Лучше Бога. Хуже Дьявола. Том 3. Книга 1

Глава 6 История «Третьего»

Парящий под звёздным небом остров выделялся яркими узорами сверкающих растений. Их мягкое свечение будто окутывало весь остров, освещая среди всего остального вымощенную тропинку, ведущую прямиком к беседке. Этот вид белой беседки в глубинах сознания Шуна и сидящей в ней фигуры давно укрепился как образ тайного и отрешённого от остального мира места. Именно то, что ему и требовалось прямо сейчас. Шестая же всегда была в ожидании его визита, наблюдая за всем издалека. Хоть они в полной мере никогда и не расставались по-настоящему, она всё же была готова в любой момент прийти и направить Шуна. Но, как и всегда, лишь совсем немного…

— Какое неспокойно ты время выбрал, чтобы посетить меня, — Шестая не отворачивалась от стоящего напротив Шуна, обращаясь к нему с мягким тоном. — Только-только разобрался с этим рыжеволосым, как сразу пришёл ко мне. Тебя настолько это безразлично, или что-то беспокоит?

— Я не так близок с Георгом чтобы его предательство для меня было чем-то большим, чем простым разочарованием. Пусть теперь побудет приманкой. Что же насчёт того, почему я тут… Как я и сказал, здесь я хочу лишь отвлечься от всего. Собраться с мыслями, — заняв своё место напротив Шестой, Шун без долгих пауз ответил ей. Даже в тоне его голоса читалось желание хоть на миг отрешиться от тяжёлых размышлений.

— Действительно, на вас столько всего свалилось, что за всем уже и не уследишь. Предательство и угрозы, возможная война и внутренние разногласия… Хоть часть из перечисленного и появилась из-за тебя. Но чем я здесь могу тебе помочь? — Шестая наклонила голову, с озадаченным тоном спрашивая.

— Чем угодно. Да хоть перевести моё внимание на что-то иное. Моя голова уже гудит от непрерывной информации тысяч существ, да и я сам постоянно думаю о всяком, что случилось за последние пару дней. Не знаю, связанно ли это с резкой нагрузкой от контроля множества существ, но такими темпами сконцентрироваться на чём-либо будет трудно… Поэтому мне нужно отвлечься от всего этого, чтобы не усугубить и без того скверную ситуацию.

— Понимаю тебя. Может это взаправду связанно со всеми этими существами. Однако я вижу причины твоего состояния несколько иначе, — протяжно сказала Шестая. Сев ближе, она положив руки на стол неотрывно смотря на Шуна и говоря практически шёпотом. — Ты столько размышляешь о насущных проблемах, о вариантах их решений, о своих планах и опасениях. В конце концов о последствиях твоих и чужих действия. Всё-таки ты такой человек, желающий чтобы всё шло по плану… Но последний удар заставил тебя сомневаться, ты понемногу начинаешь опасаться самих последствий. Поэтому и медлишь, хоть и принял строгое решение защитить дорогое. В каком-то смысле, тебе нужно сделать шаг назад, чтобы осмыслить всё и вернуть прежнее самообладание.

— Шаг назад… Наверно сказанное не далеко от правды, — Шун перевёл взгляд в сторону, где за пределами островка были видны как сверкающие звёзды, так и переливающийся синим чёрный туман. — Не хочу излишне рисковать действуя необдуманно. А если я на деле начну бояться последствий собственных решений, то и вовсе не смогу сдвинуться с места. Без плана и не готовый на решительные действия, в моём положении это промедление чревато многим.

— Хорошо, что ты это понимаешь… Значит от меня требуется лишь создать тебе условия? Никаких проблем, будет тебе атмосфера умиротворения и спокойствия для разума. Я помогу тебе её создать, — Шестая плавным движением руки провела по воздуху, указывая как на саму беседку, так и на просторы вокруг неё. В этот же момент звуки вокруг начали изменяться, будто затихающий звон где-то вдали. — В конце концов это глубины твоего сознания, для тебя здесь возможно всё. И если ты не будешь против, я заодно поведаю тебе историю Третьего, которую так и не выдалось момента рассказать. Не против?

— Буду признателен. Но с чего такая щедрость? Хочешь рассказать что-то сама, без всяких расспросов, это необычно, — Шун откинулся назад, понемногу отбрасывая навязчивые потоки информации от существ и очищая разум. Одновременно с этим все остальные малозаметные звуки ночного острова начинали постепенно исчезать. Этот мнимый мир начал быстро останавливаться.

— Потому что его история может научить тебя чему-то или же предостеречь, — Шестая следила за его действиями и состоянием, и тем, как всё вокруг начинает замирать. — К тому же… Реальная опасность куда ближе, чем ты думаешь. И мне всё ещё страшно представить, что ждёт тебя дальше.

Вскоре Шун отбросил и излишние размышления, погружаясь в своего рода медитацию. Шёпот Шестой стал звучать отдалённо и даже окружающий его мир в глубине сознания замер, пока его владелец концентрировался. В таком состоянии реальный мир для Шуна был бы такой же замершей картиной, как и этот вымышленный остров в океане звёзд и всё ради того, чтобы привести мысли в порядок. Так продолжалось ещё некоторое время, но до тех пор, пока не вмешалась Шестая.

Когда же в этой безмятежности раздались её слова, всё внимание Шуна оказалось приковано к этому голосу. Теперь он не воспринимал потоки информации, заглушились даже мысли, а тело расслабилось. Лишь образ Натты он держал в голове, чтобы не потерять цель, ради которой он столько беспокоился. А отбросив любые мысли, он мог лишь слушать историю, пребывая в этом странном состоянии медитации. В это время спокойная и задумчивая речь Шестой походила на монолог, но иногда она обращалась к Шуну, единственному слушателю, совершенно не ожидая ответа от него.

— С чего бы мне начать?.. Раньше бы я начинала с причуд родных миров первых двух владельцев, ведь это было важно. Поступлю так и в этот раз, ведь именно там они и прожили свои жизни, от начала до конца. Но начиная с Третьего это изменилось, можно сказать, что Первый и Второй были счастливчиками, что остались в родных мирах. Ведь по какой-то причине каждый последующий владелец не оставался в том же мире, где получал свои силы. Возможно, это было связано с нарастающим могуществом «силы», появлением новых печатей, возможностью контроля энергии или чем-то иным. Кто знает, что могло быть причиной этому на самом деле?

Что же до родного мира Третьего… Хоть мне сказать о нём особо и нечего, он не так уж часто утруждал себя воспоминаниями и разговорами о родине, а подробностей о красоте мира и вовсе не стоило от него ожидать, но кое-что всё же Третий говорил. По сравнению с суровыми мирами первых владельцев, его мир не выделялся чем-то особенным. Даже какой-нибудь необычной энергии, наподобие пресловутой маны, у них не было. До боли обычный, если не скучный мирок. Народы и нации его мира уже не пользовались мечами, луками да копьями, оставив их в прошлом, а открывали новые способы производства и торговли, покоряли всё новые земли. Это был процветающий мир на первый взгляд, по-другому и не назвать.

Сам же Третий родился в не такой уж и бедной семье, где были все условия, чтобы жить в достатке долгие годы. Только вот, для него это была не счастливая сказка. Когда он рассказывал о себе, мне в память так и въелись его слова. Он говорил… Если бы не стечение случайных событий, я бы прожил жизнь в счастливом неведении того, насколько страшной может быть реальность. И то, что она может стать ещё хуже. Его путь к становлению новым владельцем начался вместе с разгоревшейся между несколькими странами войной. Ему было около тридцати, когда он оказался на полях сражений, где совсем не старался победить, но хотел лишь выжить.

Примерно в тот промежуток времени он и встретил то странствующее существо. Появившееся из взрыва чёрного тумана, оно стало одиноко блуждать по полю боя. На равнинах, где взрывы разрывали в клочья тела людей, оно непоколебимо шагало вдоль фронта. Две ноги, две руки и неизменный меч… Словом, ничем не отличающееся от того, что видел ты, я и все остальные владельцы. Его не интересовали трупы и окопавшиеся трусы, дальние атаки он заведомо останавливал туманом, а тех, кто бездумно кинулся в его сторону попросту разрубал на куски.

Очень быстро после этого, по обе стороны фронта, никто и пальцем шевельнуть не мог, когда эта чёрная фигура шла по полю. Иногда он всё же обращал внимание на замерших в его присутствии солдат, когда те пытались сделать хоть что-нибудь против этого существа похожего на легионера. Их столкновения были молниеносными, но добавляли только больше трупов на поле боя. Существо, как и раньше, так и в последующем искало и выбирало тех, кто сможет противиться давящей и подавляющей ауре, кто выступит против него будучи в своём уме, и в конце концов сможет одолеть в дуэли. Это условие не менялось от владельца к владельцу, разнилась лишь жестокость в проявлении поиска владельцев. И выбор у него был крайне велик, от чего пало множество солдат, не сумевших побороть страх или сдвинуться с места в момент боя.

Однако несмотря на огромное количество солдат на поле боя, взгляд существа пал на Третьего. Вряд ли долго размышляя над выбором, существо создало и бросило второй меч в его сторону стало ждать, вызывая тем самым его на дуэль… Возможности сбежать у него не было, да и если бы у него и появилась такая мысль, то вряд ли бы его оппонент позволил бы это сделать. Выбирая между гарантированной смертью и попыткой противостоять существу в чёрной броне, его выбор был очевиден, хоть и несколько безумен. И в результате они столкнулись лицом к лицу, на глазах у сотен. Для жителей его мира эта дуэль, должно быть, выглядела старомодной, только это никак не меняло всей жестокости существа по отношению к своему оппоненту.

Дело омрачалось ещё и тем, что Третий был далеко не фехтовальщиком. Он хоть и замечал повторения в движениях, но поспеть за скоростью оппонента не мог. Его бой был тяжёлым, из-за чего он получил немало серьёзных ранений, чуть не лишился головы. Но что более важно, вскоре после начала им двигало уже не простая воля выжить, а нечто более эгоистичное и желаемое в глубине души. Его захлестнула волна адреналина, а желание победы над оппонентом полностью заменило опасение за свою жизнь и приглушило любую боль. Меч в его руках с каждым ударом казался всё легче, быстрее и становился будто продолжением рук.

В таком состоянии он постепенно начал пробиваться, вынуждая существо в чёрной броне защищаться от размашистых ударов. И если бы случайность, он бы выдохся быстрее, чем успел бы нанести решающий удар. Потому как в один момент в паре метров раздался оглушительный взрыв, сбивший с ног обоих сражавшихся. Это не убило существо в броне, но дало возможность нанести последний удар. Оглушённый и израненный, он вскочил с земли и приблизился к нему. Вставая, существо попыталось выиграть время закрывшись рукой, но и рука и голова оказались пронзёнными лезвием меча.

Голос Шестой раздался чуть громче, когда она с усмешкой вспоминала речи Третьего. Крайне давние события и разговоры между ними всплывали в её памяти со всё большими подробностями. В это время сам Шун находился среди размытых очертаний острова, где единственным источником звуков был голос Шестой.

— А ведь он всерьёз гордился этой победой! Когда удавалось его разговорить, то Третий рассказывал о своём первом сражении с таким воодушевлением, полностью уверенный в том, что это сражение являлось и до сих пор является неким испытанием. Испытанием, к которому не все могут даже подобраться. Впрочем, оно им наверняка и является, иначе бы в подобной резне не было бы смысла…

В любом случае это был конец их боя. Третий победил, но до самого последнего не понимал, что этот удар не добил существо. Вместо того чтобы убить, существо взамен вцепилось свободной рукой ему в лицо, и в этот момент их окутал чёрный туман… Беспросветная тьма, так знакомая тебе, поглотила и его. Сколько времени он провёл в ней я не могу сказать, не меньше твоего уж точно.

Но побороть его волю прежние владельцы не смогли. Не нашли достаточно боли и скорби в его жизни, хоть и старались, а его стойкий характер только мешал, благодаря чему он смог отстоять своё собственное тело. Когда же он вновь смог открыть глаза, вокруг него было уже не прежнее поле боя. Мир, где он оказался, был не просто отличным от прежнего, он бы враждебен к любой живой душе, жесток по своей сути.

Можно сказать, что Третьему не повезло. Бесплодные земли, голые скалы и солёные моря… Лишь небольшие участки земель имели хоть какую-то ценность и плодородие. Однако и те были заселены либо зверьми, чьё бешенство и жажда крови заставляли их кидаться на любого чужака. Либо отдалённо похожими на людей существами, чья человечность осталась заперта глубоко под звериными инстинктами и личиной кровожадности. Не было в этом мире стран и государств, не было даже сколь-нибудь крупных городов, лишь бесконечная бойня на просторах умирающего мира. Именно в таком месте он и оказался, почти один, измученный и совершенно непонимающий происходящего.

Чтобы освоиться и принять принципы выживания в этом мире ему не потребовалось много времени. Но вот осознать свою новую силу и способности он достаточно долго не мог. К голосам прежних двух владельцев он и вовсе мало прислушивался считая, что сам понемногу сходит с ума. Может быть, он даже считал, что именно они напали на него… В таком смятении он пребывал довольно долго, странствуя в одиночку по бесплодным землям. Вечно так продолжаться конечно же не могло, Третьему попросту пришлось применять свои силы на деле. Возможно, ему даже везло, ведь случайные встречи с обитателями того мира всегда заканчивалась жестоким боем.

Проходило много месяцев и лет, за время странствий он встретился со множеством опасностей, которые пришлось преодолевать грубой силой. С подобной практикой Третий постепенно осваивался в управлении чёрного тумана и даже стал прислушиваться к голосам прежних владельцев. Однако совсем не спешил со снятием печатей, относясь с подозрением ко всему услышанному. С пробами и ошибками, двигаясь вперёд, получая всё больше боевого опыта. Но какой-то конкретной цели у него не было, он просто шёл вдаль, постоянно пребывая в напряжении и боевой готовности. Даже надежда найти безопасное место казалась смехотворной.

Так продолжалось несколько лет. Из-за беспрерывных странствий и боёв, постоянного ощущения опасности характер Третьего понемногу огрубел. Он перенял многие повадки обитателей этого мира, от банальной настороженности, до зверств во время стычек. И когда он встретил первое, более-менее крупное поселение местных, которые не кидались на него в тот же момент, он был уже совсем другим человеком нежели тот, что некогда попал в этот мир. Как я и сказала, его встретили не боем, но и радушным приветствием это не было, скорее появление чужака для местных оказалось неожиданным. Сам он не видел в собравшихся дикарях какой-то особой ценности, совсем не считал их друзьями, но и какого-то другой цели на них у него не было. Что печальнее всего, на тот момент у него не было и амбиций на этот мир… Но это очень быстро изменилось, даже чересчур.

Оставшись как чужак в этом поселении, Третий крайне быстро заработал статус не просто великого воина, а куда более могущественного существа, проявив как свои способности, так и силу чёрного тумана. Из-за этого местные стали почитать и следовать за ним… Однако несмотря на это, большего он получить от них не мог. Не было у этих людей богатств, условия жизни были не лучшими, впрочем, и самой мирной жизни ему было уже не видать. Лишь бои и охота были постоянным спутником каждого жителя того мира, и Третий не стал исключением даже в окружении небольшого поселения.

В таком темпе проходили года, десятилетия. Он наблюдал как быстро сменяются поколения у людей этого мира, лицезрел и чувствовал во многих сражениях за территорию. Он не был привязан к какому-то одному поселению, и часто уходил в свои странствия, где встречал других кочевников. Добиться расположения к себе через силу было самым простым путём, чтобы люди приняли его, и самым эффективным. Преодолевая огромные пространства, он становился чуть ли не легендой среди кочевников, проявляя стойкость, силу и сверхъестественные способности в моменты сражений.

Ему даже нравилось быть такой легендой, вместе с тем ему пришлась по вкусу и власть над кочевыми воинами. Наверно из-за этого его характер стал понемногу портиться. Но не только люди были теми, кто убедился в его могуществе, но и редкие разумные звери положили на него глаз. Третий говорил, что он далеко не сразу заметил, что за ним ведётся охота, ведь нападения и засады не были чем-то необычным. Когда же он столкнулся лоб в лоб с настоящей опасностью в лице этих свирепых и разумных зверей, то не задумываясь воспользовался Первой печатью. Ему было уже за две сотни лет, когда он впервые ею воспользовался против такого врага.

Ох, сколько же он распевал о том сражении… Его по-настоящему увлекло то, как настойчивы были те огромные звери, сколько было мощи и ярости было скрыто в их крепких телах. А азарт боя и возможности Первой печати только подначивали его играть со своим врагом, превращая этот бой в нечто более масштабное. И только после этого протяжного боя он понял, что кроме слабых людей в этом мире существует не менее умные, и крайне свирепые животные. Он захотел найти и заполучить таких, подчинить как зверей, так и людей. Амбиции Третьего разрослись очень быстро, ведь он понимал, что не состариться, а жить вечно как странник перестало хоть как-то его привлекать. Ему захотелось банальной власти.

Сняв вскоре и Вторую печать, Третий разошёлся на полную как в использовании своей силы, так и перестав хоть как-то считаться с жизнями и судьбами вокруг него. Всего какая-то сотня или две сотни лет, и совесть родного мира стала ему чужда. Он стал метаться от одного края света к другому, посещая каждое найденное поселение, принуждая их следовать за ним. Вскоре он основал первый город, собрав на плодородных землях множество кочевых кланов и требуя от них слаженной работы. Он пытался привить им ценность цивилизации, желая видеть её и в этом мире.

Вместе с этим он продолжал искать и тех свирепых монстров, которые и сами были не прочь поохотиться на него. Можно сказать, что он не провёл ни года без ожесточённых сражений с ними. Редко у него получалось заполучить желаемого питомца, но с годами он собирал их всё больше. Это стало своего рода развлечением, одним из немногих которые были доступны ему в этом мире. А собирая под собой множество людей, армию и поощряя возведение новых городов на других землях, Третий и вовсе превратился в настоящего правителя…

Такого рода жизнь продолжалась довольно долго, наверно он даже праздновал своё первое тысячелетие в окружении подданных. Горделивый и обладающих своеобразной властью над теми, кто считал его чуть ли не богом, он наслаждался этим временем, но также быстро его начинала одолевать скука. Даже имея всё, что можно пожелать в этом обществе, он всё равно продолжал искать что-то. То, что даст ему новую цель. Он испытывал настоящую жажду до чего-то нового. Но мир не давал ему ничего очень много лет, пока Первый не подтолкнул Третьего к вероятно, самому важному решению. Создать свою собственную печать.

Долго убеждать его не пришлось и тот в скором времени попросту исчез от любопытных глаз. Скрывшись где-то в бесплодных землях, он следовал советам других владельцев, но со своим недоверием к ним только больше запутывал себя. Из-за этого его отсутствие продлилось очень много времени, слишком долго, чтобы и без того неразвивающиеся города начали быстро терять свою власть и разваливаться. Будто возвращаясь к прежним устоям, бывшие жители городов разбегались, а его питомцы попросту устраивали погромы. Третий оказался так увлечён своими желаниями, что попросту не замечал хрупкость построенного им мира…

В тишине, вдали от умирающего мира, он потратил уйму времени впустую, пытаясь полностью разобраться в природе чёрного тумана и наконец получить свою печать. Озарение пришло совсем неожиданно для него, не давая ответов на тысячи его вопросов, однако взамен он всё же создал заветную Третью печать. Печать, что отражала его желания, а также и неуёмные пороки. Потратив столько времени, он был доволен результатом и опасными способностями. Но не изучив свою печать до конца и вернувшись, он обнаружил лишь разруху и руины, устроенную как людьми, так и зверьми.

Увиденное взбесило Третьего, и он бросился за каждой живой душой, когда-то имевшей наглость разрушить его творения. Ему уже было неважно сколько времени прошло, ведь любой встречный, будь он хоть человеком хоть зверем, оказывался либо растерзан чудовищной формой его печати, либо в безоговорочном подчинении. В своём порыве он не следил за тем, как проявляется его печать, какую угрозу она ему несёт из-за чего оказался пленён Голодом. Этот отрицательный эффект был куда сильнее прежних двух, и как от него избавиться он ещё не знал. Но это не остановило его, он продолжал практически бездумно упорствовать в подчинении своей воле свирепых существ.

Шестая глубоко вздохнула, будто огорчённая судьбой прежнего владельца. Она считала, что, если бы не упёртость и неуёмные желания, он бы избежал своей участи. Однако она никогда наверняка не знала, что он чувствовал в тот момент, ведь он сам крайне неохотно делился хоть чем-то. Была это его глупость в тот момент, чётко поставленная цель мести, или же жест отчаяния? Наверняка мог бы ответить только сам Третий, будь он здесь с Шестой и Шуном…

— С этого начался его упадок. Конечно, Третий всё получал и получал верных слуг, которые ради него хоть со скалы прыгнут, хоть в пасть полезут. Но что толку от них, когда у их хозяина, кроме желания получить ещё больше, уже ничего и не осталось? Голод без сомнения быстро брал своё, влияя на его разум, всё более делая из него зверя. Вскоре он и вовсе стал забывать отдельные отрезки своего пути по обширным землям, теряя чуть ли не всех своих слуг. Пока в один момент в конец не потерял себя…

Редкие провалы памяти становились всё продолжительнее, пока не сменились на редкие вспышки воспоминаний среди долгого беспамятства. Он перестал понимать, как преодолевал огромные расстояния, кого встречал и в каких боях участвовал. Его сознание ускользало раньше, чем он успевал осмыслить хотя бы то, что происходило вокруг. Третий потерял контроль над всем, даже над своим собственным телом, позволив Голоду взять верх. Он превратился в зверя, которого уже не волновала идея подчинения других, он стал следовать только желанию утолить бесконечный голод.

По итогу он даже спустя столетия не мог вспомнить всех деталей того, что происходило пока он был в таком состоянии. Даже первые двое владельцев не могли точно сказать, что творил Третий. Он вспоминал, как охотился на монстров того мира, вгоняя их в страх одним только чёрным туманом, и как расправлялся с любыми встречными людьми. Ужасные воспоминания и мысли о том, что он творил долгое время ужасали уже его самого. Ведь моменты просветления наступали быстро, возвращая на краткий миг контроль над его телом, но также быстро они исчезали.

Однако под конец своей жизни он всё же смог обрести ясность мыслей и контроль над телом в полной мере. Но это было случайно… В разгар крупной битвы, причины которой ему самому были не до конца понятны, он случайно поглотил кусок своей плоти и крови. Это вернуло его в сознание, но не спасло от смерти. Ведь когда он очнулся в окружении тысяч израненных, разъярённых и могучих тварей, целью которых был он, его тело было разодрано до костей в тот же миг. Не в состоянии быстро среагировать после своего пробуждения, исцелиться или воспользоваться туманом, Третий оказался под градом ударов когтей и клыков…

Что именно он совершил во время своего беспамятства можно только гадать. Но это обернулось против него наверно всех достаточно могущественных существ, что и стало причиной его смерти. Но именно так, прожив половину своей долгой жизни в роскоши и не отказывая себе ни в чём, он всё равно захотел большего и потратил вторую половину своей жизни в беспамятстве от Голода. Испорченный собственными амбициями и желаниями…

Голос Шестой затих на полуслове, когда она уже завершала историю Третьего. Испытывала она к нему жалость или просто считала, что он получил то, что заслуживал. В любом случае Шестая понимала, что такой итог своей жизни он создал собственными руками. Закончив историю, она облегчённо вздохнула, откидывая навязчивые воспоминания из далёкого прошлого, ведь сейчас они были не так уж и важны. Вместо этого она полностью сосредоточилась на нынешнем владельце силы.

Всё это время Шун слушал её, пребывая в уже полностью размытых очертаниях острова, где даже образ белой беседки был исковеркан. Когда же Шестая закончила говорить, прошло ещё некоторое время, прежде чем Шун начал возвращаться в прежнее состояние. Глубокий вдох и выдох словно разрядом вернул реальному телу силу, а в глубине сознания размытые образы и виды быстро обрели свой прежний вид. Действие ускоренного сознания так же постепенно сходило на нет, возвращая замерший мир в прежний темп, а вместе с ним и бесчисленные потоки информации от существ.

Когда Шун открыл глаза, его взгляд тут же пал на украшенный придворный сад, где он и остановился. Вернувшиеся мысли пришли в желаемый порядок. Хоть и не отбросив тяжёлых размышлений, он воспринимал их уже с холодным расчётом, осознавая то, что от него потребуется. Вместе с этим он ясно помнил поведанную Шестой историю, что подтолкнула его к некоторым тревожным мыслям. И которая лишний раз подчеркнула опасность печатей за их неосторожное использование.

Мысленно поблагодарив Шестую и увидев, как понемногу светает, Шун уже было собрался покинуть придворный сад, как заметил в стороне заставшую его Натту. Она неспешным шагом направлялась к нему, явно нацелившись на Шуна, а ощущаемые отголоски её чувств лишь намекали на её внутренние сомнения. Подойдя и встав напротив него, Натта обратилась к нему спокойным тоном:

— Мы можем сейчас немного поговорить?

— Конечно, присаживайся, — указав на место рядом с ним, Шун уверенно кивнул. Натта же, приняв приглашение, некоторое время неотрывно смотрела ему в глаза, пока наконец не заговорила.

— Сегодня многое произошло, все даже ночью как на иголках сидят… Да и я сама не лучше, провела почти весь день в четырёх стенах наших покоев, обдумывая многое, — опустив взгляд, она будто подбирала слова. Чувствуя вину, что не мог не заметить Шун. — И после всего этого, кажется, что мне нужно извиниться перед тобой.

— За что же? — удивлённо переспросил Шун. — Ты ничего такого не сделала, чтобы извинятся передо мной.

— Есть за что. Я чувствую вину за то, что стала причиной твоего гнева и буйства, хоть в этом и виноваты совсем чужие люди, желавшие моей смерти. А потом наговорила тебе всякого сгоряча. Была шокирована тем, что ты устроил в Империи, новостями о предателе и тем, что устроил Георг прямо передо мной. Но побыв наедине с собой, поразмыслив над случившимся, мне кажется, что я начала понимать тебя и твой поступок.

— Глупости! Ты была в опасности, а я не смог сдержать себя и теперь расхлёбываю последствия. Так что не пытайся оправдать меня, — Шун твёрдо ответил, осознавая свой жестокий поступок, однако Натта, перебив его, подняла свой сверкающий взгляд и с упрёком воскликнула:

— А я и не оправдываю! Я всё ещё не принимаю и не хочу принимать то, что ты совершил. Это ужасно, с какой стороны не посмотри. Однако… однако будь я на твоём месте не думаю, что я поступила бы иначе.

Задумавшись ненадолго, она посмотрела вперёд, на ухоженный сад перед ними. Её взгляд выдавал глубокую задумчивость. Прервав молчание, Натта продолжила:

— Я имею в виду, что была бы также испугана и разгневана, как и ты, что не смогла бы себя сдержать. Не могу и представить, что сама бы устроила… Именно поэтому я говорю, что начинаю понимать тебя, — посмотрев на него умоляющим взглядом, Натта всё активней делилась с ним своими чувствами. — Даже если тебе это не нравится, я всё равно хочу встать на твою сторону, чтобы помочь в любой ситуации, — смотря ей в глаза, Шун на секунду замер, ведь даже в такой ситуации она искала компромисс в себе.

— Спасибо, — Шун с тёплой улыбкой приобнял Натту. — Тебе больше не нужно так волноваться. Я сдержу своё обещание, что бы ни случилось. А также найду того, кто покусился на твою жизнь. Всё будет так, как надо… — Натта ничего ему не ответила, ведь разделяя с ним и чувства и мысли, этого и не требовалось.

Тем временем, сад, где они располагались, понемногу освещался утренним солнцем, пробуждая Ройю. Шуну всё ещё предстояло уладить некоторые недомолвки во дворце, но это были меньшие из тех дел, которые его ожидали. Например, ответ Империи, которая сейчас во всю искала предателя в своих рядах. И до их ответа оставалось совсем немного времени…