Лучше Бога. Хуже Дьявола. Том 3. Книга 1

Глава 13 Золотая клетка

Весть о прорыве практически всего фронта на границе Ральдии разнеслась словно лесной пожар. Эту пугающую обычных людей новость несли с собой многочисленные конвои из повозок, отступающие в тыл к городам. Каждый конвой перевозил сотни солдат, так или иначе серьёзно пострадавших во время нападения, но и мертвецов было немало. Видевшие эту вереницу люди долго не могли отойти от шока. Только одного вида бредивших и впавших в беспамятство было достаточно, чтобы стереть былой пыл населения и новобранцев, что жаждали армейской славы и расправы над демонами.

В то время как новобранцы теряли боевой настрой, полученный ущерб в рядах войск в первые же часы поспешно закрывался легионерами, встававшими на посты пострадавших солдат во всех фортах и укреплениях. Уцелевшим людям оставалось только держаться вместе и полагаться на помощь легионеров в случае нападений. Такие своевременные действия сократили количество демонических зверей, ринувшихся за фронт, но не пресекали все нападения. В течение дня военное положение вернулось в полной мере, приведя на фронт не только тысячи новых существ, но и попытки демонов окончательно разрушить оборону Ральдии.

В таких обстоятельствах и быстро распространявшемся волнении среди народа, уже через пару тройку дней трудно было найти того, кто не слышал о столь значительном поражении Ральдии. Животрепещущую тему обсуждали везде, и всё же, прямо во дворце в Ройе один человек всё-таки упустил новости, ходящие в народе.

Находящийся под арестом Талиус даже спустя пару дней не подозревал о случившемся, хоть и находился в царских условиях, по сравнению с любым другим пленником. Такое положение дел нисколько его не смущало, а его интерес к личности Шуна вовсе никуда не пропал, перевешивая все остальные темы.

Заключение наоборот было полезным, Талиусу преподнесли уникальную возможность, как казалось ему первое время. День за днём, он расхаживал по территории дворца, исследовал, пытаясь услышать и увидеть нечто особенное. Но в ответ любой встречный отказывался от разговора с ним, что уж говорить об избегающей его прислуге, так что даже прознать о слухах во дворце было непростой задачей.

Для Талиуса любая информация о возможностях Шуна была дороже золота, однако на пути каждый раз вставала не только его изоляция, но и пара легионеров. Хоть и находясь в щадящих условиях, его всюду сопровождали легионеры, словно надзиратели, не давая даже шанса отойти от них. Что первое время играло на руку Талиусу, позволив ему в деталях изучить их строение и снаряжение, в остальном же они только мешали. Большую часть времени просто следовали за Талиусом, но иногда преграждали путь в определённые части дворца, причём иногда раннее доступные ему. Будто пытаясь оградить от кого-то или чего-то, что ему видеть или слышать нельзя.

Такая преграда его озадачивала, но силой пробиться он не решался. Не был уверен справиться ли с двумя легионерами сразу, а ещё неизвестно сколько таких же придёт на тревогу. Будучи Апостолом Талиус, не был таким уж беспомощным в случае сражения, но знание о противостоящей ему силе чёрного тумана сдерживало, от чего он предпочитал действовать тихо. Каждый день проводя за прогулками по внешней части дворца, молитве в саду и попытках дойти до запретных зон, он надеялся на послабление в надзоре за ним, но мало что изменялось.

Талиусу не посчастливилось получить хоть какую-нибудь информацию, и он нацелился на скрытное подслушивание, в котором был далеко не мастером. В очередной день, проходя по саду, он намеревался провести молитву в полдень, не выбиваясь из своего ежедневного графика. Заняв обычное место на лавочке перед прекрасным видом, он закрыл глаза и привычным тоном начал молитву.

— Оберегающий мир Свет, услышь и донеси молитвы людские до Господа, в чьих ладонях пылает само солнце. Озаривший наш путь грешный, услышь и направь…

Уже давным-давно ставшие привычным молитвы Талиус произносил практически не задумываясь. Для него это была своего рода медитация, в которой Святые рыцари тренируют свой контроль маны. Таким образом потоки маны в его теле становились равномерными и спокойными, а сам он достигал необходимой концентрации, от чего даже звук его голоса будто уходил на второй план. Хоть и ненадолго, но во время молитвы его чувства обострялись, позволяя услышать чуть больше обычного.

Понадеявшись на чудо, в этот раз Талиусу повезло, он уловил краем уха чей-то разговор за окнами второго этажа. Далёкие и тихие, но он сразу узнал чьи это были голоса, необычный тон голоса своевольного легионера был запоминающимся, а вот Шуна он никак не мог забыть. Эти двое шли, обсуждая недавние события, а Талиус уловил лишь часть их разговора…

— После того, как господин Дилан очнулся, он стремительно идёт на поправку. Как вы и сказали, наличие дарованного меча поблизости значительно повышает его физическое и ментальное состояние. Другие пострадавшие находятся в более плачевном состоянии. Однако, Создатель, наличие меча не излечивает полностью, а господин Дилан продолжает просить о встречи с семьёй несмотря на своё здоровье, — сопровождающий Шуна легионер крайне живо говорил, почти неотличимо от человека, но своим уникальным тоном.

— Это связано с описанными им видениями в форте. Сообщи, что я даю ему два дня на встречу, но не больше. Пусть успокоится и вернётся на службу, всё же настроение среди солдат сейчас хуже некуда. Пусть своим примером покажет, что этот яд для разума можно побороть, — отвечая распоряжениями на доклад, Шун был будто не здесь, а параллельно следил за легионерами на фронте.

В последнее время необходимость контролировать быстро возросшее количество легионеров давала о себе знать слишком часто, излишне мешая. Но в противовес этому, отрезанный от любых потоков информации своевольный легионер показывал чудеса организованности и быстро занялся помощью в стенах дворца.

Даже нынешний разговор между ними, длящийся уже некоторое время, не походил на привычное для других легионеров получение приказов. Хоть Шун и был занят появившимися проблемами на фронте, но игнорировать именно этого легионера не хотел. Этот легионер в плане общения уже был словно обычный человек. Видя этот немалый прогресс, Шун позволял ему браться за многие задачи, провоцируя обучение легионера и попутно демонстрируя его навыки управления.

— По поводу вещества в крови солдат. Алхимики проанализировали образцы того дурмана, но смогли выделить лишь летучие элементы и примеси нескольких слабых ядов. Основной компонент, вызывающий сильные галлюцинации и бред, всё ещё неизвестен… — даже не обращаясь к документам, легионер с присущей ему педантичностью по памяти последовательно сообщал информацию. — Считаю, что алхимики Кахрама смогут узнать больше, они также будут заинтересованы в помощи Ральдии в этом вопросе, ради собственной безопасности от этого дурмана. Я уже составил запрос в Гномье государство для помощи в анализе вещества. С вашего разрешения его доставят в их столицу.

— Я попросту не могу отказать в дальнейшем изучении дурмана, поэтому ради таких небольших вопросов ко мне можно и не обращаться. Достаточно передать запрос в канцелярию дворца. Легионеры в канцелярии не такие смышлёные как ты, но с такой работой справляются великолепно.

— Тогда мне бы хотелось, чтобы вы рассмотрели более конкретную просьбу лично от меня, — говоря более серьёзно, легионер остановился посреди коридора, бросив взгляд за окно, прямо на сад. — Считаю, что необходимо ещё больше ограничить передвижение одной личности. Я заметил, что бывший Апостол Талиус, заключённый у нас, проявляет излишний интерес ко многим аспектам дворцовой жизни, в частности ваших созданий. Я знаю, что он здесь временно, но боюсь, что это может стать проблемой в будущем и превратиться в информационную утечку.

— Вот как… — обернувшись, Шун присмотрелся к глазам-огонькам легионера и тому, как расчётливо он подходит даже к таким мелочам. Пожав плечами, Шун ответил: — И опять, я не вижу причин отказать. Меня самого он порядком достал, суёт свой нос куда не следует несмотря на ограничения. Похвально, что ты оказался достаточно наблюдательным, чтобы заметить и не проигнорировать это. А я ведь надеялся, что он будет сидеть тихо, но что поделать… Будет довольствоваться арестом в четырёх стенах.

— Я признателен, что Вы так оцениваете мои старания, — легионер поклонился, искренне довольный похвалой.

— Я ценю твой вклад куда больше, чем ты думаешь. Ведь вижу, что не зря позволил тебе взять на себя столько дел по дворцу. Ты внимательный и сообразительный, а от прежней неряшливости уже и след простыл, чему Мелфист несказанно рад. Ну, и работы у него меньше стало… Обучение явно идёт полным ходом, — с будто натянутой улыбкой Шун сделал шаг навстречу легионеру и ткнул пальцем ему в грудь. — И мне кажется, что тебе уже пора перестать ходить как просто необычный легионер. Твоя личность сформировалась, а знаниями ты вряд ли уступаешь вполне образованному человеку, лишь опыта маловато.

— Это временная трудность, — легионер понимающе кивнул.

— Так-то оно так, но нужно ещё кое-что важное. Как насчёт того, чтобы наконец выбрать себе имя? — широким жестом, Шун позволил легионеру выбирать самому. Но для легионера это было не просто разрешение, а скорее дар, с которым он не сразу понял, что делать.

— Выбрать себе имя? Вы правда позволите? Моё имя… — Когда он задумался об этом, его взгляд сильно изменился, будто стал более глубоким и потерянным. Но совсем ненадолго, ведь он быстро нашёл ответ. — Был… Был один персонаж из исторических книг, живший задолго до объединения княжеств в Ральдию. Он был поданным Князя западных земель. Изучая исторические записи, я нередко встречал ссылки на данную личность. Преданный, честный и отдавший жизнь за своего правителя, пример для многих… Так его описывали, и я хочу взять его имя, Цэрус.

— Я тебя понял. Раз тебя так впечатлил тот человек, то это точно хороший выбор… Что ж, теперь ты Цэрус, а не просто безымянный легионер. Более особенный нежели остальные, поэтому и жизнь твоя ценна, помни это. Потерять тебя будет очень неприятно, — развернувшись, Шун продолжил идти вперёд.

— Непременно, я постараюсь сделать так, как вы желаете, Создатель! — Взгляд его воспылал, а сам Цэрус воодушевлённо ответил.

Хоть его уже некоторое время тяготили навязчивые мысли, Шун всё же с улыбкой порадовался за такое рвение со стороны Цэруса. Особый легионер теперь стал вровень с любым другим жителем дворца, полноценной личностью с именем и волей. И к такой сцене, в каком-то смысле исторической, недолго прислушивался Талиус, удивляясь странности этого разговора. Его концентрация сошла на нет, как только молитва прервалась, даже не дойдя до конца, и окончание их разговора он почти не услышал. Но услышанное ставило его перед чудным вопросом, чтоб эти куклы, да настолько походили на человека?

— Неужели я стал свидетелем чего-то знаменательного? — прошептал себе под нос Талиус, обдумывая их диалог, и почти сразу его одёрнули двое легионеров рядом.

— С этого момента вы ограничены в посещении данного участка, следуйте за нами, — совсем безучастным голосом легионеры отвлекли его от молитвы окончательно.

Талиусу ничего не оставалось, кроме как подчиниться и сдержать негодование. За тем, как его уводят недолго наблюдал и сам Шун глазами тех надзирателей. Используя Апостола с самого начала как временный щит от Церкви и Империи, Шун отнёсся к такой личности благосклонно, не став запирать его в темнице и подавляя собственное желание более жестокого обращения. Но теперь пребывание Талиуса стало больше походить на заключение в ожидании освобождения, когда его посчитают не таким полезным.

Отвернувшись от своих мыслей к реальности, Шун продолжил свой путь выслушивая Цэруса. Сам он немного отстранился от проблем войны, нависшим над ним. Всё равно Ральдии оставалось лишь удерживать и укреплять позиции, попутно зализывать полученные раны. Легионер ещё некоторое время вёл рассуждение по вопросам во дворце, но быстро исчерпал темы и был вынужден покинуть своего создателя вернувшись к работе, но Шун в последний момент окликнул его.

— Кстати, — вновь обратился он к уже Цэрусу. — Ты случаем не знаешь, возможно ли разделить силу чёрного тумана с кем-то другим? — услышав такой явно личный вопрос, легионер серьёзно задумался.

— Ваше Величество… Хоть я и создан вами, я, как и любое другое существо, не могу знать всех сил и возможностей своего творца. Возможно, способ существует, и он может быть опасен, однако я об этом ничего знать не могу. Но зачем вам это, неужели ради Госпожи Натты?

— Именно. Может мои мысли тебе покажутся идеалистичными, но я уже некоторое время ищу для неё совершенную защиту. Чтобы ничто не могло навредить ей даже если меня не будет рядом. Ну а что ещё способно на такое, как не чёрный туман? — начав говорить об этом, взгляд Шуна переменился. Недавно спокойный и отстранённый, он стал взбудораженным и будто чем-то одержимым. — Не хочу видеть ту боль, нельзя чтобы она испытывала её ещё раз.

— Вам явно не даёт покоя эта проблема. Я хотел бы помочь, но не знаю её решения. Однако не думаете ли вы, что такое серьёзное решение в первую очередь должна принять сама Госпожа Натта? — беспристрастное возражение Цэруса немного отрезвило Шуна.

— Ах… — Шун старался не давать волю навязчивым мыслям, но они постоянно давали о себе знать. Возможно, ему бы стало легче поговори он с Наттой по душам. — Действительно. Я хотел её спросить об этом недавно, но… Не было момента. Наверно мне лучше пойти к ней прямо сейчас… Неважно, забудь об этом разговоре.

Будто метаясь в своих мыслях и оправдываясь, Шун всё же вознамерился навестить Натту чуть позже, когда закончиться её урок с Лизой. С таким настроем проблемы фронта и агрессия демонов становились для него на второй план. Ведь несмотря на вложенные усилия, страна значила для Шуна намного меньше Натты, к жизни которой он относился бережней чего бы то ни было. Думая о предстоящем разговоре, Шун распрощался с Цэрусом и остался ожидать конца занятия Натты, вслушиваясь в дотошные лекции Лизы.

Когда же Лиза устало покинула кабинет, у приоткрытой двери Шун застал Натту возящуюся со стопкой книг. Отголоски её эмоций доходили до него почти непрерывно, сосредоточенность и серьёзность будто стали её постоянными спутниками с момента атаки на фронт. Возможно, размышлял Шун, она не могла позволить себе расслабиться, когда военные действия вновь возвращались. И такой момент он посчитал достаточно подходящим для разговора по душам.

— Свободна? — постучав, Шун зашёл в комнату.

— Только если немного, мне предстоит ещё много работы, — обернувшись, Натта сосредоточилась на их связи, почувствовав его настрой и эмоции. — Но ты кажется настроен серьёзно… Случилось что-то?

— Если не считать плохие новости вроде напряжённой ситуации с армией, то ничего особенного. Разве что теперь один живенький легионер обзавёлся именем, — сев рядом с ней, Шун немного успокоился, увидев появившуюся улыбку на её лице.

— Здорово! Надо будет его обязательно поздравить.

— Да… — недолгая пауза между ними стала моментом, когда Шун позволил своим мыслям освободиться и достичь её. — На самом деле я не об этом хотел поговорить. Натта… после того, что случилось на балу, я осознал, насколько ты можешь быть уязвима. Моя вина в том, что расслабился в тот момент, что думал будто ничего не может тебе угрожать.

— Шун, я же тебя не виню в этом, не нужно ещё раз извиняться. Всё просто… случилось, но мы пережили это, — Натта взяла его за руку, сев рядом.

— Поэтому я не могу допустить повторения своей ошибки. Всё это время я искал способ лучшей защиты. Уходя в себя, мысленно проводя расчёты и оценивая способности чёрного тумана. Но ответа, как разделить эту силу между нами я не нашёл…

В лучшем случае Шун рассчитывал, что чёрный туман поведёт себя подобно его собственной реакции на опасность, что он так же охотно защищал бы Натту в любых обстоятельствах. Он не мог не думать об этом, ведь мысли о предложении разделить с ней эту силу заглушали тот страх, который он ощутил, увидев её кровь на руках.

— Стой, погоди секунду! — эти мысли вместе с речью и эмоциями Натта отчётливо слышала, от чего пришла в замешательство. — То, что ты сказал… Разве мы уже не говорили об этой силе? Ты меняешься, печати на тебя влияют, и я боюсь того, что может быть потом.

— Я это помню и по-прежнему считаю, что чёрный туман не проклятье. Он может быть безопасным, и я сделаю так, чтобы он стал щитом для нас. С его помощью я уже дал тебе иммунитет к сильным ядам, но этого мало, — будто заведённый, он пытался подобрать правильные слова, чтобы понемногу убедить её.

— Безопасным? Шун, лишь ты здесь исключение для него. И ты и Шестая уже говорили, что во мне достаточно частиц чёрного тумана. Он и обратил меня в твою расу, разве этого мало? Откуда ты знаешь, что изменив этот баланс не навредишь мне? — крепче сжав его руку, Натта хотела успокоить вновь вспыхнувший страх потери в его сердце. — Похоже ты сам запутался в том, чего хочешь.

— А какой у нас есть выбор? Только чёрный туман обладает теми возможностями, которые способны свалить даже дракона! Так почему я не могу поставить его тебе на службу…

— Хочешь сказать, что всё чтобы я здесь ни делала, всё и в подмётки не годиться этой силе? А что я, по-твоему, здесь вообще делаю⁈ Я трачу кучу сил и времени на углубленное изучение магии, оттачиваю свои умения противостоя Лизе! Довожу себя до изнеможения ускоренным сознанием чтобы что? Просто покрасоваться⁈ — эмоции Натты били через край, а сама она не давала Шуну и слова вставить. — Я способна и сражаться, и защищаться, используя все доступные мне силы, будь то телекинез или сложное заклинание, даже открытый бой на мечах.

— Разве эта самая магия смогла защитить тебя в самый опасный момент на балу⁈ — так же не выдержав, Шун повысил тон, но последующий ответ свёл на нет

— А твой чёрный туман⁈ — резко воскликнув в последний раз, Натта перевела дыхание, не желая ещё больше усугублять этот спор. — Я благодарна тому, что ты хочешь поддержать меня и защитить, но повторюсь, не такой ценой. Я не хочу быть в золотой клетке.

[Нашли из-за чего поцапаться, ] — в момент, когда Шун не знал, что сказать, в разговор вмешалась Шестая. В её голосе чувствовалась усмешка, будто её забавила вся ситуация.

— Здравствуй, ты как раз вовремя, — подметила Натта. — Вот пусть Шестая и скажет, имели ли смысл твои старания.

[Отчасти имели, но вы оба погорячились с выводами… Вспомни Шун. Седьмой тоже искал нечто похожее, не просто бессмертия, но настоящей неуязвимости, абсолютную защиту если угодно. Но ты здесь именно потому, что он не смог этого сделать. Возможно, не успел, или же вовсе изначально выбрал неправильный путь, я не знаю. Однако прямо сейчас ты хочешь пойти ровно по его стопам… Что ж, могу похвалить только за то, что ты собрался это сделать не для себя.]

— И что вы предлагаете? — откинувшись на стуле и закрыв глаза, Шун вновь, как и ранее, попытался очистить разум от лишних эмоций что так докучали. — Даже печати не могут помочь?

[Разве что способность Четвёртой печати… Но это не будет защитой, всё равно многое будет зависеть от человека. И сколь могучи печати не были, они не в силах перечеркнуть главное правило этой силы. Владелец может быть только один.] — неожиданное откровение от Шестой одновременно приободрило и расстроило Шуна. — [Я же могу дать тебе только один совет: всегда есть несколько решений, и когда не можешь что-то защитить, нужно избавиться от угрозы. Так что продолжай то, что делал.]

Слова Шестой прозвучали напутственно, ведь даже она прекрасно понимала, что вокруг Шуна уже собралось множество врагов. Впрочем, как и у любого из Владельцев печатей в своё время, хоть у каждого были разные причины и обстоятельства.

Когда Шестая высказала то, что хотела, вокруг повисло молчание. Было похоже, что им удалось отговорить его от бессмысленных поисков, ведь теперь его взгляд не был столь одержимым одной идеей защиты. Видя это, Натта подошла к Шуну и обняла его, прошептав что не умрёт и не станет сдаваться, так пусть и он поступит так же.

Улыбнувшись её словам, он так же обнял её и молча кивнул. Уже после этого он покинул комнату, запечатав в себе страх потери, что тяготил его всё это время. Выходя, в коридоре он встретился взглядами с Лизой, что стаяла уже некоторое время притихшая. Ничего не сказав, он ушёл, а Лиза вернулась к Натте. Ей было неловко от того, что застала их двоих, и не могла скрыть перед Наттой что слышала очень много.

— Извини, что не вмешалась. Застать вас за первой серьёзной ссорой было неожиданно… Как ты? Надеюсь, вы не слишком поссорились? — явно готовая выслушать терзания, Лиза приготовилась к худшему, но увидела улыбку на лице Натты.

— Всё в порядке. Сейчас важнее другое. Лиза, можешь выполнить одну мою просьбу?

— Конечно, обещаю, всё что угодно в разумных пределах, — удивившись спокойному и твёрдому тону, ей даже стало интересна неожиданная просьба.

— Во время битвы у крепости трёх границ был дракон, использующий необычную речь и заклинания. Я хочу, чтобы ты научила меня этому. Потому как мне кажется, что ты явно знаешь об этом больше кого бы то ни было.

— Ох… — засомневавшись, Лиза отступила немного назад. — Боюсь, ты будешь разочарована результатом. Впрочем, ладно, раз я уже пообещала, то научу тому немногому что знаю… Для начала мне нужно ненадолго вернуться в наш с Ари дом, к Гномьим горам, и забрать оттуда кое-что важное. Но не возлагай на это слишком большие надежды.

— Буду рада любому уроку от тебя.

С лучезарной улыбкой она искренне поблагодарила за оказанную услугу. И когда Лиза ушла, Натта вернулась к книгам. Ей оставалось прилагать только больше усилий, но это не лишало её чувства тревоги за Шуна. Она чувствовала, что в глубине души с ним что-то происходит, и далеко не в лучшую сторону…