует. Если можно считать, что тот или иной язык усовершенствовал свою структуру в результате перехода к более высокой ступени функционального развития, например в результате рождения литературной формы его существования, то невозможно себе представить переход к более высокой ступени функционального развития, например от бесписьменного языка к литературному, в результате изменения его структуры.

Две стороны языка, как мы видим, связаны друг с другом, между ними существуют определенного рода зависимости, но в то же время они обладают известной самостоятельностью, автономностью. Поэтому в исследовательских целях их нужно четко разграничивать, не допуская смешения, а тем более подмены одной другою, что, к сожалению, нередко делается.

Существенное различие между структурной и функциональной линиями развития языка проявляется также в неодинаковом их отношении к возможности сознательного регулирования. Структура языка в некоторой мере испытывает на себе воздействие воли человеческих коллективов и даже отдельных людей. Известно, что изменения в структуре языка обычно имеют своим истоком индивидуальные речевые отклонения от сложившейся языковой нормы. Особенно эффективно воздействие речевых особенностей популярных писателей, общественно-политических деятелей, ученых. Чаще оно ограничивается областью лексики, фразеологии и языковых стилей, формирующихся в различных сферах употребления языка. Каналами такого воздействия являются школа, литература, массовые виды речевого искусства, устная пропаганда, междиалектное и межнациональное общение, т.е. в конечном счете те факторы и условия, которые непосредственно связаны с функциональной стороной существования и развития языка. Сознательная воля действует на структуру языка только через посредство его функциональной стороны, и ее действие, хотя со временем и нарастает, все же по сравнению со стихийным развитием имеет весьма ограниченные пределы. В отличие от этого функциональное развитие языка, особенно после возникновения классового общества, государства, школьного образования, противоположности между физическим и умственным трудом, науки, профессионального искусства, завоевательных войн, развитой торговли, характеризуется тенденцией ко все большему подчинению регулирующей воле общества, составляющих его классов, политических партий и государственного аппарата. Удельный вес стихийных процессов в этой области постепенно сводится к минимуму.

Система мер сознательного регулирующего воздействия на функциональную сторону языка, а через ее посредство в известной мере также и на его структуру, представляет собой языковую политику определенного общественного класса, партии, государства. При таком ее понимании языковая политика на определенных этапах общественного развития не только возможна, но и необходима. Зарождаясь на заре классового общества, она оказывает все возрастающее влияние на языковой прогресс. Вполне естественно, что ее совершенство и действенность находятся в прямой зависимости от того, насколько последовательно она опирается на подлинно научное познание характера и перспектив общественного развития, социальной роли языка, особенностей и возможностей его развития. Природа и задачи языковой политики были ясны многим советским языковедам еще в 20 – 30-х годах. В работах некоторых из них (Г.О. Винокура, Л.П. Якубинского, В.М. Жирмунского) мы находим этому прямое подтверждение.

В условиях многонационального государства, каким является Советский Союз, языковая политика служит одной из важнейших составных частей национальной политики. Именно такое место отводится ей в бессмертных трудах В.И. Ленина и в программных документах Коммунистической партии.

В.И. Ленин вслед за К. Марксом неоднократно подчеркивал, что национальный вопрос подчинен интересам классовой борьбы пролетариата, которые требуют не закрепления национальных перегородок, а, наоборот, объединения трудящихся всех наций для единой цели – строительства коммунизма, а затем и слияния наций.

О тенденции к исчезновению противоположностей между нациями и об усилении этой тенденции после победы пролетарской революции К. Маркс и Ф. Энгельс говорили еще в «Манифесте Коммунистической партии»[20]. Но в стратегической линии, направленной на достижение коммунистического единства всего человечества, не должно быть и тени несправедливости, принуждения, а тем более насилия, ибо в противном случае объединение не может быть прочным и долговечным.

Единственным путем разрешения национального вопроса, единственно приемлемой тактикой в этой области В.И. Ленин считал последовательный демократизм[22].

Диалектичность ленинского подхода к национальному вопросу особенно ярко проявилась в требовании свободы самоопределения наций вплоть до отделения. Вот как формулировал это требование сам В.И. Ленин:

Необычайно гибко и дальновидно ставился вопрос о двух, казалось бы, диаметрально противоположных, но направленных к одной цели, требованиях марксистов из среды господствующих и подчиненных наций. Имея в виду право наций на самоопределение, В.И. Ленин писал:

Иного пути к слиянию наций нет и быть не может[25].

Исходя из принципов последовательного демократизма и интернационализма, В.И. Ленин всегда горячо отстаивал полное равноправие всех наций, народностей и национальных меньшинств, не делая в этом отношении между ними никакого различия. Ни одна из наций не должна пользоваться никакими привилегиями, а национальные меньшинства не должны испытывать ни малейшего притеснения, говорил он[26]. Кто не борется против национального гнета или неравноправия, тот не только не марксист, но и не демократ[27]. Нужно законодательно, под страхом наказания, пресекать всякие попытки со стороны национального большинства создать для себя какие бы то ни было привилегии и умалить права национального меньшинства[28].

В резолюции по национальному вопросу X съезда РКП(б) дана точная оценка политики русского царизма, русских помещиков и буржуазии по отношению к невеликорусским народам. Она

Естественным следствием были недоверие угнетенных народов по отношению к господствующей нации, стремление замкнуться в свою национальную скорлупу, укоренение национальных предрассудков, т.е. в конечном счете обострение национальных различий и противоречий. Уже после Октябрьской революции В.И. Ленин писал, что в Советской России недоверие к русским стало быстро исчезать, но полностью еще не исчезло. Поэтому необходима особая осторожность в отношении к национальному чувству, необходимы равенство и свобода самоопределения на деле, чтобы отнять почву у этого недоверия и добиться теснейшего союза всех наций[30]. Медленнее будет происходить отмирание национальных предрассудков, а тем более национальных различий. Они будут держаться еще долго даже после победы коммунизма в мировом масштабе, и, пока они существуют, требуется не устранение национальных различий, а гибкая тактика применения к ним основных принципов коммунизма[31].

Вместе с тем, В.И. Ленин неоднократно повторял, что любое национальное требование должно соответствовать интересам пролетариата, служить целям социального прогресса. Он писал:

Принцип последовательного демократизма распространялся В.И. Лениным и на языковой аспект национальной политики. Говоря о равноправии наций, об их самоопределении, о необходимости строгого учета национальных особенностей, он обычно тут же упоминал и национальные языки. Это свидетельствует о том, что языковой политике он придавал весьма важное значение.

В.И. Ленин провозглашал полную свободу и равноправие всех национальных языков, необходимость создать условия для их беспрепятственного развития, безусловное право каждого гражданина государства пользоваться родным языком. Он писал:

Обязанность каждого демократа, а тем более марксиста – признавать и отстаивать равноправие языков[34]. Особенно большое значение В.И. Ленин и выпестованная им партия большевиков придавали роли и развитию родных языков и литератур наиболее слабых, угнетенных и отсталых в прошлом народов. В проекте партийной программы, составленном в феврале 1919 года, В.И. Ленин писал о необходимости содействовать развитию языка и литературы ранее угнетенных или неравноправных наций[35]. Об осуществлении этого требования говорил он в беседе с американским журналистом пятью месяцами позже[36].

В резолюции X съезда партии по национальному вопросу сказано, что задача состоит в том, чтобы помочь трудовым массам невеликорусских народов догнать ушедшую вперед центральную Россию, создать соответствующую их национальным особенностям советскую государственность, действующие на родном языке судебные, хозяйственные и административные органы, развить прессу, школы, театр, клубное дело и вообще культурно-просветительные органы на родном языке, широкую сеть общеобразовательных и профессионально-технических курсов и школ на родном языке для ускоренной подготовки местных кадров[37]. В этом неоднократном подчеркивании необходимости использования и развития родных языков проявляется глубокое понимание того, что язык как «важнейшее средство человеческого общения»[38] может быть достаточно эффективным лишь в том случае, когда он близок и понятен для масс во всех своих тонкостях. Особенно велика роль родного языка в обучении грамоте, чему В.И. Ленин придавал первоочередное значение. Он говорил в 1921 г.:

В связи с идеей «культурно-национальной автономии», выдвинутой Реннером, Бауэром и другими австрийскими социал-демократами и особенно активно поддержанной в России бундовцами, возник спор по поводу разделения школьного дела по национальностям в пределах одной страны и языка преподавания в школе. В.И. Ленин, неуклонно отстаивавший интересы единства классовой борьбы пролетариата, со всей страстностью, со всей неотразимо логичной аргументацией выступил в защиту единственно правильной, марксистской тактики. Он указывал, что уже при капитализме экономическое развитие естественным путем ведет к сплочению наций, тогда как попытки разделить по национальному признаку культуру вообще и школьное дело в частности направлены на углубление пропасти между нациями. В капиталистическом обществе пролетариат разных наций ведет непримиримую классовую борьбу прежде всего в области экономики и политики, разделение же школьного дела, которое невозможно оторвать от экономики и политики, служило бы лишь тормозом для интернационального сплочения трудящихся. Национальная культура, в том числе и школьное дело, в буржуазном обществе находятся под преобладающим влиянием клерикалов и буржуазных шовинистов и потому разделение школьного дела только усилило бы позиции клерикализма и шовинизма. Различные нации неравноправны, уровень их развития неодинаков; при этих условиях разделение школьного дела неминуемо поставит отсталые нации в еще более тяжелое положение. Поэтому проповедь отдельных, обособленных национальных школ, разграниченных по принципу «национальной культуры», вредна и реакционна. Она направлена против интересов демократии и тем более пролетариата[40].

В то же время, с точки зрения В.И. Ленина, неприемлемо и метафизически прямолинейное решение вопроса о языках школьного преподавания: разные школы – разные языки, единая школа – единый язык. Он писал:

По мнению В.И. Ленина,

Обеспечить преподавание на родном языке, в необходимости чего В.И. Ленин никогда не выражал сомнения, вполне можно и без разделения школ по национальностям[43]. Весьма поучителен ответ, который он дает на предполагаемый вопрос о том, как быть с единственным грузинским ребенком среди 48.076 школьников Петербурга. Он пишет, что создать для него особую грузинскую школу невозможно и ненужно. Но вполне допустимо требовать для этого единственного ученика-грузина преподавания за счет государства грузинского языка, грузинской истории и т.п.[44]. Совершенно естественно, что В.И. Ленин не изменил своего взгляда на положительную роль родного языка в школьном преподавании и после Октябрьской революции. На VIII съезде партии он говорил:

В.И. Ленин, верный идеям последовательного демократизма, всегда категорически возражал против введения обязательного государственного языка, на роль которого в России естественно выдвигался русский язык. Связанные с этим упреки в утрате чувства национальной гордости он решительно отводил, говоря, что сознательным русским пролетариям вовсе не чуждо чувство национальной гордости, если оно понимается не по-холопски и совпадает с интересами русских и всех иных пролетариев, что они любят свой язык и свою родину, что прежде всего они стараются поднять ее трудящиеся массы до сознательной жизни демократов и социалистов[46].

Особенно назойливо требовали единого государственного языка буржуазные либералы. В резкой полемике с ними В.И. Ленин писал:

Не только до Октября, но и после него В.И. Ленин не уставал повторять, что обязательный государственный язык не только не нужен, но и вреден, поскольку обязательный язык дает привилегии одной из наций. Не об этом нужно заботиться, считал он, а о полном признании прав родных языков всех народов, об обеспечении населению страны школ с преподаванием на всех местных языках[48]. В качестве положительного примера разрешения национального вопроса в области языка он приводил Швейцарию, где равными правами пользуются три государственных языка: немецкий, французский и итальянский, а некоторые юридические документы публикуются, кроме того, еще на двух романских диалектах, на которых говорит всего лишь чуть больше одного процента населения. И Швейцария, говорил он, ничего не теряет от этого, а, наоборот, выигрывает[49].

Перед первой мировой войной с требованием объявить русский язык обязательным государственным языком в России выступили и некоторые большевики, среди которых был С.Г. Шаумян, который считал, что общегосударственный русский язык необходим, что он имел и будет иметь крупное прогрессивное значение. В.И. Ленин в письме С.Г. Шаумяну признает, что русский язык, действительно, сыграл прогрессивную роль в жизни мелких и отсталых наций, но с тем, чтобы наделять русский язык функциями обязательного языка, он решительно не согласился.

В выделении государственного языка В.И. Ленин не видел ничего прогрессивного. Ссылаясь на пример той же Швейцарии, он спрашивал: зачем же такой еще более обширной, пестрой и отсталой стране, как Россия, нужно тормозить свое развитие сохранением привилегии для одного из языков? Для России, чтобы догнать Европу, лучше было бы покончить со всяческими привилегиями как можно скорее[51].

Вместе с тем, В.И. Ленин считал весьма прогрессивным естественно, без какого бы то ни было насилия возникающее стремление народов одной страны овладеть языком большинства населения для установления более глубоких и прочных связей между всеми населяющими эту страну народами. Такое стремление, как естественно возникающая тенденция, рождается еще в условиях капиталистического способа производства. Он указывал, что

При этом выбор такого языка не потребует никакого административного вмешательства, ибо

В.И. Ленин отчетливо представлял себе языковую ситуацию дореволюционной России во всех ее тонкостях и прекрасно понимал, что миссия межнационального средства общения самим ходом истории уготована русскому языку. Видя естественную неотвратимость такого выбора, он с тем большей убежденностью восставал против малейших элементов давления на избирающих, так как для него были очевидны пагубные последствия такого насилия. Он писал:

Мы видим, что В.И. Ленин, как гениальный диалектик, не находил неразрешимого противоречия между всесторонним развитием всех национальных языков и выдвижением на роль языка межнационального общения одного из них. Как раз свобода для всех понималась им как наиболее благоприятная почва для беспрепятственного функционирования одного в наиболее ответственной и почетной роли.

Жизнь подтвердила безусловную правильность разработанных В.И. Лениным принципов языковой политики. Об этом убедительно свидетельствует все более крепнущая братская дружба народов Советского Союза и всего могучего лагеря социалистических государств. Ленинским курсом шла и будет идти наша Коммунистическая партия, которая в своей Программе отмечает как положительное явление все расширяющийся процесс добровольного изучения, наряду с родным, также и русского языка, что

Вместе с тем партия вовсе не призывает нас к тому, чтобы начать свертывать работу по усовершенствованию отдельных национальных языков, искусственно ограничивать их применение и оказывать предпочтение одним языкам за счет других. Отдавая должное русскому языку и отмечая его выдающуюся роль, Программа говорит, что партия будет

Отсюда для советских языковедов вытекают две в высшей степени ответственные и почетные задачи: во-первых, всеми доступными им средствами содействовать дальнейшему развитию всех языков народов Советского Союза; во-вторых, совместно с деятелями педагогической науки оказывать действенную и квалифицированную помощь всем желающим в совершенстве овладеть русским языком путем создания методических руководств и учебников, в необходимой мере учитывающих сходства и различия между русским языком и родным языком обучающихся. Многое в этом направлении уже сделано, но до полного осуществления упомянутых задач, особенно в отношении малых народов, еще далеко.